— О, поверьте, пропорции безупречны! — прошептал Араками, и в его голосе слышалось почти религиозное благоговение перед этим актом вандализма. — Вы превзошли все мои самые смелые ожидания. Это не просто шутка, это... политический манифест! Ася-сан, масштаб поражает. Касуми-сан... эти сердечки у основания — просто удар милосердия по психике Ёсихиро. – Араками тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью, и сделал приглашающий жест в сторону их комнаты. — Ступайте скорее. Я сделаю всё, чтобы завтра утром оказаться рядом с Ёси именно в тот момент, когда он впервые увидит ваш дар. Это будет самое прекрасное утро в моей жизни.

Девушки стремительно направились к своим покоям, а за их спинами остался первый сын клана Минамото. Он еще несколько секунд стоял в тишине, глядя на каменное «чудо» в центре сада, представляя, как завтра утром будет с самым серьезным видом спрашивать брата: «Ёсихиро, ты не находишь, что сад обрел новую... экспрессивность?».

Девушки вбежали в свою комнату и, стараясь не дышать, прикрыли за собой сёдзи. Касуми тут же прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, пытаясь подавить рвущийся наружу истерический смех. Ася, более сдержанная, замерла у окна, прислушиваясь к ночным звукам поместья.

— Ты слышала его? — прошептала Фукуи, зажимая рот рукой. — «Экспрессивность»! Он будет дразнить брата до самой смерти! Этот павлин получил сегодня лучшее представление в своей жизни.

Ася улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень задумчивости. Она повернулась к подруге, и её голос стал тише, почти серьезным. — Знаешь, Касуми... он ведь не просто так там оказался. Он знал, что мы пойдем в сад и следил за нами. Или угадал наш маршрут. В любом случае, Араками с самого начала был частью этой игры. Вопрос только в том, насколько глубоко готов зайти старший Минамото, чтобы нас прикрыть.

Фукуи перестала смеяться и посмотрела на подругу с внезапной тревогой.

— Думаешь, он сдаст нас Ёсихиро, если это станет для него выгодно? Тиана покачала головой, глядя в потолок.

— Нет. – Капитан покачала головой. - Араками — игрок. И он выбрал нашу сторону в этой партии. По крайней мере, пока мы для него интересны. - Ася вздохнула и рухнула на футон, уставившись в темный потолок. — Завтра будет весело. Но давай постараемся хотя бы поспать до рассвета. Утро вечера мудренее, особенно когда тебя могут приговорить к харакири за осквернение священного сада.

21.

Рассвет наступил неожиданно быстро. Первые лучи солнца только коснулись крыш поместья, когда тишину западного крыла прорезал звук, который девушки узнали бы из тысячи. Это не был крик. Это был глубокий, вибрирующий от ярости вдох, за которым последовал громовой голос Ёсихиро, разнесшийся по всему двору:

— АРАААКАААМИИИИ!!!

Подруги синхронно открыли глаза и переглянулись. Ася медленно растянула губы в довольной улыбке.

— Кажется, — прошептала она, — «священный алтарь» был принят с восторгом.

Косуми приподнялась на локте и прислушалась к эху, которое всё ещё гуляло по коридорам поместья. В её глазах заплясали бесенята, но она старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Судя по интонации, он подозревает не нас, а своего дражайшего братца. Что ж, план «Араками — козёл отпущения» сработал даже лучше, чем мы рассчитывали.

Снаружи послышался топот множества ног, приглушённые голоса слуг и звонкий, абсолютно беззаботный смех первого молодого господина, который, судя по звуку, как раз выходил из своих покоев навстречу разгневанному брату.

— Ёси, дорогой! Ты так рано вернулся и уже блуждаешь по саду! Неужели тебя так впечатлила ночная смена декораций в твоём идеальном уголке? – Мужчина остановился перед скульптурой и довольно улыбнулся, втягивая в себя свежий утренний воздух. - Должен признать, это произведение искусства придаёт пейзажу некую... первобытную мощь!

Ася фыркнула, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не рассмеяться в голос. Касуми же, приложив палец к губам, бесшумно поднялась и подкралась к двери, пытаясь рассмотреть происходящее в щель.

— О, боги... — прошептала она, обернувшись к подруге. — Араками стоит прямо перед ним, руки в боки, и с самым невинным видом рассматривает каменную композицию. Ёсихиро побагровел так, что его лицо почти сравнялось цветом с утренней зарёй. Кажется, наш «архитектурный проект» войдёт в историю клана Минамото как самое скандальное событие года.

