— Да, что-то я не подумал. Нервы, — Персиваль почесал в затылке. — И что делать будем? Может, пещеру поищем?

— Здесь?

— Ну… уверен, если поискать, найдётся…

— Нет, — Даглас покачал головой. — Уже вот-вот рассветёт. Надо возвращаться, пока нас не хватились.

— Ты ж говорил, что приличные тэры на рассвете спят.

— Тэры — да. А мои сёстры — не уверен, — уточнил Даглас. — Фреда точно встанет и пойдёт изучать дом. И ко мне заглянет. В общем, потащили её…

— В дом?

— Можно не в сам дом. В конюшню. Закинем в стойло с сеном или ещё куда. Заклятье накрутишь. Пусть себе спит. Да и проверить, если что, как она, будет проще. Сеном сверху закидаем, и будет нормально.

Собственный план показался, если не гениальным, то близким к тому. Тем паче, что в конюшню Даглас заглядывал, проверяя кобылу. И была та большой, но пустоватой, а значит, место, чтобы припрятать свинью найдётся.

— А если он опасен? — выразил сомнения Персиваль.

Даглас опустился на корточки. Опасной свинья не выглядела, но кто танерийцев знает.

— Думаю, с одной свиньёй мы как-нибудь справимся. Главное, чтоб заклятье твоё не слетело.

— Не слетит.

Персиваль вздохнул и оглянулся, приставил руку ко лбу, вглядываясь куда-то в даль. И произнёс с тоской:

— Чтоб… до дома тащить и тащить.

— Тогда бери…

— А может, ты обернёшься и её того?

— В каком смысле?

— Ну… на спину закинешь и вперёд. Я читал, что снежные барсы горного козла запросто унести способны!

— Персиваль?

В синих глазах Персиваля жила незамутненная надежда.

— Я оборотень. А это не козёл. Вот когда танерийцы подкинут нам горного козла, тогда, глядишь, инстинкты и проснутся…

Даглас очень надеялся, что у танерийцев с собой нет заклятого горного козла.

— Так что бери и потащили…

Персиваль вздохнул, наклонился, охнул, схватившись за спину, и произнёс скрипучим голосом:

— Чего только ради родины не сделаешь… а ведь я давно подумывал покинуть службу. Уехать куда-нибудь в тихие провинциальные места… найти почтенную вдову…

— Видишь, мечты почти исполнились! Места здесь большей частью тихие, вдовы тоже имеются…

— В моих мечтах вдова меня любит и самоотверженно спасает от тоски! А не швыряется огненными шарами…

— Это она в рамках спасательной операции. Держи крепче! И ровнее! Меня куда больше беспокоит, что танерийцы могут наблюдать за домом. Увидят нас со свиньёй и поймут, что их план провалился. Что они тогда сделают?

— Вопрос, — согласился Персиваль. — Значит, надо маскировать.

А ведь по пути сюда свин был несколько полегче. Определённо полегче. Или это бархат пропитался росой, отяжелев? Главное, что ткань сделалась мокрой и скользкой, что доставляло отдельные неудобства.

— Погоди… — Персиваль выпустил копыта, и свиная туша рухнула на землю. — Чтоб… моя спина…

Он стоял, согнувшись, упираясь обеими руками в поясницу. И судя по выражению лица, не притворялся.

— А ведь предупреждали же, что осторожней быть надо, что… ох, дружище Даглас… не дойду… Старые… раны, чтоб их… в прошлом году крепко досталось… — Персиваль осторожно встал на четвереньки. — Подорвался… собирали… думаешь, я корсет для осанки ношу?

— А ты носишь корсет? — вот теперь Даглас испытал искреннее удивление.

— М-да… ты и вправду нелюдим. Об этом давно все знают, — Персиваль перевернулся на спину и растянулся рядом со свиньёй. — Ношу… наши думают, что это для осанки, для выправки. Смеются, конечно. Шуточки вон… но это ерунда… меня тогда долго вытягивали. Вообще сомневались, что встать смогу. А я смог. И встать, и вот…

— Дурью маяться.

— Да нет… бабка моя тогда лично приехала. Ох, и летели перья от наших целителей. Я тогда-то в себя и пришёл, честно говоря. До этого то ли был, то ли не был. А слышал бы ты, как она матерится! Песня, просто песня! Её очень все уважают… она меня и велела резать. Сперва дыру в черепушке пробила, чтоб лишнюю кровь выпустить. Потом за спину взялась. Три месяца лежал, на досках растянутый, дышать и то позволяла через раз. И всё костерила, костерила… столько новых слов узнал!

