- Сумико-сан, - окликнула Ася женщину, - спасибо.

- И не могли ли вы передать вот эти сливы первому молодому господину. - Фукуи улыбнулась, - чтобы он тоже стал соучастником воровства, а не просто свидетелем.

Управляющая замерла, глядя на вторую горстку слив. В её мире благодарность выражалась в поклонах и соблюдении иерархии, но эта простая, почти детская щедрость девушек пробивала её броню эффективнее любых слов. Она медленно открыла глаза, и в их глубине впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на мягкую, едва уловимую улыбку.

— Вы очень странные люди, — тихо произнесла Сумико, и в этом «странные» не было осуждения, только глубокое, искреннее любопытство. — Но, пожалуй... в этом доме давно не хватало чего-то странного. Она аккуратно взяла порцию для Араками, стараясь не помять ягоды. Мысль о том, что она понесет «добычу» промокшему до нитки наследнику, который только что был публично унижен ручьем, вызвала у неё легкий внутренний трепет. Это было почти забавно. — Передам, — кивнула домоправительница. — И поверьте, первый сын клана оценит этот жест куда больше, чем свою «героическую» прогулку. Он всегда любил быть частью заговора, особенно если этот бунт подразумевает поедание запрещенных плодов. – Сумико плавно отодвинула дверь сёдзи, но перед тем как окончательно уйти в коридор, обернулась. — Спите крепко. И... постарайтесь не видеть во сне зайцев. Боюсь, завтрашнее утро в этом доме будет очень шумным.

Когда за ней закрылась дверь, в комнате снова воцарилась та самая тишина, но теперь она была уютной. Ася и Касуми переглянулись. Они знали, что завтра их ждет расплата, но сейчас, с привкусом сладких слив на губах, эта перспектива казалась им всего лишь частью одного большого и очень захватывающего приключения.

Сон пришел к ним быстро, окутывая теплым коконом после эмоционального истощения. В комнате всё ещё витал тонкий аромат слив и свежего воздуха, который они принесли с собой из сада. Касуми, уткнувшись носом в плечо Аси, что-то бессвязно пробормотала про «огромных кроликов-ниндзя», а морпех, впервые за долгое время не сжимая кулаки даже во сне, просто крепче прижала подругу к себе. Их тихое, синхронное дыхание слилось с мерным стрекотом цикад за окном. В этот миг западное крыло поместья Минамото, которое всегда было похоже на холодный склеп с его правилами и запретами, стало для них настоящим домом — местом, где можно было быть собой, смеяться до колик в животе и не бояться завтрашнего дня.

А за стенами их комнаты, в глубоких тенях коридоров, Сумико молча несла поднос со сливами к покоям Араками, стараясь не смотреть в сторону сада Ёсихиро. Она знала, что наступает рассвет, который изменит привычный ритм этого дома. Но, вспоминая искренний смех девушек, она поймала себя на мысли, что втайне ждёт этого хаоса.

Поместье погрузилось в глубокую ночь, храня в себе секрет одного очень нелепого куста и двух смелых чужестранок, которые осмелились бросить вызов стальной воле клана Минамото.

Солнечный лучик прокрался сквозь щелку окна и, добравшись до Аси, пощекотал ее своей ласковой лапкой. Затем проказник перепрыгнул и на Касуми, пробуждая девушек тот сна. Девичьи головы слегка гудели, видимо сказывалось употребление саке. Они только спустились с кровати, а к ним уже зашла Управляющая.

- Доброе утро, Сумико-сан. - Улыбнулась Фукуи.

- Как провели ночь, Сумико-сан? – отозвалась Горная.

Домоправительница замерла в дверном проеме, и её взгляд, обычно холодный и оценивающий, сейчас был каким-то... растерянным. Она выглядела безупречно, как и всегда, но в уголках её губ затаилась тень той самой странной улыбки, которую она позволила себе вчера вечером.

