22.

В подвале пахло сыростью, старым камнем и забвением. Единственное узкое окно высоко в стене впускало тонкий, бледный луч света, который подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе.

Ася лежала на холодном полу, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет праведный гнев. Её бесила не столько жестокость Ёсихиро, сколько его уверенность в своей непогрешимости. Этот его взгляд «сверху вниз», эта стальная дисциплина, которая на самом деле была лишь стеной, за которой он прятал свою пустоту.

— Бесит... — прошептала Ася в плечо Косуми. — Этот… Он ведет себя так, будто владеет не только этим домом, но и каждой нашей мыслью. Как будто мы — просто детали в его идеальном механизме.

Фукуи прижалась к подруге плотнее, стараясь согреть её в этом сыром холоде.

— Зато здесь спокойно, — ответила каскадерша. — Никаких «символов стойкости», никаких правил тишины и никакого пафоса. Только ты, я и очень маленькое окно. Знаешь, если подумать... мы только что переиграли их всех. Мы заставили Ёсихиро съесть сливу из «запретного» сада и показали его просчеты в руководстве, а Араками — утонуть в собственном высокомерии. По-моему, это отличный старт для нашего нового дома.

Прошло, возможно, около получаса, когда за дверью послышались шаги. Лёгкие, почти кошачьи — их нельзя было спутать ни с чьими другими. Затем в замочной скважине повернулся ключ, и дверь приоткрылась. На пороге стоял старший Минамото с небольшим фонариком в руке, а за его спиной маячила фигура Сумико с подносом, на котором стоял горячий чайник и три чашки. За ними маячили слуги, практически сливаясь с серыми стенами.

— Я так и знал, — произнес Араками с мягкой улыбкой, входя внутрь и не обращая внимания на сырость и грязь. — Вы выбрали самую мрачную комнату в доме, чтобы устроить там «бунтарский штаб». Это или гениально, или безумно. Склоняюсь ко второму.

Ася даже не шевельнулась, продолжая лежать в обнимку с Косуми, и лишь один глаз капитана приоткрылся, чтобы с подозрением взглянуть на незваного гостя. Она выглядела сейчас не как поверженная пленница, а как загнанный, но всё ещё очень опасный зверь, который ждёт подходящего момента, чтобы вцепиться в горло.

— Ты не понимаешь слово «нет»? — прошипела она, не меняя позы. — Или в твоём «интеллектуальном» словаре отсутствует понятие личного пространства?

Молодой человек, однако, не смутился. Он с привычной легкостью уселся прямо на сырой пол, совершенно не заботясь о своем дорогом кимоно, и поставил фонарик так, чтобы свет мягко освещал их лица. Управляющая поставила поднос рядом с ним, её лицо оставалось бесстрастным, но она аккуратно пододвинула чашки ближе к девушкам, словно создавая вокруг них невидимый защитный круг. Слуги же вносили деревянные настилы, засыпали их свежим сеном, поверх которого укладывали футоны и одеяла.

— О, я понимаю, — старший Минамото с удовольствием вдохнул аромат горячего чая. — Но я также вижу, как в этом подвале вопит ваша жажда мести. И я подумал, что будет преступлением оставить вас здесь наедине с пауками и своими мыслями о том, как бы ещё посильнее разозлить моего брата. Он взял одну из чашек и протянул её Асе с видом истинного джентльмена, хотя в его глазах всё ещё плясали чертики. — Я пришел не как наследник клана Минамото, а как ваш скромный слуга и соучастник по «садовым работам». К тому же... — он заговорщицки понизил голос, — Ёсихиро сейчас в своём кабинете пытается сжечь в камине список наказаний для вас, потому что даже он понял, что перекладывание камней — это слишком скучно для такого эпического противостояния. Поделитесь секретом: что вы планируете дальше? Или мне самому предложить пару идей по превращению главного коридора в полосу препятствий?

Ася заняла вертикальное положение, ее глаза озарились пониманием и она, словно второго господина не существовало, обратилась к Фукуи:

- Косуми, по классике жанра о попаданцах - сюжет заканчивается, и мы возвращаемся домой. Так?

- Да.

- И ты говорила, что финал этой истории - падение клана Минамото?

- Да.

- То есть у нас есть выбор, либо сидеть здесь, пока они все не сдохнут, захлебнувшись своей власть, либо помочь?

