Хаос, которого так добивался Волков, воцарился на палубе. Пираты, ошарашенные внезапным и мощным нападением, метались, пытаясь организовать оборону. Это было ровно то, что нужно Танаке. Изнутри надстроек послышались короткие, отрывистые выстрелы — работа японских штурмовых групп. Они действовали методично и безжалостно, используя специальные светошумовые гранаты и тактические дробовики для обезвреживания пиратов, не допуская случайных жертв.

Волков, прикрываясь щитом за переборкой, отдал приказ своим: «Вперед! Очистить палубу! Не дать им ни единого шанса!».

Первая волна морпехов, включая Сергея и Асю двигаясь как тени. Отработанные до автоматизма движения, бесшумные шаги, профессиональная точность – пираты были застигнуты врасплох. Короткие, резкие команды, приглушенные выстрелы, и вот уже несколько постов охраны нейтрализованы. Адреналин зашкаливал, но каждый боец оставался холоден и расчетлив.

Совместная операция превратилась в слаженное, хоть и смертоносное, представление. Мощь русских морпехов пробивала оборону, а точность японских десантников зачищала помещения, словно хирург, удаляющий опухоль. Пираты, застигнутые врасплох с двух фронтов, не смогли оказать серьезного сопротивления.

Вскоре по радио прозвучал доклад Танаки, на удивление спокойным голосом: «Заложники обнаружены и находятся под нашим контролем. Открываем коридор для эвакуации».

Группа Сергея направилась к надстройке, где, по данным разведки, находился главарь пиратов. Ася шла чуть позади, прикрывая тыл своего командира, ее автомат был готов к стрельбе. Они прошли через коридор, когда из трюма, откуда, казалось, уже не было угрозы, донесся оглушительный рев.

Взрыв! Он был внезапным, яростным, сотрясшим весь корабль до основания. Судно накренилось.

Ася, стоявшая ближе всех к эпицентру, ощутила, как мир перевернулся. Над миром, казалось, взорвалась тишина. Оглушительный рёв разорвал вечерний воздух, затем пришла волна. Не водяная, нет, воздушная – плотная, невидимая ладонь, которая сжала, подбросила и швырнула. Девушка не успела даже охнуть. Мир перевернулся, превратившись в калейдоскоп боли и скорости. Что-то твердое ударило по виску, и сознание, как хрупкий сосуд, дало трещину.

Тупая боль пронзила голову, а затем последовало ощущение невесомости. Взрывная волна подбросила ее вверх, как щепку, и с невероятной силой выбросила за борт. Ее последнее, что она увидела перед тем, как чернота океана поглотила ее, было обеспокоенное лицо Сергея, который кричал что-то сквозь грохот.

– Ася! – Яростный крик Волкова потонул в хаосе. Он успел ухватиться за переборку, избежав падения. – Добить оставшихся! – рявкнул он, но его взгляд был устремлен туда, где только что исчезла его заместитель.

Холод. Это было первое, что осознала капитан. Невероятный, обжигающий холод, который пронзил ее насквозь. Затем – вкус соли и гул в голове, словно тысячи пчел облюбовали ее череп. Ася попыталась открыть глаза, но мир был размытым пятном, плавающим в красной пелене. Вода. Много воды. Она кашляла, захлебываясь, ее легкие горели. Она плыла? Тонула? Память была как разбитое зеркало, лишь осколки боли и неразберихи.

Под водой Ася боролась за жизнь. Ледяная хватка Тихого океана мгновенно отрезвила ее. Боль в голове пульсировала, но инстинкт выживания взял верх. Она всплыла на поверхность, жадно хватая ртом воздух.

Она не знала, сколько времени прошло. Часы? Минуты? Секунды? Ее тело реагировало инстинктивно, пытаясь удержаться на поверхности. Постепенно, сквозь туман в мозгу, она различила звезды. Мириады ярких точек на черном бархате, танцующие и мерцающие. Вокруг была кромешная тьма, лишь далекие огни эсминца и захваченного танкера давали понять, где находится верх. Вода была предательски холодной, а снаряжение тянуло ко дну.

