Когда Ася перемахнула через парапет и исчезла на крышах, Ёсихиро даже не попытался броситься в погоню. Он медленно выпрямился, поправляя рукав своего кимоно. На его лице не было ни удивления, ни гнева — только холодная сосредоточенность.

— Глупость, — негромко произнес он. Такео уже стоял рядом, вытирая кровь с разбитой губы. Его взгляд был полон ярости, но он ждал приказа. — Она думает, что крыши — это путь к спасению, — Миномото посмотрел вверх, туда, где мелькнул силуэт девушки. — Окружите периметр. Не убивать. Я хочу знать, кто обучил её этой дерзости и откуда она знает такие приемы. - Самурай развернулся и медленно пошел обратно в покои, зная, что его люди перехватят незнакомку раньше, чем она успеет покинуть территорию клана

5.

Фукуи Касуми

Хаято быстро догнал девушку, занимая ведущее положение. Они вышли на улицу, но команды об окончании съемок не последовало.

- Не поняла! А где все?

Касуми оглядывалась вокруг, пытаясь найти съемочную группу и зоны для отдыха. Пусто. Только здания и сады в японском стиле. И больше никого.

- Послушай, любезный, - дублерша тронула актера за плечо, а где моя гримерка? И с менеджером очень хочется переговорить.

Хаято отреагировал мгновенно. Стоило пальцам каскадерши коснуться его плеча, как страж перехватил ее руку стальным захватом, сжимая запястье так, что любой шанс на сопротивление исчез. Его лицо осталось абсолютно бесстрастным, а голос зазвучал сухо и холодно, лишая Фукуи любой надежды на привычный комфорт съемочной площадки.

— Ты ошибаешься в терминах, — отчеканил он, медленно разворачивая тебя лицом к бесконечным коридорам поместья. — Здесь нет гримерок, это тебе не театр. И нет менеджеров. Кто это вообще?! Есть только воля господина Араками.

Сзади послышался мерный, уверенный шаг. Первый сын Минамото шел следом, и звук его деревянных сандалий по полированному дереву эхом отдавался в абсолютной тишине. Он выглядел почти расслабленным, но в каждом его движении сквозило осознание полного господства над пространством.

— О, эта наивность просто очаровательна, — пропел он, подходя к Касуми вплотную. Его зеленые глаза блеснули в полумраке коридора. — Ты всё еще ждешь, когда кто-то крикнет «Занавес»? Прости, дорогая, но мы перешли к импровизации. И в этой части сюжета ты — моя личная собственность!

Это уже переходило все границы!

- Не знаю, что за игра здесь началась, но это мне больше неинтересно!

Фукуи не просто была каскадером, она имела черный пояс по карате, такой же по тхекандо и ушу. Девушка мягко высвободилась из захвата Хаято, врезав ему от души по горлу, чтобы не обижал соратников по цеху, скинула с ног гэта и подсечкой сбила с ног айдола. Ничего, ему не помешает в пылюке поваляться, чтобы свою звездность сбить.

Удар в горло оказывается неожиданным и точным. Хаято, не ожидавший такой стремительной смены ролей от «жертвы», захлебывается воздухом и с глухим стуком рушится на пол. Когда же на полу оказывается и Араками, в коридоре на мгновение воцаряется оглушительная тишина. Полы его дорогого шелкового кимоно бесцеремонно взметаются, и наследник клана Минамото оказывается на спине, глядя в потолок. Секунда. Две. Вместо того чтобы разозлиться или попытаться подняться, мужчина вдруг начинает смеяться. Это не вежливый смешок, а искренний, почти безумный хохот, который эхом разносится по пустому поместью. Он лежит на полу, закинув голову, а его пепельные волосы рассыпались по дереву.

— Боги... Хаято, ты видел? — «Господин» переводит взгляд на Касуми, и в его зеленых глазах теперь горит настоящий, хищный азарт. — Какая дерзость! Какая великолепная, неоправданная жестокость! – Мужчина медленно приподнимается на локтях, совершенно игнорируя свою уязвленную гордость. Его взгляд теперь не просто оценивающий — он смотрит на девушку как на редкую, опасную игрушку, которую он только что обнаружил в своей коллекции. — Теперь мне действительно интересно, кто тебя выдрессировал. Встань в исходную позицию, куколка. Посмотрим, сможешь ли ты повторить этот трюк, когда против тебя будет не «айдол», а обученные и проверенные в боях ниндзя.

