Потолок приподнялся, а снизу проступили дополнительные рёбра-арки. И голем, получив место для движения, привстал. Неловко переставил переднюю ногу. Потом вторую… и с другой стороны.

Огромная туша голема словно танцевала на месте. Но с каждой секундой конечности двигались всё более уверенно. Вот, наконец, «Скорпион» качнулся влево и вправо. Пригнулся, вытянул конечности и втиснулся в дыру.

Хвост его резко дернулся, и рывок этот едва не опрокинул голема на бок. В какой-то момент даже оказалось, что ещё немного и вся эта туша попросту рухнет на Киллиана, но нет, покрытые стальной бронёй ноги скользнули шире и голем замер. Потом всё-таки сделал шаг, уже вполне уверенный.

И ещё один.

Снова замер.

Дёрнулся, опускаясь, чтобы выбраться в свежесозданную дыру.

— Знаешь, — произнёс Киньяр, глядя, как медленно и аккуратно уползает в дыру суставчатый хвост, при этом умудряясь не задеть ни стены, ни землю. — Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что далеко не все юные тэры умеют управлять боевыми големами.

— Согласен. Будем считать, что нам просто повезло!

В работе некроманта есть свои преимущества, и свои недостатки. Причем порой крайне сложно понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Я зажала нос пальцами.

Пожалуй, вонь однозначно относилась к недостаткам. Но вот медленное движение органической массы, по поверхности которой разбегались зеленоватые всполохи силы, мягкий свет кристаллов и скорее ощутимый, нежели слышный, гул оживающих рун — успокаивали. Жезл тянул нити энергии, сплетая их, чтобы связать единую структуру заклятья. И все это в тишине.

Почти.

— Пчхи, — Патрик спешно вытер нос рукавом. — Звиняйте.

Я кивнула.

Рука не дрогнула, заклятье не оборвалось. В конце концов, опыт у меня имелся. Правда, Карлуша не чихал, а шутиху подбросил и аккурат в тот момент, когда я одновременно замыкала звезду подчинения и направляла энергию в покойника, которого требовалось поднять.

Поднять еще получилось, а вот с подчинением как-то оно не задалось. А главное, и покойник попался с на диво поганым характером.

И граф. И маг.

И редкостная скотина. Вместо того, чтобы отнестись к произошедшему с пониманием и просто рассказать, в какой части сада закопаны семейные драгоценности — а сад размахом вполне соответствовал титулу — он бодрым галопом пронесся мимо. Правда, задержался ненадолго, чтобы отобрать у слегка нетрезвого наследника початую бутылку вина. Кстати, наследника я предупреждала, что не надо ему при ритуале присутствовать. Но кто ж меня слушает? Новоявленного графа, к слову, покойный обматерил, обозвав бледной немочью и другими, куда более точными, но матерными эпитетами. Потом задрал юбку супруге наследника, что пряталась за дверью, причем не одна, но с почтенной матушкой… той, к слову, достался хлопок по заднице с громкой, так, что все в замке слышали, оценкой этой задницы.

В общем, мы его до рассвета ловили.

Потом, конечно, контракт выполнили, но впечатления у клиентов остались неоднозначные. Тем паче, что как выяснилось, драгоценности граф, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, ещё при жизни пропил. Так что наследники получили пустой ларец и осознание несправедливости бытия, а мы с Карлушей — хорошую порку. Неделю потом не могли сидеть. Ему досталось за дурацкие шутки, и, как я считаю, совершенно справедливо. А мне — за излишнюю впечатлительность, которая для некроманта — роскошь. Причем непозволительная.

Следующие полгода папенька очень старательно над нервами работал.

Моими.

Собственные его к этому времени были уже закалены. Однако это ж мелочи… в общем, сейчас рука не дрогнула, вязь не прервалась.

И заклятье легло, как надо.

А работалось в подвале и вправду отлично. Изоляция великолепная. Силовые потоки стабильны, уровень помех минимальный.

— Ух! Бурболки! Извините! — Патрик, оставленный мной скорее, чтоб на глазах был, чем из надобности, шею вытянул. — Хорошо пошли! Мне мамка сказывала, что как большой пузырь пошел, то, значится, и пора кидать.

