Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над древним родовым храмом в багровые тона. На его покатой черепичной крыше, словно замершая на мгновение картина, застыли две фигуры. Вокруг них суетилась съемочная группа, повсюду были расставлены камеры, прожекторы, тянулись провода и натянутые тросы. После нескольких репетиций наконец-то снимался один из ключевых эпизодов исторической дорамы – поединок на смерть между бывшими возлюбленными.

В руках девушки изящно лежала легкая катана, а за поясом виднелся веер, способный скрывать лезвия.

Режиссер, хмуро смотрел в монитор.

- Энергичнее! Чувство отчаяния! Это бой за честь семьи! — Кричал он в рупор. — Кусами, помни о грации, но и о боли! Кенджи, ты – неумолимая машина!

Перед каждым дублем их пристегивали к страховочным тросам, но даже самые опытные каскадеры испытывали легкое волнение. Крыша была высока, а декорации из состаренного дерева и черепицы хоть и выглядели прочными, но все равно требовали предельной осторожности.

- Камера! Мотор! Начали!

С лязгом стали по воздуху разнесся звук первой атаки. Кенджи, изображая неукротимую мощь Араками Минамото, наступал, его копье свистело, крушило воображаемые преграды, пронзало пространство. Кусами, воплощая Момоку, кружилась, уворачивалась, ее катана отражала выпады с молниеносной скоростью. Веер мелькал в руке дублерши, отвлекая, парируя, а иногда и нанося отвлекающие, но острые удары.

Бой набирал обороты. Удары становились сильнее, движения – отточеннее. Они были близки к совершенству, танцуя на узком пространстве крыши. Кенджи, следуя хореографии, постепенно оттеснял Кусами к самому краю.

- Ближе к краю! Отчаяние в глазах! Момока понимает, что проигрывает! – снова кричал режиссер, не замечая, как его слова сливаются с реальностью.

Фуоки парировала очередной мощный удар, и ее ноги оказались всего в паре шагов от края, за которым зияла пропасть. Ее взгляд метнулся вниз, и легкая дрожь пробежала по телу, несмотря на многолетний опыт. Это было частью роли – страх.

Кенджи с яростным криком нанес последний, сокрушительный удар. Кусами попыталась отбить его катаной, но неуловимое движение копья зацепило ее ногу, выбив из равновесия. Тупой удар пронзил ее тело.

Она отшатнулась назад, прямо на край крыши. Секунда зависания, когда воздух выбило из легких, а крик застрял в горле. Все замерли, ожидая, что трос смягчит ее падение, как и всегда.

Но вместо этого раздался ХРУСТ!

Тонкий стальной трос, что должен был ее страховать, с мерзким скрежетом оборвался.

Гробовая тишина, длившаяся долю секунды, взорвалась криками ужаса. Кенджи замер с поднятым копьем, его глаза расширились. Режиссер выронил рупор.

Касуми Фукуи исчезла за краем крыши, унося с собой в бездну обрывок стального троса.

А где-то цвела сакура, распространяя вокруг себя тонкий аромат и осыпая розовые лепестки. Пора любви и надежд на новую счастливую жизнь.

2.

Ася Горная

Густой, влажный зной Малаккский пролив давил на плечи. Сутки назад гигантский танкер «Фуджимару», перевозивший миллионы тонн сжиженного газа, был захвачен пиратами. Экипаж из 25 человек, в основном филиппинцы и японцы, оказался в заложниках. Ситуация осложнялась непредсказуемостью пиратов и потенциальной катастрофой, если груз получит повреждения.

В командном центре международной антипиратской коалиции кипели страсти. Российский морской спецназ, патрулировавший регион на борту большого противолодочного корабля «Адмирал Захаров», был ближайшей эффективной силой. Но «Фуджимару» был японским, и Токио настаивало на участии своих сил. Так родилась идея беспрецедентной совместной операции.

За столом переговоров, под монотонное гудение кондиционера, сидели капитан первого ранга Сергей Волков, командир отряда морской пехоты ВМФ России, за спиной которого маячил его заместитель – Ася Горная, и майор Кенджи Танака, командир подразделения Воздушно-десантных Сил самообороны Японии. Рядом с ними сидели переводчики, но военные часто переходили на ломаный английский, пытаясь донести свою точку зрения.

