Девушки переглянулись между собой: пары саке давно ударили им в голову, придавая глазам особый блеск, мыслям – легкость, а силам – бесконечность.

- Я за сливами! - крикнула Фукуи.

- Я стричь кустарники. - Ответила Ася.

И так как бежать было в одну сторону, то девушки сорвались с места и бросились вперед. Каскадерша, подбежав к дереву, внимательно его осмотрела, а потом смело полезла наверх по веткам. Морпех обнаружила рядом с кустами садовые ножницы и принялась творить. В итоге, Косуми спустилась вниз с подолом почти полным фруктов, а Ася с гордостью взирала на кривого зайца, в который она смогла превратить один из кустов.

Араками застыл на месте, наблюдая за этой картиной с выражением абсолютного, благоговейного шока. Он предлагал «немного скорректировать» форму, но в его представлении это было что-то вроде обрезания пары веток или легкого беспорядка. Когда он подошел ближе и увидел результат работы блондинки, его челюсть медленно поползла вниз. Вместо «символа стойкости» и суровой дисциплины Ёсихиро на него смотрел огромный, нелепый, абсолютно кривой заяц из колючего кустарника. Заяц выглядел так, будто он только что пережил очень тяжелый день и теперь с глубоким укором смотрел в сторону главного дома. Старший Минамото несколько секунд молчал, а затем разразился таким громким, искренним хохотом, что, вероятно, его было слышно даже в покоях даймё. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, и едва не свалился с ног.

— О боги... — выдавил он сквозь смех, вытирая слезы из глаз. — Ася-сан... это... это шедевр! Это самое великое преступление против эстетики Минамото за последние сто лет!

Парень посмотрел на Фукуи, которая с гордым видом спускалась с дерева с охапкой слив, а затем снова на этого «зайца». В голове Араками уже рисовалась картина того, как Ёсихиро впервые увидит это произведение искусства во время своей утренней прогулки. Это было не просто хулиганство — это было изысканное, тонкое издевательство над всем, что его брат считал священным.

— Вы просто гении хаоса, — он подошел к блондинке и с глубочайшим почтением поклонился перед кустом-зайцем. — Я официально объявляю этого зверя новым хранителем моего сада. Теперь каждый раз, когда Ёсихиро будет проходить мимо и пытаться найти здесь «стойкость», он будет встречать взгляд этого... этого великолепия. – Старший Минамото перевел взгляд на девушек, и в его глазах вспыхнул настоящий восторг. — Знаете, я передумал насчет одного дня перемирия. С такими союзниками я готов объявить войну даже законам гравитации. Только давайте поспешим уйти отсюда до того, как Сумико-сан почувствует запах слив или заметит, что её «символы стойкости» обрели уши и хвост.

- Так вы нас обманули?! – Сразу среагировала Ася. - Это не ваш сад!

Араками на мгновение замер, и в его глазах вспыхнул настоящий, почти панический ужас, который тут же сменился привычной, хотя и слегка нервной улыбкой. Он медленно сделал шаг назад, понимая, что сейчас находится в эпицентре бури, которую сам же и раздул.

— Ой... — он неловко почесал затылок, глядя на двух разъяренных девушек. — Ну, технически... это ПОЧТИ мой сад. В смысле, он находится на территории, за которой я присматриваю. Просто... граница между моим «зоной неповиновения» и «священным участком» Ёсихиро довольно размыта. - Мужчина увидел, как Ася сжимает ручку садовых ножниц, и инстинктивно прикрыл ими свою шею. — Послушайте! — он заговорил быстро, почти захлебываясь словами. — Разве вы не чувствуете этот прилив адреналина? Это же было потрясающе! Вы только что совершили акт вандализма государственного масштаба! Вы превратили символ его непоколебимой воли в... в грызуна! Разве это не лучший подарок, который вы могли сделать в знак нашей дружбы? - Араками попытался снова улыбнуться, но на этот раз в его взгляде читалось: «Пожалуйста, не стригите меня так же, как этот куст». — К тому же, — добавил он, в надежде на спасение, — если бы это был мой сад, я бы просто разрешил вам всё. А так... мы только что создали легенду. Теперь Ёсихиро будет думать, что в его поместье завелся какой-то безумный садовод-анархист. Разве это не куда веселее, чем просто прогулка по лесу?

