Баронесса же повернулась к нам, раскрыла веер и, проведя по сложному узору мизинчиком, поинтересовалась:

— Что вы, молодые люди, знаете о Танер?

Вопрос явно адресовался нам с тэром Трувором. Мы переглянулись.

— Королевство… — неуверенно произнёс тэр Трувор. — Древнее. Враждебно настроенное. Власть принадлежит королеве…

— Почти правильно, но я позволю уточнить несколько существенных моментов, — поправила его баронеса. — Правит страной Великий хан, а с ним — Верховная Жрица, она же старшая жена. И королевством Танер мы называем скорее по привычке. Когда-то давно, столетия тому, никто не слышал ни о Танер, ни о танерийцах. Ютландия соседствовала с другими королевствами, большими и малыми. С правителями некоторых состояла в родстве. С другими — в добрых отношениях или наоборот. Случались войны, попытки пересмотреть границы в разные стороны… обычная жизнь. Но в тот год, если верить архивам, случилась великая беда. Небо потемнело и три дня оставалось чёрным, а солнце было красно. Ветра принесли горячий песок и пепел. И многие сочли это предвестником беды. Не ошиблись. Следом за песком и пеплом с юга пришли свирепые всадники. Никто не знает, где родина Танер и что заставило их покинуть родные земли. Скорее всего, произошла катастрофа. Ныне отдельные учёные склоняются к тому, что имело место извержение гигантского вулкана, и собственно оно и сделало исконные земли Танер негодными для проживания. Жар и пламя погнали племена варваров в поисках лучшей жизни.

— И пригнали сюда, — проворчал комендант. — Прошу прощения.

— Не стоит. Вы абсолютно правы. Танерийцы обрушились на земли свирепой лавиной. Они сметали всё на своём пути. Их кони, изменённые магией, отличались невероятной выносливостью, их воины не знали ни страха, ни боли… и отступать им, как понимаете, было некуда. Кстати, именно танерийцы впервые и познакомили мир с химерами. До того никто не осмеливался вмешиваться в живое. Как бы там ни было, королевства пали одно за другим. И если первые пытались ещё сопротивляться, то дальше… многие, осознав, что происходит, предпочли сами поклониться тому, кто владел этой силой.

— Королю? — упрямо произнёс тэр Трувор.

— Хану, — баронесса наклонилась и почесала бульдога за ухом. — В те времена над танерийцами стоял лишь хан. И Великим его назвали много позже. Следует заметить, что человеком он оказался поистине выдающимся. Он не стал разорять города, вырезать жителей и в целом творить всё то, что обычно творят при набегах. Он явно осознавал, что на этих землях ему придётся жить.

А про танерийцев отец рассказывал мало.

Как-то оно не в тему приходилось. Да и учителя наши… и сами танерийцы тогда казались злом, но обычным, что ли? Живут где-то там, пакостят.

Порой и не там, а вполне даже тут. И поэтому надо быть готовым отразить удар, но и только.

— Он сочинил единый закон для всех земель. Правда, разделил людей на свободных и рабов, но в те времена и у нас рабство не считалось чем-то зазорным… главное, он сохранил и города, и людей, которые в них жили. Не буду врать, что всё прошло мирно, крови пролилось море. А главное, уверившись в собственной силе, железные всадники не планировали останавливаться, — баронесса повернулась к окну. — Тогда и случилась первая война. О ней теперь помнят лишь архивы и их хранители. Орды танерийцев подошли к перевалу, когда на пути их встала маленькая приграничная крепость…

По спине побежали мурашки.

Я, конечно, люблю историю, но в чужих воспоминаниях или рассказах. А не непосредственно участвовать, как оно, чую, придётся.

— Тогда Таут-ан-Дан выглядел иначе.

И сказала это баронесса так, что у меня поневоле возникли подозрения, что она совершенно точно знает, как эта самая крепость выглядела.

