Ульрика сглотнула. Элоиза нахмурилась, но возражать не рискнула.

— И в целом… проверьте, может, здесь что-то ещё имеется.

Если имеется, то кузины найдут. Они с малых лет обладали удивительным талантом находить спрятанное, даже если прятали очень хорошо.

Хотя…

Всё равно.

И главное, не очень понятно, что делать с информацией о войне, которая того и гляди случится. Говорить? Сейчас? Или промолчать?

— Ты, — тэр Бернхард указал на Каэра, который переминался с ноги на ногу. — Что с поставками продовольствия? Насколько заполнены склады?

— Так…

— И не только продовольствие. Нам нужен запас целительских зелий. И целитель. Или два. Лучше три. Бинты. Корпия. Что там ещё используют в лазаретах?

А лазарет придётся обустраивать.

Удар? Удар, крепость, конечно, выдержит. Но люди… люди — не крепость. Люди хрупки и смертны. И уберечь всех не получится. А потому тэр Бернхард смотрел на мальчишек, покрасневших, кажется, обидившихся на него, но живых…

Пока живых.

— Бери два десятка и отправляйся в город. Бумагу я выпишу. Если градоправитель не захочет отдавать сам, реквизируй.

— Что?

— Всё.

— То есть… как все? Совсем все?

— Я с ним интенданта отправлю, — тихо произнес некромант. — Если вы не против. Он точно сумеет реквизировать всё. Возможно, включая и самого градоправителя. Но это не точно.

— Отлично. Теперь вы, — Бернхард повернулся к рыжему. — Раз уж любите контролировать неконтролируемые процессы,займитесь личным составом. Жду списки. Номинальный. Реально присутствующие. Выбывшие по причине болезни, смерти и прочего. Также вооружение… кто восстановлением стен занимается?

— Я! — очередной Каэр поднял руку. — С той стороны я уже закончил, но если…

— Продолжай. Помощь нужна?

Когда отдаёшь приказы, как-то проще становится. Появляется ощущение, что ты что-то да делаешь. Что-то такое, что спасет этих мальчишек.

Хоть кого-то.

И всё-таки внутри крепнет ощущение, что он, тэр Бернхард, своим молчанием приговаривает их…

— Идите, — он развернулся и сам быстрым шагом направился прочь, пока нервы ещё позволяли. Комендант держался рядом. И подумалось, что командовать должен был бы он, что это неправильно… — Прошу прощения, тэр Трувор. Я, кажется, слегка увлёкся и позволил себе вмешаться в вашу работу. Уверяю, это исключительно по причине…

Слова закончились, и Бернхард махнул рукой.

— У вас получилось куда лучше, чем у меня, — откликнулся комендант. — И теперь я начинаю понимать, насколько я не готов к этой должности.

— Хотите подать в отставку?

Если бы речь шла о ком другом, Бернхард и не удивился бы. Это нормально, когда человек, узнав о грядущей опасности, ищет способ встречи с этой опасностью избежать. И увы, следовало признать, что весьма многие офицеры не стали бы колебаться.

Рапорт об увольнении.

По состоянию здоровья, по причине внезапной болезни любимой тетушки, по иным обстоятельствам весьма уважительным и просто по совпадению пришедшимся на столь непростое время.

Но… человек, который с мечом бросился на Диких Вихрь?

От него подобного не ждешь.

— Нет, — комендант покачал головой. — Скорее я хочу уступить командование тому, кто явно умеет делать это лучше, чем я. Полагаю, меня направили именно в силу моей неопытности.

— Вероятнее всего.

— И это тоже часть общего замысла, — он криво усмехнулся. — Но я не хочу сдавать крепость. И не собираюсь. А ещё понимаю, что мне не хватает опыта и авторитета. И многого иного тоже не хватает.

— Опыт — дело наживное.

— Вот только времени наживать его у нас нет. Поэтому… если вы не возражаете…

— Возражаю, — Бернхард остановился и, оглядевшись, убедившись, что отошли они достаточно далеко, чтобы не быть услышанными, сказал. — Это ваша крепость. И вы знаете её…

— Иногда я сомневаюсь, что знаю.