— Что кидать?

— Так, что есть, то и кидать. Раньше-то мясо, но это в холодную надобно, а потом уж репу, травы, коренья всякие… вкусно было.

Я поглядела на булькающий раствор.

— Это не похлебка. Это исходный раствор. Правда, концентрация слабовата…

И будь у меня меньше сил, фокус бы не удался, но правило Террита Кромешного давало шанс. Взаимная компенсация материи и силы с учетом коэффициента обратного преображения. Так-то силы у меня, как и дури, с избытком. Так что, авось, да получится.

— Но мы сейчас попробуем… — я взяла первую кость, мысленно пожелав себе удачи. — Видишь ли, все тела построены из одних элементов.

— Да?

— Как из кирпичей. Из кирпичей тоже можно возвести и сарай, и дворец. Зависит от проекта.

Материя принимала силу. И поток был ровным, а значит, добавка в виде скальника сработала. Конечно, концентрация всё одно низковата, но опять же…

— И по сути я сейчас пытаюсь возвести новое строение, воссоздавая плоть.

Решение временное.

Сцепка плоховата, поэтому потребуется дополнительная стабилизация… и уже нормальная, без крыс и непонятной жижи. Нет, сам по себе раствор получился очень даже насыщенным, но примесей многовато, да и в целом состав далек от идеального.

— А теперь… — я успела уловить момент, когда насыщение достигло максимума. Пузыри уменьшились, а после вовсе исчезли, цвет же изменился. Поверхность стремительно светлела, а редкие всполохи силы превращались в пятна, которые устремлялись одно к другому.

— Ух… — выдохнул Патрик и спешно зажал рот руками. сразу обеими.

Ага. Впечатляет.

Я взяла в руки кость и, ощутив отклик, аккуратно положила. Теперь формируем заклятье воплощения, которое не сказать, чтобы сложно, но пару своеобразных узлов имеет. Но мы с жезлом справляемся.

Заклятье воплотилось яркой вспышкой, после которой по воздуху разлился тонкий цветочный аромат. Значит, все правильно. Ага… и блестки есть. Блестки прилипли к желтоватой нижней челюсти, из которой темными камнями выглядывала пара зубов. В общем, лучше кость выглядеть не стала.

Хуже тоже.

Она легла на поверхность органической лужи, а я потянулась к другой.

И третьей.

Патрик наблюдал молча, с восторгом и ужасом, кажется. И с острым желанием прокомментировать процесс. И да, признаю, выглядело все впечатляюще. Кости сперва медленно погружались в светящийся раствор, но не так, чтобы вовсе в нем раствориться. Потоки сил стекались к ним, закручиваясь, накидывая слой за слоем. И следом тянулись за собой органику. Вот появился бугор.

И сделался выше.

Еще выше.

Очертания его менялись, будто кто-то невидимый лепил из моей материи подобие человека. Изначально несказанно уродливого человека, даже скорее фигуры, которая на человека походит весьма отдаленно. Но лишнее сползало, возвращаясь в лужу органики и устремляясь к новому объекту. А фигура становилась плотнее.

Яснее.

И…

— Чтоб тебя! — восхищенный голос Одноглазого раздался под сводами пещеры. — Неужто и вправду получилось?

— А мой халат? — брюзгливо поинтересовался Мэтти Гульден, озираясь вокруг. — И раз уж мне приходится даже после смерти возвращаться на пост, что, прошу заметить, прижизненным контрактом не оговорено, то могу я хотя бы пожелать, чтобы мне выдали новое тело?

— Пожелать — вполне, — согласилась я. — Но если сами.

— А я говорил, надо меньше жрать и больше двигаться! Тогда бы и брюхо не свисало!

— Оно и не свисало! Оно слегка выдавалось. Чтоб ты знал, худых интендантов не бывает! — Мэтти пощупал живот. — Если интендант худ, это значит, он или плохой профессионал, или болен. Но вот сейчас вы слегка переборщили. Можно как-то… немного поубавить во мне профессионализма? В конце концов, я сам по себе достаточно впечатляющ…

— Вы сосредоточьтесь и представьте себе себя, — посоветовала я. — Таким, каким хотели бы видеть.