- Ёсихиро-сан. - ее голос был тверд, лишен обычных для местных женщин придыханий. - Моя душа не приемлет оков. Я не могу быть твоей тенью, частью твоего дома, когда моя суть – это ветер в горах, бесконечный океан. Ты же видишь во мне бурю, которую хочешь укротить, чтобы она наполнила паруса его рода.

Она сделала шаг назад, к самой кромке площади, где начинался пологий склон к темному озеру.

- Но без меня, ты здесь никто. Чужачка! - Его глаза расширились от боли, но он не отступил. - Моя любовь – твоя защита. Моя честь – твоя честь. Я… люблю тебя, Ася-сан. Даже не знаю, сколько раз с нашей встречи ты приходила ко мне во сне... Я никогда такого не испытывал! – Лицо мужчины потемнело. - Но если ты не станешь моей, если не примешь мой мир, мой долг обязывает меня...

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые пули. Его любовь, обернутая в сталь долга, была смертельна. Убей или будь убитой – такова была древняя дилемма. Но Горная не собиралась подчиняться. Ее натура, закаленная в боях, всегда искала другой путь.

Ася посмотрела наверх. Туда, где Касуми сражалась с Араками. На мгновение взгляды девушек пересеклись. Фукуи коротко кивнула и снова сосредоточилась на бое. Глаза морпеха скользнули по Залу Совета – символу всего того, что связывало Ёсихиро, всего, что требовало свободы Аси. Она вспомнила дни, когда, притворяясь любопытной чужеземкой, изучала поместье. И как заложила в основание то, что однажды могло стать их шансом на свободу.

Девушка вынула из колчана стрелу, но вместо того, чтобы натянуть тетиву, достала маленький, спрятанный в рукаве кремень и трут. Быстро чиркнув, она зажгла фитиль, прикрепленный к наконечнику стрелы. Огонек вспыхнул, дьявольски яркий в наступающих сумерках.

- Что ты делаешь?! - Ёсихиро, ошеломленный ее действиями, отступил.

Ася натянула лук. Скрип тетивы был единственным звуком в предзакатной тишине. Ее прицел был безупречен. Стрела не была направлена ни на самурая или на его брата, ни на что-либо живое. Девушка целилась в основание Зала Предков, туда, где раньше, под прикрытием ночи и любопытных взглядов, она заложила порох, добытый на складе Ходзё

- Я выбираю свободу, Ёсихиро-сан! – ее голос был тверд, как сталь. – МЫ выбираем свободу! А мой путь… он не здесь.

В тот же миг стрела со свистом рассекла воздух. Мгновение тишины, наполненное лишь шипением огня. Ёсихиро, ошеломленный ее действием, лишь успел вскрикнуть ее имя, когда пламенный наконечник вонзился в древние камни и старые, сухие доски фундамента. Мгновение тишины – а затем раздался оглушительный взрыв. Боковая стена Зала Совета вздрогнула, треснули, а затем рухнула внутрь себя, выбрасывая в небо тучи дыма, обломков и пламени, озарившего закат адским сиянием.

Земля под ногами затряслась, а ударная волна, мощная и беспощадная, отбросила Асю прочь от эпицентра. Девушка видела, как пошатнулась Касуми, сорвавшись с крыши.

Горная летела в воздухе, невесомая, ощущая жар и слыша треск рушащегося мира. Следующее, что она почувствовала – это ледяной холод, окутавший ее со всех сторон. Глубокое озеро, обрамлявшее поместье, приняло ее в свои объятия, смывая с нее пыль разрушения.

Ударная волна сшибла Ёсихиро с ног, отбросив его на камни площади. Сквозь дым и пламя, его взор искал Асю. Ее уже не было. Мощный толчок взрывной волны подхватил ее хрупкое тело, швырнув в темноту глубокого озера, чьи воды на мгновение озарились багровым светом пожара.

Она погрузилась в темноту воды, а над ней, на берегу, ее мир и мир Ёсихиро разлетались на куски. Его крик, полный отчаяния и шока, был последним, что она услышала, прежде чем ее легкие наполнились водой, а сознание начало таять, увлекая ее в неизвестность.

