Ёсихиро не стал вызывать подмогу. Он хочет лично почувствовать, как эти «игрушку» будут умолять о пощаде после того, как мужчина сломает их гордость.

Второй сын клана медленно убрал клинок в ножны. Его взгляд был прикован к горизонту, где исчезли девушки. Самурай понимал: если Араками сейчас пойдет за ними в состоянии аффекта, он совершит ошибку. А ошибка — это возможность.

— Такео, — Ёсихиро не обернулся к своему шиноби, который уже стоял за его плечом, — забудь о периметре. Оставь стражу на воротах, чтобы они создавали видимость поиска. Мы пойдем по следу сами. Он бросил последний, полный ледяного превосходства взгляд на брата. — Пока ты будешь играть в палача, я найду их первым. И когда я это сделаю, они будут принадлежать мне, а не твоим фантазиям о пытках.

Самурай резко развернулся и исчез в тенях переулка, двигаясь с пугающей скоростью. Он больше не видел в Асе просто «загадку» или «инструмент». Теперь она была целью, которая посмела нанести ему удар. А в мире Ёсихиро Минамото за дерзость платили абсолютным подчинением или смертью.

Девушки бежали, не огладываясь, пока не достигли крепостной стены, задержавшись у препятствия.

- Ася.

- Касуми.

- Остальное, когда выберемся. – Морпех внимательно осматривалась, не пропуская ни оду деталь.

Высоко в небе, как холодный, безмолвный страж, висела полная луна, заливая серебряным светом крепостные стены города. Огромные, обветренные камни, столетиями впитывавшие солнце и дожди, теперь казались отполированными, поблескивая в тусклом свете. Тени от дозорных башен и зубчатых бойниц ложились длинными, призрачными полосами, растворяясь в глубоких расщелинах и потайных нишах.

Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь редким шорохом ночного ветра, что проносился над черепичными крышами домов, спящих внизу, или далёким криком ночной птицы, который лишь подчеркивал глубокое молчание. Город казался застывшим в хрустальной сфере, отгороженным от внешнего мира мощными стенами.

На одной из широких бойниц, затаившись в тени массивного камня, притаились две тонкие фигуры. Их кимоно были потрепаны и запылены, а волосы растрепаны от быстрого бега и борьбы. Холод проникал под тонкую ткань, но девушки не чувствовали его – страх и надежда смешивались в их крови, согревая сильнее любого одеяла.

Ася крепко сжимала руку Касуми, словно пытаясь передать ей часть своей несгибаемой воли. Её взгляд был прикован к городу, раскинувшемуся внизу. Крыши домов, покрытые темной черепицей, мерцали от лунного света, узкие улочки казались серыми лентами, а тусклые огни редких фонарей, ещё не погасших, напоминали бледные звезды, упавшие на землю. Где-то там, в темноте были те, от кого они бежали.

Внезапно Фукуи вздрогнула и прижалась к Асе.

— Слышишь? — её глаза расширились от страха.

Едва различимый скрип и приглушенный топот сандалий донесся откуда-то справа. Патруль. Сердца девушек замерли. Они слились со стеной, почти не дыша, молясь, чтобы тень их спрятала, чтобы ветер унес их запахи, чтобы ночь их укрыла. Шаги прошли мимо, удаляясь, растворяясь в тишине. Девушки выдохнули.

— Я знаю потайной выход. – Прошептала Касуми. – Он просто должен быть здесь. – Каскадерша нащупала какой-то неприметный камешек и несколько камней сдвинулись с места, открывая зияющую пасть небольшого провала. - Пора, — произнесла Фукуи, протягивая руку Горной.

Последний взгляд на город, который они оставляли позади, на крепостные стены, которые когда-то были их тюрьмой, а теперь стали ступенью к новой жизни. Лунная ночь расстилалась перед ними, маня и пугая одновременно.

Девушки нырнули во мрак, словно два призрака.

По подземному ходу выбрались беглянки уже в овраге леса. Однако их свобода была всего лишь иллюзией, ведь обе понимали, что их преследователи не оставят попыток вернуть тех, кто нанес по самолюбию не просто мужчин, но воинов, валяющихся вершиной клана.

