— А такое вообще возможно? — тэр Трувор перестал наглаживать меч, который и без того уже переливался всеми оттенками радуги, выбиваясь из образа обыкновенного старого полуторника. — Если оба родители — огненные маги и сильные?

Прямо мысли мои озвучил.

Но баронесса величественно кивнула и ответила:

— Подобные случаи были описаны. Да, они исключительно редки, но всё же имеют место. Причём именно в парах, где у родителей дар одинаков и у обоих силен. Тогда дар матери может воспринимать ребенка и его дар, доставшийся от отца, как нечто враждебное. А возможно, это происходит и в момент зачатия, когда две силы, сталкиваясь, гасят друг друга…

— И появляется третья, — произнёс тэр Трувор с расстановкой.

— Именно. Вполне вероятно имел место подобный случай.

— А ребенок-некромант… трон наследовать не может.

— Если бы речь шла только о троне, — баронесса обмахивалась веером. — Все куда сложнее.

Еще сложнее? Куда тут сложнее-то⁈

— Некроманты и некромантия на землях Танери запрещены. В свое время храмы приложили немало сил, чтобы признать это искусство проклятым. Богопротивным.

Ага.

Но если так, то…

— Он вообще жив? Этот ребенок?

— Наши аналитики считают, что да. Что действительно была произведена подмена. Хан Аргунт — не только молочный брат нынешнего Великого хана, но и дальний его родственник. Вообще почти вся танерийская элита, произошли от одного корня. У первого Великого хана была дюжина сыновей, а еще и дочери. Так что они все связаны между собой.

И даром обладают огнененным, надо полагать.

— Предком хана Аргунта как раз был один из сыновей Великого хана. А супруга его, сестра Верховной жрицы, тоже весьма щедро одарена. Поэтому их совместный сын перенял бы дар, пусть и не той силы, что должен был бы.

— Бедные дети! — вздох-всхлип из стены заставил королевского ревизора бросить на эту стену нервный взгляд. — Они вынуждены были расти в чужих семьях, в печали и… простите! Моё сердце разрывается от боли, стоит представить, что пришлось перенести этим…

— Верховная жрица вернулась к мужу и в храм спустя полгода. Увы, ей не удалось избежать болезни. И пусть она и дитя выжили стараниями хана Аргунта и милостью великой богини Танери… что? — баронесса изобразила удивление. — Так звучит официальное объявление. Именно Танери снизошла до своей жрицы и отвела от неё смерть, но при том лишила чадородия. А дитя, пусть и благословенное, поплатилось даром…

— Говорю же, ужасно! — правда на сей раз в голосе тэры Урсулы звучал уже без прежнего надрыва, но я лично слышала лишь интерес. — Неужели хан так взял и отрекся от настоящего сына?

— В данном случае речь не об отречении. Будь дар иным, мальчика бы приняли. Да, он не стал бы наследником, уступив место кому-то из братьев, — баронесса повернулась к стене. — Дорогая, нам всем будет удобнее беседовать, если вы перестанете прятаться.

— Мне как-то неловко…

— Бросьте, что может быть неловкого в простом человеческом интересе. Беда в том, что некромантия объявляна проклятой силой. И за более чем сотню лет удалось создать в обществе весьма однозначное мнение о том, что некроманты — угроза. Что они противны солнцеликой Танери, и так далее… да, на костер их не отправляли, но, подозреваю, большей частью из-за того, что некроманты, если и рождались, то… скажем так, родные делали все, чтобы скрыть их дар. Ради собственной безопасности. Род, в котором появилось подобное создание, легко могли бы объявить проклятым.

Даже если это род Великого хана?

— А тут речь идет о Верховной жрице самой Танери, — тэр Трувор постучал по клинку пальцем. И ведь снова озвучил собственные мои мысли. Или просто мысли у меня такие, очевидные напрочь. — И о Великом хане.

