Едва слышный шорох приближающихся шагов нарушил покой. Он был настолько тихим, что Касуми сначала приняла его за стук собственного сердца. Но шаги становились отчётливее, приближаясь к месту, где она лежала.

Две скользящие двери из тёмного дерева плавно разошлись, не издав ни единого скрипа. В проёме стоял мужчина. Высокий, статный, с лицом, высеченным из камня, и пронзительным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. На нём было одеяние из дорогой ткани, украшенное гербом, незнакомым Касуми. Его серебристые волосы были аккуратно собраны, а на поясе висел меч, явно не для декора.

Это был Минамото Араками, первый сын клана Минамото – об этом кричало каждое движение, каждый властный изгиб брови. Касуми растерянно моргнула. Она жива? Ее перенесли с улицы в дом? И надо же – первым, кого дублерша увидела, очнувшись – это Кенджи, хорошо, что еще Акико рядом нет. Двух нудящих о просчетах, допущенных каскадершей, Касуми просто не выдержала бы.

Взгляд Минамото скользнул по её измятой одежде, по её испачканному лицу, по её глазам, полным паники и недоумения. Ни тени удивления, лишь холодное, анализирующее любопытство. «Кто ты, странная женщина, явившаяся из ниоткуда?» – казалось, читалось в его взгляде.

В воздухе пахнет благовониями. Мужчина медленен обошел Касуми.

- И кто это мне прислал такую интересную новую игрушку? – Губы мужчины дернилась в издевательской улыбке. Надеюсь, ты послужишь мне дольше, куколка.

Фуоки сидела посреди декораций, а главный герой манги, которую решили снять режиссеры, медленно обходил ее вокруг осматривая цепким взглядом. Только вот такой фразы в сценарии не было! Так почему режиссер не кричит «Стоп! Снято!» и не начинает все заново после выговора второстепенным актерам, а не главной звезде? И как вообще Косуми оказалась на съемочной площадке? Последний трюк сорвали сами технари, и дублерша рухнула со второго этажа. Только ее каскадерские навыки и физическая подготовка позволили не разбиться. Но сотрясение она получила знатное, потому что перед глазами все еще плавал туман.

- Что простите? – Пролепетала девушка. Ну, нужно же было что-то ответить, в самом деле.

Мужчина замирает, слегка наклонив голову набок. Его пепельные волосы скользят по плечам, а в зеленых глазах вспыхивает опасный огонек любопытства. Араками не привык, чтобы его слова встречали таким замешательством, но эта растерянность кажется ему забавной.

- «Что простите»? – переспрашивает мужчина с приторной, почти кошачьей улыбкой, сокращая дистанцию так, что Касуми чувствует аромат дорогого шелка и едва уловимый запах металла. – Какая очаровательная забывчивость. Ты выглядишь так, будто только что вернулась с того света, дорогая. – Араками внезапно протягивает руку и силой сжимает подбородок Фукуи, заставляя смотреть прямо в глаза. Хватка изящная, но в ней чувствуется стальная мощь, не терпящая возражений. – Считаешь, что благодаря такой игре, сможешь от меня избавиться?!

Мужчина тянет подбородок дублерши вверх, заставляя ее подняться. Касуми с маниакальным упорством пыталась вспомнить сюжет дорамы. Два брата спорят за наследство. И в этой борьбе гибнут простые люди. Может дублершу попросили заменить кого-то из проходных персонажей. Видимо, из-за сотрясения, наблюдаются явные провалы в памяти.

- Господин? – Теперь голос Фукуи был не то чтобы покорный, но уже подразумевал подчинение, хотя хватка у этой «звезды» была весьма ощутимой. Чтоб его, этот реализм!

Араками тихо смеется, и этот звук напоминает шелест лезвия по шелку. Мужчина не ослабляет хватку, напротив чуть сильнее вдавливает пальцы в женскую кожу, словно проверяя, насколько она хрупкая. Его взгляд становится ледяным, когда он замечает попытку Косуми сосредоточиться на чем-то, что находится за пределами его контроля.