— Знаете. Куда лучше, чем я. Знаете офицеров и солдат. Как и они знают вас. Поэтому, оттеснив вас, я не добьюсь ровным счётом ничего, кроме недовольства. Нет. Я бы предложил другой вариант. Оставайтесь комендантом, командуйте, но не отказывайтесь от помощи людей…

Бернхард повернулся, чтобы увидеть, как некромант что-то говорит, указывая то брату на высокого типа той слащаво-героической внешности, которая Бернхарда всегда раздражала, то типу на брата.

— Или не совсем людей.

Характерный ореол выдавал, что сущность типа была скорее нечеловеческой. Или, если вспомнить о намерениях некроманта, не в полной мере человеческой.

— Я… сомневаюсь.

— В чём?

— В себе главным образом.

— Вы не трус.

— Я не трус, но… одно дело самому…

— С мечом на перевес? — усмехнулся Бернхард. Тип, тряхнув аккуратно завитыми локонами, воздел руки к небесам, и в фигуре его появилось нечто такое, театрально-трагичное.

— Да. С мечом наперевес проще всего. Но вот сейчас все иначе. Получается, что я отвечаю за этих людей, а они… они ведь погибнут.

Странно видеть собственные страхи в чужих глазах. Но от этого они не становятся меньше. Напротив, груз ответственности, разделенный на двоих, вдруг только вырастает, потому что нельзя подвести не только этих мальчишек, что с энтузиазмом обсуждают грядущую поездку, но и коменданта, который сомневается в себе. А ключевая фигура не имеет права на сомнения.

Как и на ошибку.

И Бернхард не стал ему врать. Он сам не мог терпеть враньё.

— Это возможно. Впрочем, погибнуть можете и вы, и я…

— И ваша матушка?

— Да, хотя вероятность того мала.

— Кузины. Девушек стоит отправить подальше отсюда…

— Я поговорю с матушкой.

Вряд ли в этом есть смысл. Если она изначально знала, но взяла девочек с собой, то… то не сочла положение настолько опасным? Или…

Впрочем, об этом Бернхард спросит у матушки.

— Хорошо… — комендант выдохнул и на лице его появилось выражение мрачной сосредоточенности. — Тогда я, пожалуй, и вправду займусь укреплениями. Надо ещё башню связи проверить, к сожалению, оптограф старой модели, поэтому порой доставляет проблемы…

— Потом отправлю Улю с Элей посмотреть.

— Они у вас весьма… способные.

— Занозы, — Бернхард позволил себе улыбку. — К сожалению, их матушка скончалась… а отец счёл воспитание дочерей задачей слишком сложной и земной для творческого человека. Поэтому матушка их забрала. А её жизнь была связана со службой. Сперва отца, потом моей…

— И своей собственной?

Тэр Трувор был достаточно сообразителен не только для того, чтобы задать вопрос, но и для того, чтобы в качестве ответа довольствоваться лёгким наклоном головы.

— Матушка сперва думала определить их в пансион. Но она весьма… скажем так, дотошна. И сперва предпочла инициировать проверку выбранных пансионов. А почитав отчёты, пришла к выводу, что в гарнизонах безопасней. Девочки тоже не возражали.

Ульрика поддела сегмент брони, чтобы нырнуть под него.

— Учителей матушка нанимала, но в гарнизонах всегда есть, чему поучиться помимо манер…

Элоиза вытерла руки о платье.

И Бернхард отвернулся. В конце концов, с големом и без него разберутся.

— Извините. Кажется, это не моё дело, — сказал комендант и тоже отвернулся.

— Не ваше, — согласился Бернхард. — Однако я понимаю вашу обеспокоенность. И поговорю с матушкой.

Всё одно придётся.

Матушка устроилась в кресле, где тихо, вполголоса, рассказывала что-то тэре Урсуле.

— Прошу прощения, что отрываю. Но мне необходимо побеседовать. Конфиденциально, — сказал Бернхард, глядя на тэру Урсулу, которая мигом исчезла в стене. Вот только Бернхард не позволил себе поверить и поставил купол. — Дорогая матушка, а почему вы всё это мне не рассказали?

— Да… как-то к слову не пришлось, — матушка повернулась, чтобы видеть его. — Тем паче не люблю рассказывать одну историю дважды. А ты, как показала практика, и сам неплохо ориентируешься в актуальной политической картине мира.

— Матушка… а давайте нормально?