Ёсихиро поднялся на дрожащие ноги, его кимоно было порвано, а лицо опалено. В его глазах отражался пылающий Зал Предков – символ его мира, его чести, его любви, обращенный в руины. И в то же мгновение, где-то в глубине его самурайского сердца, он понял. Это был ее ответ. Ее отчаянно романтичное, смертельное «нет», конец, где любовь и долг столкнулись с порохом и свободой, оставив за собой лишь руины и вопросы без ответов, растворяющиеся в глубинах озера. И мир, который он ей предлагал, сгорел вместе с его предками.

- Хочешь сбежать от меня?! – В голосе мужчины звучало упрямство. – Ты не сможешь!

Последний цветок сакуры сорвался с ветки и, медленно кружась, отправился в свое путешествие…

35. Эпилог.

Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь жалюзи, окрашивая стерильно белые стены палаты в нежно-персиковые тона. За окном виднелись силуэты высоких, футуристических зданий Токио, утопающих в утренней дымке. Воздух был пропитан легким запахом антисептика и чем-то неуловимо цветочным, возможно, сакуры, принесенной ветром в открытое окно. Тихие писки кардиомониторов отсчитывали равномерный ритм, нарушаемый лишь негромкими шагами медсестер в коридоре. Это была современная японская клиника, место, где передовые технологии встречались с традиционным вниманием к деталям. В этой палате, оборудованной по последнему слову техники, лежали две девушки, чьи жизни необъяснимым образом переплелись далеко за пределами этого мира.

Ася медленно приоткрыла глаза. Первое, что она почувствовала, была нестерпимая тяжесть в теле и оглушительная пустота в голове. Взрыв... холодная вода... удаляющиеся огни дымящегося корабля... Эти обрывки воспоминаний пронеслись молнией, вызывая режущую боль в висках. Она попыталась пошевелиться, но конечности не слушались, отзываясь тупой болью. Голос в голове, как будто её собственный, прошептал: «Морпех... не сдавайся». Но это тело было чужим – слабым, измученным. Рядом с кроватью стояли медицинские приборы, мерцающие зелеными огоньками, а в руку входил катетер. Она взглянула на свои руки – бледнее, чем обычно, с тонкими венами. Где-то в глубине души она помнила мускулистые, загорелые руки, держащие автомат. Медленно сфокусировав взгляд, она увидела еще одну кровать напротив своей, отгороженную полупрозрачной ширмой.

Касуми уже какое-то время приходила в себя. Сознание возвращалось к ней толчками, словно она всплывала с большой глубины. Боль. Каскадер привыкла к боли, но эта была иная – всеобъемлющая, проникающая в каждую клеточку. Её тело было словно набор конструктора, собранного заново. Крыша... падение... Этот кошмарный полет, обрыв, а потом... пустота. Открыв глаза, она увидела ту же стерильную палату, те же мигающие мониторы. Она медленно повернула голову и сквозь полупрозрачную ширму увидела очертания другой койки, а на ней – женскую фигуру, которая только что начинала двигаться. Сквозь марево боли и наркотиков ей показалось, что эта девушка... знакома.

Ася перевела взгляд на соседнюю койку. Ширма была отодвинута, и теперь она видела лицо другой пациентки. Бледное, с синяками под глазами, но до боли знакомое. Черные пряди, разметавшиеся по подушке. Эти глаза... Что-то ёкнуло внутри, прорвав барьер забытья. Это не просто знакомая девушка. Это...

Касуми, встретившись взглядом с Асей, застыла. Секунда. Две. Повисла тишина, нарушаемая только писками аппаратов. В этот момент словно рухнул невидимый барьер между их разумами. В глазах Аси мелькнуло воспоминание: бамбуковые рощи, шум водопада, блеск катаны, двое братьев, одетых в кимоно, и смех, затерявшийся в ветре над средневековой Японией. Это была не просто Япония – это был «другой мир», сценарий исторической манги.

Взгляд Касуми ответил. В нем тоже читалось шокированное узнавание. Девушка-морпех, которую она встретила... там. Среди феодальных замков и самурайских кланов. Она помнила ее бесстрашный взгляд, её решительность, когда они сражались бок о бок против ниндзя клана Ходзё. Братья... наследники клана, что пытались использовать их.

Ни слова не было сказано, но все было понятно. Их губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Они вернулись. Вернулись в свой мир, но не одни. Связь, выкованная в огне битв и странствий по чужой земле, оказалась сильнее комы и забвения. В их глазах вспыхнул вопрос: «Как?» И обещание: «Мы все вспомним». Но пока что, в этой стерильной палате, им было достаточно знать, что они не одни.