— Доброе утро, — ответила женщина, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Моя ночь прошла в попытках убедить господина Араками, что мокрое кимоно — это не новый тренд в моде столицы, а также в попытках скрыть следы вашего... «садового творчества» от глаз охраны. - Она прошла вглубь комнаты, ставя перед девушками поднос с завтраком. Сумико остановилась и посмотрела на Асю с легким прищуром, в котором читалось предостережение. — Моя ночь была спокойной, но боюсь, ваша эта идиллия закончилась. Второй молодой господин проснулся час назад. Он уже совершил свою утреннюю прогулку по саду. - Управляющая сделала паузу, и по её лицу стало понятно: катастрофа случилась. — Он не кричал. Он не вызывал гвардию. Он просто стоял перед тем... созданием из кустов около десяти минут в полном молчании. А затем он пришел в свои покои и приказал вызвать вас обеих к себе. Немедленно. - Домоправительница чуть склонила голову набок, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с предвкушением зрелища. — Советую вам поторопиться. Его молчание обычно означает, что он уже придумал наказание, которое заставит вас пожалеть о том, что вы вообще знаете, как выглядят садовые ножницы.

- Сумико-сан, простите. - Девушки были искренни в своих словах, уплетая при этом завтрак. - И спасибо за помощь.

Управляющая замерла, глядя на то, с каким аппетитом девушки расправлялись с завтраком, даже несмотря на грядущую «казнь». Её лицо на мгновение осталось каменным, но затем она отвела взгляд, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах смятение. В этом доме извинения обычно сопровождались глубоким поклоном до самого пола и дрожью в голосе, а не искренними улыбками за обеденным столом.

— Ваша искренность... — Сумико запнулась, подбирая слово, — ...излишня. В этом доме ценят верность и дисциплину, а не вежливость. Она сделала шаг назад, возвращая себе привычный облик строгой надзирательницы, но её голос всё равно звучал тише, чем обычно. — Однако, — добавила она, уже выходя из комнаты, — я ценю, что вы не пытались свалить всё на господина араками, хотя он был в этом замешан. Это... достойный поступок. Теперь ешьте быстрее. Чем дольше вы заставляете господина Ёсихиро ждать, тем больше в его списке наказаний появится пунктов. И, ради всего святого... вытрите сок со щек. Он не оценит, если вы предстанете перед ним с видом детей, обчинивших фруктовый ларек.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была пропитана предчувствием скорого взрыва. Девушки знали: впереди их ждет встреча с «черным драконом» клана Минамото, который только что обнаружил в своем идеальном мире огромного колючего зайца.

Путь к покоям второго сына клана напоминал прогулку по краю лезвия. Ася и Косуми шли по длинным коридорам поместья с той самой расслабленностью, которая обычно доводит до белого каления людей вроде Ёсихиро. Их негромкий смех и шутки про подвал с окошком эхом разносились по стерильно чистым переходам, вызывая ужас у проходящих мимо слуг. Каждый шаг девушек по идеально выметенным коридорам отдавался эхом, а молчаливые гвардейцы, стоявшие у стен, провожали пленниц взглядами, в которых читалась смесь ужаса и любопытства. Они знали, что в этом доме никто не смеет так «играть» с господином, и теперь с нескрываемым интересом ждали, как именно Ёсихиро будет вытравливать эту дерзость из чужестранок.

Когда девушки подошли к массивным дверям, их встретил Такео. Шиноби выглядел как всегда безупречно, но его взгляд был прикован к ним с какой-то профессиональной настороженностью. Он даже не обронил ни слова, просто отодвинул перегородку, приглашая их внутрь. В комнате было прохладно и пахло сандалом. Ёсихиро сидел в центре, сидел в идеальной позе сэйдза, его спина была прямой, как стрела, а взгляд — холодным и острым, как лезвие катаны. На нем было темное кимоно, которое подчеркивало атлетическое телосложение самурая, а татуировка дракона на шее казалась сейчас особенно темной и грозной.

Перед вторым сыном клана на низком столе лежали садовые ножницы — те самые, которыми Ася «создавала» шедевр. Ёсихиро не поднял глаз, когда они вошли. Его взгляд был прикован к какой-то бумаге, но по напряженным плечам и тому, как плотно были сжаты его губы, девушки поняли: спокойствие самурая сейчас — это всего лишь поверхность закипающего котла.