- Да. - Каскадерша уже какой раз просто кивнула головой, пытаясь понять, к чему все эти вопросы.

Морпех повернула голову мужчине, словно только что его увидела, прищурилась, а потом... легла назад.

- Пусть сдохнут! – Резюмировала Горная. Она снова легла, закрыла глаза, делая вид, что заснула.

Фукуи пожала плечами, словно извинялась перед Араками, и улеглась рядом с подругой.

В комнате повисла звенящая тишина. Араками застыл с поднятой чашкой чая, так и не донеся её до губ, и с открытым ртом, глядя на эту картину абсолютного, тотального игнорирования. Он, который привык быть центром любого внимания, который умел манипулировать людьми одним движением брови, только что был стерт из реальности одним коротким «Пусть сдохнут!». Мужчина только что стал свидетелем самого странного и пугающего диалога в своей жизни: девушки обсуждали «сюжет» и «падение клана», словно они были не пленницами, а авторами пьесы, в которой он и его брат — всего лишь марионетки. Слово «сдохнут» прозвучало в сыром подвале с такой окончательной и беспощадной ясностью, что даже Домоправительница, стоявшая у двери, едва заметно вздрогнула. Араками несколько секунд смотрел на две неподвижные фигуры, которые только что в один миг решили судьбу всего его рода. Он привык к интригам, к борьбе за власть, к холодным войнам, но эта абсолютная, почти божественная отстраненность Аси привела его в замешательство.

Первого господина больше не забавляло это противостояние — теперь ему стало по-настоящему любопытно.

— «Падение клана Минамото», значит... — тихо прошептал он, и в его голосе впервые за всё время не было ни капли иронии. — Как драматично. Как... абсолютно ужасающе. Он медленно поставил чашку на поднос и посмотрел на «спящих» девушек. Его взгляд стал серьезным. Он понял, что эти двое — не просто «озорные гости», а некая внешняя сила, которая видит их мир насквозь. — Знаете, — обратился он к тишине, понимая, что девушки его слышит, — если вы действительно решили просто смотреть, как мы захлебываемся в собственной власти... то я буду очень разочарован. — Араками поднялся с пола, аккуратно поправив кимоно. — Я оставлю чай. Пейте, пока он горячий. Сам пойду... попробую убедить Ёсихиро, что «падение клана» начинается не с внешнего врага, а с одного очень плохо подстриженного куста и недооцененной скульптуры. – Мужчина поднялся. — Завтра на завтрак будут моти с клубникой. Посмотрим, насколько крепким будет ваше «игнорирование», когда в воздухе запахнет сахаром. – он подмигнул Косуми и тихо вышел из подвала, оставив дверь приоткрытой, чтобы в комнату проникал слабый свет фонаря и запах жасмина из чайника.

Горная даже не шелохнулась, но уголок её губ едва заметно дернулся. Эта фраза про десерты была единственным, что могло пробить её броню безразличия, но она была слишком гордой, чтобы признать это сейчас. Она продолжала дышать ровно и глубоко, имитируя глубокий сон, хотя внутри неё всё ещё кипела смесь ярости и странного, почти забытого азарта. Косуми, лежа рядом, едва сдержала смешок. Она знала Асю слишком хорошо: «сдохнут» — это была лишь защитная реакция, способ отгородиться от этого мира, который пытался их сломать. Но перспектива получать сладости прямо в подвал была слишком заманчивой даже для самого сурового морского пехотинца.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Но теперь она не была гнетущей. В ней появилось ожидание чего-то нового. Ася медленно открыла один глаз и посмотрела на Косуми.

— Моти с клубникой? — тихо спросила она.

— С клубникой, — так же тихо ответила Фукуи.

— Значит... — Морпех вздохнула и снова закрыла глаза, — значит, пока он приносит еду, мы можем подождать с падением клана ещё пару дней.

Подвал погружается в тишину. Но теперь в этой пустоте есть что-то новое — лёгкий аромат чая, оставленный Араками, и тепло, которое не исчезает даже от сырых стен. Девушки лежат на импровизированной кровати, чувствуя, как их собственное дыхание становится синхронным. В тишине слышно лишь, как ветер шуршит за окном да где-то далеко в поместье хлопает дверь.