— Посмотри на меня, — попросила Косуми, резко выпрямляясь и расправляя плечи. Её взгляд внезапно стал пустым и далеким, зрачки расширились, а лицо разгладилось, лишившись всяких эмоций. Она больше не была Фукуи-каскадершей; перед Асей стояло существо, которое действительно могло принадлежать другому миру. — Как тебе? Достаточно жутко, чтобы старейшины Минамото начали проверять, заперты ли двери в их спальнях на ночь?

Морпех на секунду даже забыла, как дышать. Мастерство подруги всегда впечатляло, но сейчас, в сочетании с этим древним шелком и приглушенным светом комнаты, эффект был почти физическим. Казалось, температура в помещении упала на несколько градусов.

— Чёрт... — выдохнула Ася, приходя в себя и возвращая себе привычную ухмылку. — Ты выглядишь так, будто сейчас начнешь предсказывать дату моей смерти. Слушай, если ты так выйдешь к совету, я даже сама в тебя поверю. Осталось только добавить немного театрального дыма... хотя нет, Ёсихиро нас за это прибьет. Обойдемся твоим взглядом «я-вижу-твои-грехи».

Капитан задумчиво посмотрела на свои вещи. Она решила оставить свои привычные темные одежды, которые подчеркивали её атлетизм и готовность к действию. Контраст между «эфирной» Касуми и «земной» Асей действительно создавал ощущение законченной системы.

Сёдзи бесшумно открылись, и в комнату просочился Араками. Мужчина застыл от преображения девушек, а его зеленый глаза излучали неподдельный восторг.

- Я принес подарок, который способен придать вашему представлению достоверность. - Он вытащил из-за пазухи небольшой, изящно украшенный веер. Когда старший Минамото раскрыл его, в темноте вспыхнули золотые нити, складывающиеся в изображение дракона, пожирающего собственную хвост — символ бесконечности и тайного знания. — Это веер первой жены основателя клана, — тихо произнёс Араками, его голос был лишён обычной игривости. — Говорят, она использовала его, чтобы направлять энергию своих видений. На самом деле, в рукоятке спрятан небольшой механизм: если нажать на голову дракона, из веера вылетит тонкое облако пыльцы светящихся грибов. В темноте это выглядит как... ну, как проявление духов. Держи. Он протянул веер Касуми, которая наблюдала за этой сценой с нескрываемым восторгом. — Считай это страховкой. Если старейшины начнут слишком сильно давить или усомнятся в твоих «видениях», ты можешь устроить небольшое световое шоу. Это собьёт их с толку ровно настолько, чтобы ты успела перевести разговор в нужное русло. – Первый молодой господин выпрямился, и его лицо снова приняло беззаботное выражение, но в глазах осталась тень серьёзности. — И ещё... не доверяйте старейшине Моримото. Он слишком тихий. Тихие люди в этом доме обычно знают больше, чем говорят. Ну, все. Жду вас на Совете. – И молодой человек исчез за дверями комнаты.

26.

Время Совета наступило с пронзительным звоном колокола, который возвестил о начале собрания клана. Ася шагнула через порог комнаты первой. Она не чувствовала усталости — только тот особый вид электрического напряжения, который охватывает её перед прыжком с аквалангом или началом штурма. Касуми, облаченная в серый шелк, в приглушенном свете заката действительно выглядела как призрак, случайно зашедший в мир живых. Веер с золотым драконом был зажат в её тонких пальцах, готовый в любой момент выпустить своё «духовное» сияние.

— Готова? — тихо спросила морпех, проверяя, плотно ли затянуты её собственные темные одежды. — Помни: если я сделаю резкий шаг влево — значит, кто-то из старейшин решил проверить, насколько ты «эфирная» на самом деле, и я иду его нейтрализовать.

Фукуи подняла голову. Её взгляд был пустым, отрешенным, а голос — едва слышным шелестом:

— Духи говорят, что сегодня будет очень жарко... особенно для тех, кто привык молчать.