— Мой подход прост, майор, — начал Волков, широким жестом указывая на схему танкера. — Ночью, с двух сторон. Вертолеты сверху, катера с воды. Быстрый штурм, подавление огнем. Русские морпехи — это ударная сила, которая сметет любое сопротивление.

Танака внимательно слушал, его глаза за стеклами очков не выражали никаких эмоций. Он был высок для японца, подтянут, с каждой деталью униформы на своем месте.

— Уважаемый капитан, — наконец произнес он с легким акцентом. — Ваш метод, несомненно, эффективен для устранения угрозы. Однако, наша главная цель — спасение заложников и минимизация рисков для судна. Мы предпочитаем точность и скрытность. Мои десантники обучены действовать в замкнутых пространствах, с минимальным использованием огневой мощи там, где это может навредить. Мы можем быть хирургическим инструментом, в то время как ваши силы — это молот.

Волков хмыкнул, потирая подбородок.

- Молот и хирургический инструмент, — неплохое сравнение. - Он понимал, что японцы хотят избежать лишних жертв среди экипажа и ущерба танкеру, что в целом совпадало с их задачей. — Хорошо, майор, — Волков кивнул. — Тогда давайте объединим наши методы. Мои парни обеспечат отвлекающий маневр и первый, мощный удар по внешним постам пиратов. Создадим хаос, прижмем их. А ваши десантники… — он указал пальцем на надстройки танкера. — … вы займетесь внутренними помещениями и спасением экипажа. Быстро и чисто, как вы любите.

Танака впервые слегка улыбнулся.

— Именно. Ваши вертолеты могут высадить нашу первую группу для бесшумного проникновения на палубу с тыла, пока ваши основные силы отвлекут внимание на носу. Затем, когда начнется основная фаза, мы будем уже внутри, нейтрализуя охрану и обеспечивая коридор для эвакуации.

- Задача ясна, – тихо, но твердо произнес Волков. – Максимальная скрытность, минимальные потери. Заложники – наш приоритет. Действуем по команде. Но мое звено идет с вами. – Волков выдвинул-таки свое условие. – С места проще будет координировать направления удара.

План «Рассвет над Малаккским проливом» рождался в жарких спорах и взаимном уважении. В течение следующих часов были отработаны детали: частоты связи, кодовые слова, порядок действий, точки сбора. Языковой барьер преодолевали с помощью англоязычных переводчиков и наглядных схем. Капитан Гоная владела языком, что упрощало работу для перевода военных терминов. Русские морпехи поражались скрупулезности японцев, а японские десантники — решительности и прямолинейности русских.

Бархатная чернота Тихого океана обволакивала эсминец «Адмирал Захаров», словно саван. Лишь тусклый свет звезд и редкие огни приборов нарушали монотонность предрассветного часа. На борту стояла напряженная тишина, прерываемая лишь шепотом брифинга и шорохом снаряжения. Впереди, на расстоянии нескольких кабельтовых, маячил силуэт танкера «Фуджимару».

Операция началась за час до рассвета. Под покровом кромешной тьмы, два русских вертолета Ка-27 бесшумно подлетели к танкеру и зависли над палубой. С одного из них на корму судна, используя технику быстрого спуска, высадилась небольшая группа японских десантников и звено майора Волкова. Они были как тени, их бесшумные ботинки едва касались палубы. Их задачей было проникнуть в надстройки и определить местонахождение заложников.

Майор Сергей Волков, командир штурмовой группы морской пехоты, окинул взглядом своих бойцов. Каждое лицо, скрытое под тактической маской, выражало сосредоточенность и готовность. Среди них выделялась капитан Ася Горная, его заместитель. Хрупкая с виду, она обладала стальной волей и отточенными навыками, за которые ее ценил весь отряд

Через пять минут, когда японцы уже действовали внутри, с другого Ка-27 и двух скоростных катеров «Раптор» началась основная фаза. Громкие выстрелы российских крупнокалиберных пулеметов обрушились на носовую часть танкера, подавляя замешкавшихся пиратов. Морпехи, используя штурмовые лестницы и «кошки», молниеносно взобрались на борт, их АК-12 изрыгали огонь, отгоняя пиратов от мостика.