— Мог бы и предупредить.

— Да… как-то… потом уже легче стало. Правда, со спиной долго возились. Сидеть научился. Ходить.

— И в седло, — произнёс Даглас мрачно.

— Ну… это уже потом-то, когда разрешили… главное, корсет не забывать и не перенапрягаться. Меня поэтому в столицу и перевели, чтоб полегче. Поспокойней. При дворе же чего, там высший свет, балы, красавицы, лакеи… самое оно, чтобы человеку восстановиться в тишине да покое…

— А сюда чего попёрся? — Даглас опустился на траву.

— Ну так… задание с виду простое. Сопроводить. Приглядеться… к тебе вот, понять, что ты за человек-то такой, — Персиваль вытянул ноги и руки поднял. — Если получится, зацепить. Предложить сотрудничество. Тут же как думалось? Провинция. Тишина. Благодать… птички.

— Свиньи и танерийцы.

— Свиньи с танерийцами в задание не входили, — заметил Персиваль. — Это издержки жизни… я ж не предполагал, что кабана таскать придётся. И вообще, я нормально себя чувствовал! Наш целитель в последний раз вообще сказал, что и корсет убирать можно.

— Но ты не убрал.

— А то… я тебя со своей бабкой познакомлю, тогда всё и поймёшь… лучше я эту сбрую ещё год-другой потаскаю, чем буду ей объяснять, почему это вдруг снять решил.

Персиваль со стоном сел.

И снова лёг.

— Нет, так-то ничего. Просто где-то нерв защемило… в пояснице. Ты иди…

— Куда я пойду?

— Домой, — Персиваль махнул. — Скажи там… скажи, что я остался прикрывать твой отход.

— И свинью.

— Нет, свинью я прикрывать не хочу, но…

— Идти сможешь?

— Не знаю. Дай минуту…

— О чём ты ещё не сказал?

— Ох, дружище Даглас, не задавай провокационных вопросов, — Персиваль перевернулся на живот и встал на четвереньки. — Сейчас… спину чуть выгнуть… нет, не получится… руку дашь?

Даглас протянул, и Персиваль, вцепившись в руку, поднялся-таки.

— Ох ты ж…

— Отпустило?

— Притихло чутка… дойти дойду, но со свиньёй я тебе не помощник. Слушай, может, всё-таки тут прикопаем? В ямке там, авось…

— Отставить, — Дагласу было откровенно жаль свинью, которая, возможно, вообще была не при делах. Жила себе спокойно, и тут раз и угодила в центр международного конфликта. Наблюдалось во всём этом некое, так сказать, сходство с собственной его, Дагласа, судьбой. — Свинью я дотащу…

Он присел и, примерившись, взялся за копыта.

— На спину закину и… пойдём… но только свинью. На двоих меня точно не хватит. Ты, главное, следи, чтоб она не очнулась.

— Не очнётся… я так как-то одного… клиента паковал. Нужно было тихо переправить, а ехать три дня по горной дороге, там укрыться вообще негде. Я его и приголубил заклятьем. А сверху — навоз накидал. Что? Навоз в горах — это ресурс и какой! Будь он в сознании, не дался бы, а так нормально доехали. Правда, провонялись…

Персиваль снова потянулся и охнул.

— Чтоб… точно защемил… мазь у меня где-то оставалась… слушай, а если мы соврём, что меня подло ранили враги? Кстати, почти и не ложь. Я ведь ранен на службе…

— При переносе свиньи, — туша лежала на плечах. Вес её придавливал к земле, но меж тем не казался неподъёмным. И шёл Даглас довольно бодро. Пытался. — Не поверят. Кстати, у тебя ноги заплетаются, как у пьяного…

— Это тоже последствия. Когда нерв прихватывает, то я их чувствую не особо. Слушай, а у меня мысль!

— Уже страшно.

— Да нет! Если за домом следят, то два пьяных гвардейца — это понятно и безопасно!

— А свинья? Два пьяных гвардейца и их свинья?

— Ну… не свинья! Мы её переоденем!

— Издеваешься.

— Да нет же! Пойми, одно дело — если мы попытаемся пробраться в дом, скрываясь. Во-первых, мы не знаем, от кого скрываться и где затаилась разведка, какой у неё угол обзора, какие возможности. Вдруг следят с использованием артефактов, а у танерийцев их хватает. Во-вторых, человек, который прячется и крадётся к дому, априори привлекает внимание. А вот если мы пойдём прямо! Гордо! Можно сказать, нагло даже, как подобает пьяным гвардейцам… так вот, наблюдатель поймёт, что мы ни о чём не догадываемся!