Морпех резко села на футоне, её глаза азартно блеснули. Она не выдержала и, вскочив, подошла к Касуми, чтобы тоже заглянуть в щель. Картина была эпической: Ёсихиро, воплощение стальной дисциплины, сейчас напоминал вулкан, который вот-вот извергнется. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а взгляд был прикован к «памятнику» с таким выражением, будто перед ним находился личный демон из ада.

— Посмотри на него! — прошептала Ася, едва сдерживая торжествующий смешок. — Он сейчас просто взорвётся. Я почти чувствую, как у него в голове лопаются все эти его «правила порядка».

Снаружи снова раздался голос Араками, в котором сквозила почти издевательская забота:

— Брат, не будь так суров! Посмотри на эти линии, на этот размах! Это же символ роста, процветания... ну, в каком-то смысле. Возможно, это знак того, что нашему клану пора стать более... открытыми к новым идеям?

— ЗАТКНИСЬ! — взревел самурай, и этот крик заставил даже птиц в саду замолчать. — Я знаю, что в этом замешаны те две сумасшедшие! Где они?! Живо приведи их ко мне! Сейчас же!

Ася медленно отстранилась от двери и посмотрела на Косуми. На её лице была самая хищная улыбка за всё время пребывания в Японии.

— Ну что, «актриса», — протянула капитан, потягиваясь и разминая плечи, — время выходить на поклон. Похоже, наш первый акт «диверсии» прошел с колоссальным успехом. Готовься, сейчас будет очень много криков и, надеюсь, очень много смешных выражений лица у нашего «стального столба».

Фукуи глубоко вздохнула и, словно перед выходом на сцену в самом престижном театре, расправила плечи и поправила одежду. Она посмотрела на Асю, и в её взгляде теперь не было страха — только азарт и легкое, почти кокетливое предвкушение.

— Помни, дорогая, — прошептала она, приоткрывая дверь, — сейчас мы играем роль «невинно-озадаченных». Чем больше мы будем делать вид, что не понимаем, о чем речь, тем сильнее будет закипать этот котел ярости.

Когда они вышли на крыльцо, сцена перед ними была поистине эпической. Ёсихиро стоял в центре сада, его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а взгляд был прикован к каменному «чуду», которое теперь казалось еще более вызывающим в ярком свете утреннего солнца. Рядом с ним Араками выглядел как воплощение блаженства: он прикрывал рот рукавом кимоно, но его плечи мелко дрожали от сдерживаемого смеха. Заметив девушек, младший Минамото медленно, с пугающей размеренностью, повернул к ним голову. Воздух вокруг него буквально вибрировал от напряжения.

— Вы... — процедил он сквозь зубы, и каждое слово звучало, как удар молота по наковальне. — Вы решили, что моё терпение безгранично? Вы решили, что мой дом — это площадка для ваших... извращенных шуток?!

Араками в этот момент сделал шаг вперед и, бросив на девушек быстрый, заговорщический взгляд, добавил с самым серьезным видом: — О, брат, не будь так предвзят! Возможно, это был какой-то древний ритуал из их земель?

Ася вышла вперед, намеренно расслабленно, с той самой дерзкой ухмылкой, которая обычно доводила самурая до белого каления. Она остановилась в паре шагов от него, совершенно игнорируя исходящую от мужчины ауру смерти, и с максимально серьезным видом посмотрела на «памятник», а затем снова на наследника.

— Ну что вы, Ёсихиро-сама, — протянула она, вкладывая в каждое слово порцию яда. — Какой там ритуал? Это просто... измененная форма каждого камня в саду второго молодого господина, подчеркивающая круговорот бытия и торжества жизни над смертью, которая позволяет насладиться новым видом бесконечности вселенной! Разве мы не выполнили прямой приказ второго сына клана, которому надоело, что вокруг него все такое правильное, застывшее, мертвое. Разве она сам не поручил нам добавить в пространство немного жизни. Ну, или того, что символизирует жизнь в самом примитивном её проявлении. - Ася склонила голову набок, глядя самураю прямо в глаза. В этот момент она была похожа на кошку, которая только что сбросила дорогую вазу со стола и теперь с любопытством наблюдает за реакцией хозяина. — Признайте, это выглядит куда более внушительно, чем все пересчитанные камешки. Теперь сад наконец-то отражает характер второго господина: такой же твердый, непоколебимый и... — девушка сделала многозначительную паузу, — вызывающе огромный в своем высокомерии.