— О Великом хане, который трижды накладывал запрет на закон, разрешающий храмам покупать людей. Должников, преступников или тех, кто готов продать себя сам… или не себя, а, скажем, своих детей. О Великом хане, который приказом запретил химерам появляться под сенью его шатра, заявив, что будет следовать завету предков и даст шанс молодым и сильным бойцам служить себе. Что это привилегия, которой должны обладать лишь люди. Причем отбор проводился прилюдно, и заявиться мог всякий, даже последний нищий, если он свободен и имеет хотя бы нож. Так возродилась Золотая сотня, для которой были наняты лучшие учителя. А теперь это уже не сотня, а тысяча.

Разумно.

Я бы тоже услала подальше умертвия, которых контролирует кто-то другой. Химеры, конечно, не совсем умертвия, но не сомневаюсь, что их создатели позаботились о том, чтобы их оружие не повернули против них самих. Ну и в принципе, тот самый случай, когда твоя охрана может легко превратиться в твоих же тюремщиков.

Или палачей.

— Еще хан создал огромную библиотеку, которую назвал публичной. Он действительно открыл ее для всех свободных людей, а еще передал в нее несколько сотен копий свитков. Очень древних, хранившихся до того в сокровищнице хана. И наши источники утверждают, что помимо прочих в числе этих свитков обнаружены поучения древнего мудреца, весьма почитаемого танерийцами в целом и храмами в особенности. Вот только это учение, как выяснилось, несколько полнее того, которое идет от храмов. Сотня писцов, нанятых ханом, переписывают драгоценные эти свитки, чтобы каждый город мог прикоснуться к истокам мудрости. Супруга хана не отстает. Открыты лечебницы для бедных, а еще приюты при храмах, в которых найти убежище может любой. И поскольку это сделано от имени храмов, им пришлось согласиться. И снова разнесся слух, что во время болезни Верховной жрице было видение. Что Танери сама беседовала с дочерью своей и велела думать не о войне с иноверцами, но о помощи тем, кому помощь нужна. И как Верховная жрица, ханша не может пойти против богини.

— А храмы не могут не исполнить то, что говорит Верховная жрица, — сказала я. — Без веской причины.

— Именно. Это еще не война, это противодействие, которое время от времени происходило и прежде. И почти всегда заканчивалось победой храмов. Однако на сей раз Великий хан и Верховная выступают вместе при немалой поддержке, как аристократии, так и народа. Но если станет известно, что старший сын и наследник Великого хана — некромант…

— Их объявят прогневившими Богиню. А все, что они делали, противным учению.

Это я тоже понимаю.

Власть, она как конфета, сладко, вредно, но отдавать не хочется. А тут честно добытое коварными интригами отжать хотят. Меня волновал скорее другой вопрос:

— Ладно… это все очень интересно. Но… на нас-то за что напасть хотят?

— Ни за что. Но война отвлечет хана от перемен, — развел руками тэр Бернхард. — А кроме того, традиционно именно Великий хан возглавляет войско, примером своей доблести вселяя огонь подвига в сердца подданных!

— Как красиво вы это сказали! — восхитилась тэра Урсула.

— Вырвалось. Извините. Так вот, он не сможет остаться в стороне. И будет вынужден покинуть дворец, точнее переместиться в походный шатер. И пусть он по-прежнему будет окружен многими людьми, но…

— На войне возможно всякое, — я кивнула. — Глядишь, опять неправильные вишни к столу подадут.

— Именно. Кроме того, с ханом уйдет большая часть Золотой сотни, да и в целом преданные ему рода. Власть в столице ослабнет, и если случатся беспорядки, подавить их будет некому. А гнев толпы можно повернуть в нужную сторону, а потом снова всех спасти. Храмовая стража на войну не уходит. И в целом… имеется мнение, что давно назревает идея сменить верховное божество. Объявить таковым не Танери, которая, конечно, мать и любит детей своих, но по-женски слаба, а какого-нибудь Айлура-кровавого. Его фракция за последние два десятка лет значительно усилилась. А гибель Верховной жрицы, которую опять же традиционно окружают Старшие и младшие жрицы, и ученицы… в общем, гибель их всех ослабит фракцию Танери…

Нет, у меня точно от избытка информации голова треснет.

С нежитью проще. Там важно знать, как она выглядит, и как ее убить, не попортив шкуру. А тут смешались в кучу ханы, люди… и божества еще.