В конце коридора их уже ждал Ёсихиро. Он был в полном официальном облачении: черное кимоно с гербом клана Минамото, идеально завязанный пояс и меч на боку. Второй молодой господин выглядел как воплощение традиции и власти, но когда его взгляд упал на Косуми, его брови медленно поползли вверх. Мужчина замер на мгновение, переводя взгляд с «призрака» на суровую, сосредоточенную Аси. В его глазах промелькнуло недоумение, смешанное с легким ужасом от того, во что превратилось его решение нанять «экспертов».

— Вы... действительно собираетесь выйти к старейшинам в ЭТОМ?

Морпех сделала шаг вперед, её голос был сухим и твердым:

— Мы предупреждали вас, что наш подход нестандартный, Ёсихиро-сан.

Младший Минамото резко кивнул и указал в сторону главного зала.

— Идите. Но если вы превратите совет в балаган... я лично позабочусь о том, чтобы ваши «видения» стали очень реалистичными в подвале без окон. - Он развернулся и зашагал вперед.

Девушки последовали за ним, две тени — одна земная и одна призрачная.

Главный Зал Света Старейшин, синто-сёин, не имеющий себе равных по красоте и духовной значимости, являлся местом, окутанным ореолом глубокого почтения и безмолвной мудрости.

Путь к нему лежал через изысканный сад камней, где каждый валун, каждая ветвь бонсай были расположены с филигранной точностью, символизируя гармонию мира. Сейчас же украшенный еще одной скульптурой «Плодородия». Скрип идеально подогнанных кедровых дверей, открывающих вход в Зал, был единственным звуком, нарушающим царящую здесь священную тишину, если не считать легкого шелеста ветра в отдаленных кронах деревьев.

Зал был огромен, его площадь могла вместить весь отряд гвардии самурая, но всегда казался наполненным воздухом и светом. Пол был устлан безукоризненными татами, сотканными из свежей рисовой соломы, их теплый, чуть сладковатый аромат смешивался с едва уловимым запахом сухого дерева и легкого, еле слышимого ладанного дыма от невидимых курильниц.

Но истинной душой Зала был «свет». Он не просто проникал сюда – он струился сквозь многочисленные сёдзи, что составляли практически все внешние стены помещения. Утром он был нежным, жемчужным, заливая зал мягким, рассеянным сиянием, которое выхватывало золотистые волокна в старых деревянных балках потолка. В полдень он становился золотистым потоком, играющим на безупречно отполированном полу, заставляя его блестеть, словно поверхность глубокого озера. А ближе к вечеру, проходя сквозь цветные листья клена за окном, свет окрашивался в теплые оттенки оранжевого и багряного, придавая всему помещению мистическую, почти неземную атмосферу.

Свет не был ярким, не слепящим, но мягким, обволакивающим. Он казался живым, постоянно меняющимся, наполняющим не только пространство, но и саму душу. Под его лучами пылинки танцевали в воздухе, словно крошечные духи, а каждая трещинка в старом дереве, каждая грань бронзовой фурнитуры обретала свою историю.

Высокий потолок, поддерживаемый мощными балками из темного кедра, уходил в полумрак, создавая ощущение простора и бесконечности. В одной из токонома, традиционно расположенной у главной стены, висел древний свиток с изображением горного пейзажа, которое, казалось, дышало под воздействием света. Рядом стояла скромная, но изысканная икебана или миниатюрное деревце бонсай, воплощающее вечную красоту природы.

Мебель в Зале была минималистичной: лишь низкие лакированные столики для чая и письма, расположенные на подушках-забутон, и несколько изящных ширм. Здесь не было места показной роскоши, лишь функциональная красота и глубокий символизм. На стенах, между сёдзи, висели старинные клинки и доспехи предков, освещенные так, что каждый изгиб металла рассказывал историю.

Именно в этом Зале Совета Старейшины клана Минамото принимали свои судьбоносные решения. Здесь обсуждались вопросы чести, стратегии и будущего рода. Мягкий, проникающий свет, казалось, способствовал ясности мысли, отгоняя тени сомнений и нерешительности. Он был безмолвным свидетелем веков, хранителем мудрости и предков, местом, где прошлое встречалось с настоящим, а настоящее черпало силу для будущего. Главный Зал Совета Старейшин был не просто архитектурным сооружением; это было сердце поместья, его душа, наполненная светом, знанием и глубочайшим покоем.