Удар, должно быть, был сильным. Каждое движение головы отзывалось тошнотой и головокружением. Голоса, которых не было, шептали на ухо, обещая спасение или гибель. Она видела обломки – кажется, это были части какого-то судна, но не могла вспомнить, что это за судно. Ее судно? Ее дом? Все слилось в единую, болезненную мозаику. Время от времени она теряла сознание, проваливаясь в черную пустоту, лишь чтобы снова вынырнуть на поверхность, вдыхая соленый воздух, который казался единственной связью с реальностью.

Течение. Оно было неумолимым, утягивая девушку куда-то прочь, к неизвестности. Руки и ноги уже онемели от усталости и холода. Она пыталась плыть, но движения были вялыми, бессмысленными. Зачем? Чтобы что? Голос внутри спрашивал, но ответа не было. Только инстинкт. Животный, первобытный страх смерти, который гнал ее вперед, заставляя делать еще один вдох, еще одно движение.

Тем временем на борту «Фуджимару» штурм продолжался. Пираты, ошарашенные взрывом и яростью атаки, быстро сдавались или были нейтрализованы. Заложники освобождены. Но сердце Сергея сжималось от тревоги. Рядом оказался Такигава, быстро оценив полученную информацию и подключаясь к поиску.

Девушка попыталась дотянуться до рации, но рука не слушалась. Кажется, был вывих или перелом. Она чувствовала острую боль в боку – осколки? Или просто ушиб от удара о воду? Паника подступала, но она гнала ее прочь. «Дыши, Ася, дыши. Не сдавайся». Девушка дотягивалась до застежек на комуфляже, пытаясь избавиться от бронежилета, который утягивал ее вниз. Удалось. Стало немного легче. Ненадолго.

Десантник уже начинала терять силы. Холод пробирал до костей, движения становились вялыми. Она видела огни, но они казались такими далекими, недостижимыми. Последним усилием воли она попыталась активировать аварийный стробоскоп на своем жилете. Поднялась очередная волна и вместо того, чтобы качнуть тело на поверхности, накрыла девушку с головой, перекрывая реальный мир.

А где-то цвела сакура, распространяя вокруг себя тонкий аромат и осыпая розовые лепестки. Пора любви и надежд на новую счастливую жизнь.

3.

Фукуи Касуми

Высота. Стихия Фукуи Касуми. Она балансировала на самом краю, между небом и землёй, словно невесомый призрак, движимый лишь потоками ветра и собственной несгибаемой волей. Камеры жадно ловили каждое её движение, каждое балансирующее взмах рукой.

Трюк требовал нечеловеческой точности и полной отдачи, ведь даже сотни раз отработанное падение могло закончиться катастрофой. Касуми ощущала лёгкое головокружение, но это было привычное состояние, часть её работы. Она сделала последний шаг назад, покачнулась и упала с карниза вниз, когда раздался звук, которого она боялась больше всего. Резкий, рвущий тишину щелчок. Мир перевернулся. Страховочный трос, хитроумно скрытый под одеждой, порвался.

Пустота под ногами поглотила её. Касуми не успела даже вскрикнуть. Ледяной ужас сковал, но тело, обученное годами, пыталось сгруппироваться. Удар. Не тот, которого она ожидала, не асфальт и не мучительная агония. Это было множество ударов, глухих, тупых, каждый из которых сотрясал её тело, заставляя откатываться всё дальше. Казалось, она катится вниз не по уложенному персоналом татами, а по бесконечной лестнице, каждый пролёт которой был соткан из боли и нарастающего хаоса. Тёмная пелена опустилась на сознание, поглотив последнее ощущение падения.

Восприятие мира возвращалось медленно, сквозь плотную пелену боли и дезориентации. Сырость... Запах дерева и чего-то травянистого, незнакомого. В ушах звенело, а в теле ощущалась каждая ступенька, по которой, казалось, она только что катилась. Касуми с трудом приоткрыла глаза.

Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь тонкие бумажные ширмы. Небоскрёбов не было. Вокруг простиралась непривычная тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра где-то далеко и собственным, сбивчивым дыханием. Она лежала на идеально отполированном деревянном полу, её средневековая изорванная одежда казалась нелепой среди этого умиротворяющего, но чужого пейзажа. Повсюду были лишь дерево, бумага и изящные, незнакомые узоры.

Касуми, опираясь на локти, с трудом приподнялась. Голова кружилась, но инстинкт выживания заставлял её двигаться. Где она? Что произошло? Это был сон?