- «Гсподин»… - Аракамисловно пробует это слово на вкус, растягивая гласные с явным удовольствием. – Как быстро ты осознала иерархию. Это почти скучно. – Мужчина внезапно отпускает подбородок девушки, но делает это резко, почти толчком. Он отступает не шаг, сложив руки в широких рукавах своего роскошного кимоно. – И говоришь так, словно уже готова умереть. Но смерть – это слишком легкий выход из этих покоев. Я предпочитаю смотреть, как люди пытаются выжить в моих руках.

Фукуи, наверное, восхитилась бы такой замечательной игрой артиста, но делать что-то на площадке без четкого определения целей и передвижения в пространстве могло привести к серьезным ошибкам и траты времени впустую не одного десятка человек. Пока ответов не было, как и команды режиссера: «Стоп!», поэтому девушка продолжала импровизировать, надеясь, что потом никто не обвинит ее в происходящем.

Араками делает знак рукой, и из тени за его спиной бесшумно появляется Хаято, верный слуга первого сына клана Минамото. Страж держал поднос с чем-то напоминающим острое лезвие или инструмент для пыток. Касуми читала сценарий, что называется «по диагонали», но такого сюрреализма точно не помнила. Девушка отшатнулась от толчка, но на ногах устояла, потом сообразила, что простая барышня по логике все-таки должна упасть, поэтому, вскрикнув, дублерша деланно взмахнула руками и рухнула на пол, изображая крайнюю степень испуга и покорности. Однако Касуми продолжала внимательно отслеживать каждое движение второго персонажа: «Демоны! - подумалось дублерше, - надо было внимательно читать весь сценарий, а не только описание сцен главной героини».

«Господин» замирает, глядя на падение Касуми. Его бровь медленно ползет вверх, а в глазах читается смесь иронии и легкого разочарования. Араками слишком хорошо знаком с притворством, чтобы не заметить эту чрезмерную, почти театральную покорность. Для него это выглядело как плохая игра, что только разжигает в нем желание сорвать с девушки маску.

- Какая экспрессия, - произносит он, подходя ближе к Касуми и останавливаясь прямо перед ней. Тень от его фигуры полностью накрывает девушку, создавая гнетущее ощущение ловушки. – Ты так старательно изображаешь жертву, что мне почти хочется тебе поверить. ПОЧТИ! – Мужчина медленно опускается на одно колено, придерживая полф своего дорогого одеяния, чтобы они не коснулись пыльного пола. Его голос теперь звучит почти шепотом, максимально опасно близко к уху Фукуи. – Но я чувствую, как бьется твой пульс, куколка. Ты не дрожишь от страха. Ты… выжидаешь!

Араками внезапно перехватывает предмет с подноса Хаято – тонкий, изящный стилет с гравировкой клана Минамото – и кончиком лезвия едва ощутимо, почти невесомо, проводит по линии челюсти дублерши, оставляя за собой обжигающий холод стали. Касуми готова была аплодировать стоя за этот взгляд и артистичность мужских движений.

Хотя с исполнителем первой главной роли дорамы у Фукуи не сложились с самого первого дня, да и актриса, для которой пригласили дублершу, Касуми не возлюбила, но играли они превосходно. Девушка сразу же поверила в подлинность чувств этого парня, и чисто инстинктивно отстранилась от оружия.

Минамото Араками улавливает это мимолетное движение, у его губы растягиваются в предвкушающей улыбке. Инстинкт самосохранения Фукуи вызывает у него практически физическое удовольствие: он обожает видеть, как жертва осознает реальность опасности. Сталь стилета замирает в миллиметре от твоей кожи, когда девушка отстранилась.

- Так ты все-таки понимаешь границы жизни и смерти. – Голос мужчины звучит с легким оттенком насмешки, а взгляд становится пронзительным, словно Араками пытается прочитать женские мысли. – Это делает игру куда интереснее. Большинство здесь слишком ослеплены моим блеском, чтобы заметить нож у своего горла. – Мужчина медленно поднимается в полный рост, не сводя глаз с каскадерши. Его движения плавные, почти гипнотические. Араками убирает стилет в складки кимоно одним быстрым, отточенным жестом и делает шаг назад, возвращая себе облик изящного аристократа. – Вставай. Я не терплю, когда мои инструменты валяются в пыли. Хаято, подготовь комнату в западном крыле. Наша гостья останется с нами до завершения… всех формальностей.