— Стены пониже, никакого рва. Да и не крепость это, скорее сторожевой пункт на границе. По ту сторону гор война кипела давно. И на земли Ютландии потянулись беженцы, многие вереницы. Люди рассказывали о свирепых воинах, об их ярости, о неутомимости и силе, но это же рассказы. Это где-то там всё происходит, за горами…

За горами, за лесами…

— Однако крепость было решено усилить. Сюда направили магов, в том числе земли… некромантов опять же. Гарнизон увеличили. Но этого оказалось недостаточно. Однажды коменданта разбудили голоса чужих рогов. Выглянув из окна, он увидел чужие стяги почти у самых стен. А к самым стенам прибыло посольство. И танериец, назвавший себя посланцем Великого хана, потребовал сдаться…

— Ах, — донеслось из стены. — Как романтично! Я вижу это! Туман и тишина, и небеса взирают на обречённых…

— Про туман не скажу, но тогда комендант ясно понял, что это место — единственное, где можно сдержать наступление. Что если танерийцы прорвутся, спустятся с гор, то Ютландия обречена. Тогда и возникла пропасть, что отделяет нас от них. И было принято решение — стоять. Гонцов отправили за помощью, но оказалось, что танерийцы давно готовили нападение. И горные тропы им были известны не только с их стороны. Гонцов перебили…

Вид у тэра Бернхарда мрачно-сосредоточенный.

И главное, понимаю. Мне тоже на ночь страшные истории рассказывали, про нежить и беспечных некромантов. Но всё равно они были как-то оптимистичней, что ли?

Там нежить упокаивали, некроманта спасали, и он переставал быть беспечным.

А тут?

Никакого тебе счастливого финала. Слишком уж взрослая получается сказка.

— Впрочем, об этом стало известно позже. Тогда комендант просто приказал перекрыть пути. Он заключил договор с местными жителями, от имени Короны, даровав их землям право зваться свободными… это, конечно, породило потом немало проблем. Хотя следует признать, что горы всегда жили по собственным законам, и комендант лишь закрепил это юридически. Однако именно горные жители повели магов. И пусть передовые отряды танерийцев уже перебрались на ту сторону, но основная армия встала у крепости. Маги сдвинули горы, закрыв древние дороги, что шли в обход Таут-ан-Дан. А по тропам войско переправить можно, но… сложно. Скажем так… не все маги вернулись. Говорят, многие отдали жизнь вместе с даром, но именно тогда Танерийский хребет и стал воистину непроходимым.

Да, определённо, про некромантов слушать было веселей.

Интересно, старая дорога за крепостью, она не с тех ли времен? Хотя нет, она старая, но не древняя. Да и кладбищу всего полтораста лет.

— Великий хан предложил сдаться, — тэр Бернхард подхватил рассказ. Интересно, ему эту историю часто на ночь читали? Если часто, то понятно, отчего он такой мрачный.

— Но крепость не сдалась.

— Нет… не сдалась. Танерийцы осадили Таут-ан-Дан. Раз за разом их маги воздвигали мосты, и раз за разом наши — обрушивали их в пропасть. Летали огненные ядра, и стены плавились от жара силы, которая выплёскивалась вовне. А мертвецы раз за разом вставали, послушные слову некроманта. К слову, маг был из рода Каэр. Вы не знаете? — Бернхард посмотрел на меня и, кажется, удивился.

— Нет, — я мотнула головой. — Семейные архивы погибли. А отец… он кое-что знал, но вот про крепость не рассказывал.

— Что ж… при желании вы имеете право заказать списки из государственных архивов, — тэр Бернхард кивнул, верно, мысль ему понравилась.

Да ладно, эта мысль и мне понравилась.

Действительно, почему бы и нет? И почему отец этого не сделал?

— Именно Каэр создал мертвого ворона, который и направился ко двору с вестью о беде… и с призывом о помощи.

Значит, там, внизу, наш зал?

То есть созданный Каэр? Или это уже позже?

И если наш, то понятно, почему в нём так хорошо работается. Эхо родной души и через века дотянется.

— Но всё же силы были не равны… — тэр Бернхард сделал паузу, явно позволяя нам додумать. — На десятый день осады мертвецов в крепости стало больше, чем живых. И это сказывалось не только на настроении. Тьма начала менять и живых, и некроманта в том числе. Слишком многие умирали вокруг.

Мне ли об этом рассказывать.

Тэр Трувор посмотрел как-то… странно посмотрел.