Косуми за спиной капитана тихонько охнула, прикрыв рот рукой. Каскадерша знала, что подруга сейчас буквально ходит по краю лезвия, но азарт в ее глазах был заразителен

Ёсихиро молчал. Его лицо стало пугающе спокойным, но это было спокойствие перед цунами. Он медленно перевел взгляд с Аси на старшего брата, а затем снова на каменную конструкцию.

— Вы обе... — голос самурая стал опасно тихим, упал почти до шепота, что было гораздо страшнее его крика. — Вы действительно считаете, что это поможет вам выжить в этом доме? - Он вдруг сделал резкий шаг к морпеху, сокращая дистанцию до минимума, так что она могла почувствовать запах холодного металла и хвои. — Ты играешь с огнем, женщина. И если ты думаешь, что твой «юмор» делает тебя неприкосновенной, то ты очень плохо изучила правила этого мира!

Капитан не дрогнула. Она выдержала его взгляд, даже когда расстояние между ними сократилось до опасного предела. Вместо того чтобы отступить, она чуть склонила голову набок, и в её глазах мелькнул тот самый опасный огонёк, который так бесил самурая.

— О, я прекрасно изучила правила этого мира, господин Ёсихиро, — ответила Ася голосом, в котором звенела сталь, прикрытая тонким слоем вежливости. — Правило номер один: если ты хочешь выжить там, где тебя считают лишним, ты должен либо стать незаметным, либо стать настолько заметным, чтобы тебя было невозможно игнорировать. Я выбрала второе. - Она сделала крошечный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Теперь их разделяла только тонкая прослойка воздуха, и блондинка говорила так тихо, что её слышали только он и, возможно, стоящая рядом Фукуи. — Правило номер два: ты должен беспрекословно выполнять приказ господина, какие бы последствия для тебя это не несло. Но почему отвечать за ошибки командира должен солдат, если его лидер не может четко сформулировать цель задания?! И, знаешь, есть ещё одно правило, которое я выучила на горьком опыте, из собственной жизни. Иногда лучший способ разрядить бомбу — это просто выдернуть чеку самому. Тогда ты контролируешь взрыв.

Ёсихиро замер. В его глазах промелькнула сложная гамма чувств: от ярости до недоумения и, возможно, самой первой искры настоящего уважения. Он смотрел на эту дерзкую женщину, которая стояла перед ним, не боясь его гнева, и впервые за долгое время почувствовал, что его привычный мир дал трещину.

— О, брат, не будь так строг к своим воинам. – Араками решил вмешаться. - Возможно, они просто переусердствовали, размышляя о вечном...

Самурай резко повернулся к брату, и его взгляд мог бы заморозить целое озеро.

— Ты. Будешь молчать. Иначе я прикажу закопать тебя в саду рядом с этим... монументом, чтобы ты мог наслаждаться его видом вечно. - Ёсихиро снова посмотрел на девушек, и его голос стал сухим и деловым:— Ой, да брось! Ты сейчас выглядишь так, будто проглотил очень кислую сливу, — прошептал Араками, заговорщицки подмигивая Асе.

— Заткнись, Ар, — коротко и сухо бросил самурай. Его голос был лишен эмоций, но в этой тишине чувствовалось, как в нем закипает ярость. — Твоя любовь к цирку делает тебя слепым. – Мужчина перевел взгляд на девушек. — Вы возвращаетесь в свои покои. Сегодня без завтрака. И без прогулок. Вечером я приду к вам, и мы обсудим, как вы будете искупать свою вину. Не словами — делом.

- Да в чем проблема-то?! - Возмутилась Ася. - Ты же сам заставил нас таскать камни. Мы потаскали, но ты снова недоволен. Самодур! – Последнее слово морпех практически выплюнула в лицо самурая.

Фукуи сделала поклон и торопливо увела подругу из сада. Их догнал Арками.

— «Самодур»! — Простонал первый молодой господин сквозь смех, вытирая выступившую слезу. — В мире Ёси он — «столп порядка» и «воплощение долга», а в вашем — просто капризный хозяин с плохим настроением. - Мужчина с нескрываемым удовольствием посмотрел на Асю. Его забавляло то, с какой легкостью эта девушка обесценивала весь пафос и величие, которые младший брат выстраивал годами. Для Араками эта дерзость была глотком свежего воздуха в удушающей атмосфере клана. — Идите уже, пока братец не решил, что «искупление делом» подразумевает чистку всех сточных канав поместья зубной щеткой, — парень подмигнул девушкам, сопровождая их в сторону западного крыла легким жестом руки.