Высоко в небе, как жемчужина в короне ночи, все еще сияла Луна. Её серебристый свет просачивался сквозь плотный полог древних деревьев, словно сотканный из призрачной паутины. Каждая ветка сосны и изогнутый ствол клёна отбрасывал длинную, танцующую тень на мшистую землю. Лес, раскинувшийся на окраине города, обычно гудел дневной жизнью, но сейчас, в поздний час, он был погружен в глубокую, таинственную тишину. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, да изредка доносился отдаленный крик ночной птицы, который лишь подчеркивал безмолвие. Далеко, за густыми кронами, мерцали тусклые огни городских кварталов, но здесь, под сенью вековых деревьев, царил свой, первозданный мир.

- Нам нужно уйти, как можно дальше. – Морпех была сосредоточенна. – Разделяемся. Разбег на сто метров под углом в сорок пять градусов, а потом на деревья. Сто метров вперед, и сходимся под тем же углом.

Фукуи кивнула головой, потому что ей были понятны команды. Это не армия, но тактика, которая присутствует в любом боевом искусстве, а то, что братья, на которых посчастливилось нарваться двум попаданкам не из простых, тут и сценарий читать не надо. Она потом расскажет боевой подруге все, что ей известно. А сейчас... Касуми с треском отрывает кусок подола, давая ногам простор, ткань же запихивает за пазуху: еще пригодится. Кивнув друг другу на прощанье, девушки начинают свой забег.

8.

Фукуи Касуми

Ночь накрыла деревья черным бархатом, прошитым серебряными нитями лунного света, что пробивался сквозь густую крону древних кедров и бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым от влаги и запаха сырой земли, смешанного с ароматом цветущих диких камелий. В этой плотной тишине каждый шорох казался оглушительным, каждый шепот ветра – зловещим предзнаменованием.

Касуми чувствует, как адреналин выжигает остатки усталости, превращая каждое движение в четкий, отточенный механизм. Разрыв дистанции и спринтерский забег на сто метров, резкий рывок в сторону, прыжок на нижнюю ветвь старого кедра — всё проходит по плану. Еще пару ветвей вверх и осмотреться в поиске переплетений, чтобы перебраться на другое дерево.

Одно, второе, третье…

Тело девушки было воплощением гибкости и силы. Ветви плакали под ее легкими ногами, когда она, не замедляя ни на секунду, перепрыгивала с одного дерева на другое. Ладони цеплялись за шершавую кору, мускулы напрягались, отправляя ее вверх, а затем вперед, в темноту. Она неслась по невидимым тропам, которые могли существовать только высоко над землей, между кронами деревьев. С кедра на клен, с бамбука на вишню – каждый прыжок был рассчитан до миллиметра, каждый хват – уверенным.

Под ней простирались бездонные тени, где среди плотных зарослей бамбука и светящегося мха скрывались ее враги. Каскадерша сливается с тенями, замирая в выжидании, и слышит, как где-то внизу, в подлеске, хрустит ветка. Это не обычный поиск. Это охота. Фукуи понимает: за ними идут не просто слуги, а люди, для которых лес — второй дом. Но она не просто каскадерша; её тело помнит каждый нюанс баланса и маскировки.

Четвертое, пятое…

Она двигалась почти бесшумно, ее дыхание было лишь легким шорохом среди листвы. Иногда, в короткую секунду между прыжками, Касуми бросала взгляд назад, но старалась не останавливаться надолго. Однако приходится остановиться.

Прямо перед ней открывается достаточно большая прогалина, следовательно, возникает риск упасть на землю с трехметровой высоты. Касуми замирает, потому что в ее голове всплывает неприятное воспоминание. Высота. Треск. Падение. Боль. Интересно, если она сорвется в этот раз, то где окажется? Или это будет конец ее пребыванию вообще, а не только конкретно «здесь»? Адреналин пульсирует в висках, но страх был холодным и отстраненным, лишь обостряя ее чутье, заставляя мышцы работать на пределе.

Прыжок был рискованным – слишком большое расстояние, слишком тонкая ветка. Но выбора не оставалось. Она глубоко вдохнула влажный воздух, представила себе траекторию, и, оттолкнувшись со всей мощью, полетела в темноту, где едва угадывался спасительный силуэт следующего дерева. Время растянулось, казалось, что она парит вечность, прежде чем ее пальцы сомкнулись на шершавой поверхности, а ноги мягко приняли удар.