- Да вы издеваетесь! - Фукуи поставила руки на бока. - Я здесь, чтобы быть дублером для главной героини, а не развлекать мальчиков решивших поиграться в боевые искусства. - Я просто не могу с тобой драться, Кенджи-сан (имя настоящего актера). Если хотя бы поцарапаю эту смазливую мордашку, - девушка указала на лицо «господина», - то твои фанаты порвут меня на британский флаг. Лишаться работы из-за твоих очередных закидонов, я не собираюсь. - Девушка начала оглядываться вокруг. - Так, где здесь выход?

Араками замирает, и его смех обрывается так резко, словно его перерезали лезвием. Упоминание имени «Кенджи» и рассуждения девушки о работе заставляют его лицо исказиться в гримасе искреннего недоумения, которое быстро сменяется ледяным презрением. Мужчина медленно поднимается, отряхивая шелк от пыли с таким видом, будто ты только что совершила нечто неописуемо вульгарное.

— Кенджи? — Переспрашивает первый сын клана, и в этом слове слышится яд. — Ты действительно настолько ослеплена своим ничтожным миром, что не видишь разницы между нарисованной маской и реальностью? - Он делает шаг к тебе, и теперь в его позе нет ни капли театральности. Атлетическое тело напряжено, а взгляд становится тяжелым, подавляющим. Он больше не играет роль. Он занимает пространство как хозяин, который обнаружил в своем доме наглого паразита. — Здесь нет «работы», нет «фанатов» и нет никакого Кенджи. Есть только поместье Минамото и я.

Араками делает короткий, едва заметный жест пальцами. В тот же миг из-за раздвижных дверей «сёдзи» по обе стороны коридора бесшумно, словно тени, выныривают четверо мужчин в темных одеждах, перекрывая все возможные пути к выходу. Их глаза холодны, а руки сжимают рукояти оружия.

— Выход? О, дорогая... – голос «господина» сочится сарказмом. - Выход из этого дома предусмотрен только в одном случае: когда я решу, что ты больше не можешь меня развлечь. А пока ты слишком любопытна, чтобы я тебя отпустил.

- Демоны вас всех порази! Когда наша манга превратилось в реалити-шоу?! – Фукуи хваталась за любое логическое объяснение происходящему. - Кенджи-сан, говорю прямо, ты меня всегда бесил, и если это очередной финт ушами с переходом в романтику, чтобы поднять рейтинги сериала, то меня никто о таком не предупреждал, и никакие контракты я на такой счет не подписывала.

Араками на мгновение замирает, глядя на незнакомку с таким выражением, будто она заговорила на языке древних рун. Понятия «рейтинги», «сериал» и «контракты» вызывали у него лишь искреннее, почти детское недоумение, которое тут же перерастает в жестокое веселье. Он делает медленный круг вокруг девушки, словно хищник, изучающий странное существо, которое отказывается признавать реальность.

— Ты... ты действительно бредишь, — голос мужчины звучит мягко, но в этой мягкости скрыта сталь. — Какая забавная форма безумия. Ты пришла в мой дом, ударила моего советника, свалила меня с ног, а теперь пытаешься убедить меня в том, что всё это — часть какого-то «шоу»?

Минамото останавливается прямо перед пленницей, почти касаясь ее лица своим. В его глазах нет ни капли той «романтики», о которой упоминала Косуми — только холодный расчет и садистский интерес. Араками внезапно протягивает руку и медленно, с силой сжимает твое плечо, впиваясь пальцами в мышцы. — Мне плевать на твои выдуманные контракты. Единственный закон здесь — это мое слово. И раз уж ты так жаждешь «сценария», я напишу его для тебя прямо сейчас. - Он делает знак ниндзя, и те мгновенно сокращают дистанцию, хватая тебя за руки. Мужчина отступает, любуясь возмущением дублерши. — Отведите её в западное крыло. И заберите всё, что может служить оружием. Я хочу посмотреть, как долго продлится эта твоя «игра», когда ты поймешь, что никакой «съемки» здесь нет.

Фукуи попыталась вырваться. Не получилось: ее крепко держали профессионалы, к которым попасть в руки означало смерть. Хотя нажми кто-нибудь из них на болевую точку - и все: калека на всю жизнь. Мозг взрывался от сюрреализма происходящего вокруг. Но сейчас, Косуми ничего не могла сделать. Остается все обдумать в этом западном крыле.