- Тебе смешно? - Зашипела Ася. - Весело?! Иди и веселись со своим таким же придурком братцем. А с нас хватит! - Девушка оттолкнула парня и ринулась вперед. - Косуми, - тон Горной тон не допускал никаких сомнений в твердости принятого решения. - Если хочешь, то отправляйся пить чай, а я переезжаю!

- Да куда уж я без тебя. - Каскадерша вздохнула. - Найдем Сумико и все обговорим.

- Девушки отыскали домоправительницу довольно быстро.

- Сумико-сан, - обратилась к домоправительнице блондинка, - только не спрашивайте ни о чем, а просто проводите нас в знаменитый подвал, который был обещан нам великим и ужасным Ёсихиро-сама изначально. Спасибо.

Сумико молчала весь путь. Её шаги по деревянному настилу были почти бесшумными, но в этой тишине чувствовалось её глубокое недоумение. Она видела в этом доме многое: предательства, кровную вражду, холодные расчеты, но она никогда не видела, чтобы кто-то добровольно просил отправить себя в подвал, лишь бы не общаться с господином.

Спуск в подземелье начинался с узкого, крутого прохода, скрытого за обшарпанной дверью на заднем дворе хозяйственных построек. Створки, сколоченные из толстых дубовых досок и усиленная черными железными полосами, скрежетала на проржавевших петлях, открывая путь в царство вечной сырости и мрака. Каждая ступенька, выбитая прямо в утрамбованной земле, была скользкой и неровной, ведущей все глубже в недра земли.

Воздух становился невыносимо тяжелым и холодным, густым от запаха гниющей земли, плесени и чего-то еще, более едкого – застарелого пота, затхлой воды и всепроникающего страха. С каждым шагом звуки снаружи угасали, уступая место зловещей тишине, нарушаемой лишь редкими каплями воды, падающими с низкого, поросшего мохом потолка, и едва различимым писком крыс, снующих в углах.

Стены подвала были сложены из грубо обтесанных валунов, подогнанных друг к другу без раствора, так что между ними зияли черные щели, из которых порой сочилась влага. Пол – утрамбованная, каменистая земля, всегда чуть влажная, создающая ощущение постоянной зябкости, проникающей до самых костей. Света здесь практически не было. Узкое окошко пропускало лишь тусклую серую полоску, которая терялись в густой тьме, не освещая почти ничего. В глубоких нишах иногда стояли чадящие масляные лампы, чей дым лишь добавлял тяжести воздуху и окрашивал все вокруг в зловещие танцующие тени, казавшиеся живыми.

Вдоль стен были вбиты тяжелые железные кольца, к которым крепились толстые, покрытые ржавчиной цепи. Некоторые из них обрывались, другие заканчивались натертыми до блеска браслетами, свидетельствовавшими о долгой и мучительной носке.

Это было место отчаяния. Место, где голоса звучали глухо и быстро затухали, где время теряло свое значение, и каждый вдох ощущался как борьба. Подвал был не просто тюрьмой; это была живая могила, созданная, чтобы ломать волю и дух, оставляя от человека лишь тень. Его существование было мрачным напоминанием о беспощадной власти, которую самурай держал не только над своей землей, но и над жизнями тех, кто осмеливался ему противостоять.

Ася устроилась на полу, подстелив свою юбку для подруги.

- Прости, Касуми. - Заговорила капитан. - Не могут понять, почему он меня так бесит.

- Мы справимся, - ответила подруга Фукуи и обняла Горную.

Сумико задержалась на пороге всего на секунду. Она посмотрела на Асю, которая с неожиданной нежностью подстилала свою юбку под Косуми, и в глазах строгой женщины промелькнуло что-то похожее на печаль. — Я принесу вам одеяла и горячий чай через час, — тихо сказала она. — И... постарайтесь не ссориться слишком сильно.

Дверь за управляющей закрылась, оставив девушек в полумраке.