- Мы? Выдадим? Да не в жизнь! – Косуми аккуратно сложила сливы на садовый столик.

- Заяц, говоришь, нравится? - Ася мило улыбнулась. - Вот мы там тебя сейчас тихо и прикопаем!

Обе девушки закатали рукава и ринулись на Араками с двух сторон. Мужчина, который только что пытался играть роль вдохновителя и «соучастника», внезапно осознал, что в этой игре он из кукловода превратился в мишень. Когда Ася мило улыбнулась, он на секунду даже поверил, что его обаяние сработало. Но фраза про «прикопать» подействовала на него как ушат ледяной воды.

— Погодите! Стойте! — вскрикнул он, когда девушки синхронно закатали рукава. — Я же был в сговоре с вами! Я был вашим проводником! Вашим... вашим вдохновителем! - Он попытался резко развернуться и броситься наутёк, но в этом саду, который он так хвалил за «хаос», внезапно обнаружилось слишком много препятствий. Запутавшись в собственных широких рукавах кимоно и едва не споткнувшись о корень того самого дерева со сливами, Араками с глухим вскриком повалился на мягкую траву прямо перед своим «корешем»-зайцем. — Пощадите! Я слишком красив для того, чтобы быть прикопанным в саду! — Завопил молодой человек, отползая назад на локтях, пока Ася и Касуми надвигались на него с двух сторон, словно два хищника, загнавших добычу в угол. – По крайней мере, не в этом. И от такого подарка Ёсихиро просто поседеет!

19.

Ася и Касуми, хотя и понимали, что попали в ловушку Араками, и теперь остается только ждать грозы, но все равно были впервые за последние двое суток счастливы. Девушки ополоснули сливы и принялись уплетать сладость. Оставив при этом еще три кучки: для Сумико, для провокатора и для... да просто так, на всякий

В комнате западного крыла, где обычно царила гнетущая тишина, теперь пахло свежестью сада и сладким соком слив. Ася и Касуми сидели на татами, скрестив ноги, и ели ягоды с таким аппетитом, словно это был их первый настоящий обед за всё время пребывания в этом странном месте. Напряжение, которое сковывало морпеха последние двое суток, окончательно отступило, оставив после себя приятную усталость и редкое чувство абсолютного спокойствия. Они не обсуждали то, что произойдет завтра. Они знали: когда Ёсихиро обнаружит своего «зайца», а Сумико-сан увидит мокрого и перепачканного Араками, в поместье начнется настоящий шторм. Но сейчас этот шторм был где-то далеко, за пределами их маленького убежища.

— Три кучки... — Фукуи с улыбкой посмотрела на аккуратно разделенные порции слив. — Ты даже для «на всякий случай» оставила. Что если это окажется порцией для Ёсихиро? Представь его лицо: «О, мне оставили сливы, которые сорвали с дерева в моем же саду, пока я был занят медитацией».

Ася коротко хмыкнула, отправляя в рот очередную ягоду. Она представила это выражение лица — смесь недоумения, ярости и того самого непонимания, которое всегда вызывали у него вещи, не вписывающиеся в его кодекс.

— Пусть ест, — ответила Горная, и в её голосе больше не было стали, только легкая, почти кошачья насмешка. — Может, сахар размягчит его мозги до состояния блинчиков.

Они сидели в полумраке комнаты, слушая, как за стенами затихает день. В этот момент девушки действительно были не шпионками, не воинами и не пленницами. Они были просто двумя подругами, которые умудрились превратить суровое поместье клана Минамото в свою личную игровую площадку. И эта маленькая победа над системой была куда слаще любых слив.

Спустя некоторое время дверь сёдзи тихо отъехала в сторону. На пороге стояла Сумико. Её лицо оставалось бесстрастным, но когда она заметила аккуратную горстку слив, оставленную специально для неё, её плечи едва заметно дрогнули. Она подошла к столу, взяла одну ягоду и медленно откусила её, прикрыв глаза.

— Отдыхайте. Сегодня я лично прослежу, чтобы никто не беспокоил ваш покой. Даже если господин Ёсихиро решит снести половину сада в приступе ярости.