— Он был сыном приграничного барона. Кстати, из здешних мест. Причём четвертым, кажется… тут биографы разнятся. Главное, что наследником Рори не являлся. Да и наследовать тут особо нечего. Он явился в столицу с тремя серебрушками в кармане и вот…

— Он лежит здесь, — отрезалая. — А скальник устроил в его склепе логово.

Ладно, не устроил. Внутри пованивало, но и только. Иных признаков присутствия твари я не заметила.

— Умеете вы… приземлять, — произнёс комендант с явною обидой.

Я пожала плечами. Не то чтобы усовестилась, скорее стало неудобно. В самом-то деле, человек вон восторгается и искренне. А тут я со своей прозой жизни.

Или смерти.

— Извините. Профессия накладывает отпечаток. Если этот Рори такой герой, то почему он здесь?

Героев хоронят с почестями. Да и род ат Доннах имеет собственный склеп, как и положено старому почтенному герцогскому роду. Так почему же великому герою не нашлось подходящего местечка.

— Не знаю. Он сам покинул столицу и двор. В книге было написано, что он до последнего вздоха служил Королю и стране, но и только.

И выслужил могилу на краю света.

— Хотя… конечно… — протянул тэр Трувор, поднимая рогатину выше.

— Что?

— По одной из версий, род его отца берет начало отсюда. Что его прапрапрадед был первым комендантом…

— Проклятым?

— Вот не надо слушать Патрика. У него все или проклятые, или в процессе, — отмахнулся тэр Трувор. — А вообще это лишь версия. И позднего времени. Она не подтверждена документально, и серьёзные историки считают её сказкой. Вообще, чем легендарней личность, тем больше о ней сочиняют.

Есть такой момент.

Склеп был не сказать, что огромен, но и не мал. Я коснулась стены. Света хватало, чтобы разглядеть её, уныло-серую, кое-как выглаженную, точно возводили склеп второпях. И никаких тебе мозаик, фресок или каменных изваяний. Нет, меня всегда удивляла эта странная манера украшать склепы изнутри. Кому там смотреть на картины со статуями?

Но ведь принято.

А тут вот пустота.

И пространство само гулкое, тёмное. Свет вязнет в этой рыхлой темноте, порой выхватывая обломки чего-то. Всё-таки статуи? Просто огромной? Не похоже. Да и не ставят статуй такого размера. Скорее это каменная глыбина, которую зачем-то затащили внутрь и оставили. Правда, подойдя ближе, я мнение изменила. Судя по размеру этого валуна, склеп возвели вокруг него. Но вот зачем воткнули клинок в боковину?

Я поглядела на коменданта.

Он на меня.

— Это… что? — спросил тэр Трувор. — Так надо?

— Я думала, вы мне скажете, что это и надо ли так.

— Ну… я как-то раньше в склепы не заглядывал. В других тоже такое есть?

— Нет. В других я такого не видел, — я коснулась камня. Тепловатый. И сила в нём чуется. И вряд ли идёт от камня. — А клинок непростой…

О! Табличка!

В камень её вплавили и так, что медные края слегка потекли. Сама табличка успела покрыться зеленью, но текст всё-таки читался.

— За сим правом, что даровано мне Всевышним, оставляю клинок свой и благословение истинному потомку своей крови, буде явится он. А прочие же, взявшие без чести имя моё, пусть катятся в бездну.

Кратенько.

Умел человек выражаться доходчиво.

— Это как понять? — поинтересовалась я и клинок потрогала. Тёпленький. Очень. И главное, сила в нём заперта прелюбопытная. Знакомая. Не родная, нет, но близкая по сути. Зато понятно, почему кроме запаха иных следов нежити нет. Эта сила явно была неприятна нежити. Вот скальник и наведывался время от времени, то ли с проверкой, то ли с надеждой, что та иссякла. И двери запахом метил, и стены у входа, но дальше заходить не рисковал.

Ну да, склеп — штука такая.

Многим нужен.

— У Рори Северного ветра было трое сыновей, — медленно произнёс тэр Трувор. — Государь щедро наградил его за подвиги. Одарил и землями, и богатством. Приблизил к себе и женил на герцогине ат Доннах. Она оставалась последней из рода. Тогда-то титул и отошёл к Рори. Он много воевал и потом, после. И нет ни одной битвы, которую он бы проиграл…

Одна была.

Вот та, эхо которой обернулось глыбой гранита.

Герцогиня, полагаю, не слишком впечатлилась подвигами и наставила великому полководцу рога. Причём трижды. Выплыло это, полагаю, не сразу. Когда же выплыло, то мужик терпеть не стал и отбыл на край мира, где и скончался, скрутив напоследок якобы сыновьям большую фигу.

Или не очень большую. Род ат Доннах и ныне здравствует, в отличие от самого Рори.

— Если всё так, то понятно… — он провёл ладонью по камню. — Мне всегда казалось, что его останки лежат в семейной гробнице. Род ат Доннах гордится славой предка…

Который предком не был.

Тоже случается.

— А на самом деле он тут, значит… остался. И перенести останки они не смогли.

Я думаю.

Чуется, эту глыбину так просто не сковырнёшь. А уж с заклятьем, которое наверх бросили, и вся коллегия магов не справится.

Феи, они чаровать умеют.

— И меч не достали. Поэтому о нём больше никто и не упоминал, — руки коменданта потянулись к мечу. — Это ведь не просто меч, если я правильно понимаю… это Дух Зари.

Заря там или нет, но то, что меч непростой, было издали ясно. А тут ещё и светиться начал. Та часть клинка, что из камня выглядывала.

Синеватеньким.

И ярко так.

— Когда Рори был молод, он встретил фею…

— Сочувствую, — сказала я искренне. Потому что встречать фей лучше в сказках. Там они добрые, мудрые и милосердные. Нет, они и на деле такие, только вот доброта с мудростью у них собственные, а милосердие в фейском понимании вообще до крайности своеобразная вещь.

— Он спас её из плена. А она отплатила ему любовью. Когда же пришла пора расставаться, потому что ни одна фея не может остаться со смертным надолго…

Скучает.

А со скуки начинает развлекать себя. И благо, матушка моя эту свою особенность знала. И мне объяснила, что она меня, конечно, любит, но для всех, в том числе меня самой, будет лучше, если это будет любовь на расстоянии.

— Она вручила ему клинок, способный разрубить и сталь, и камень, и чары… он разрушит любые… в той атаке големов прикрывал танерийский гранд-мастер. Он создал огненную стену, которая должна была бы испепелить наглецов, но Рори взмахом меча рассёк её… как думаешь, если я прикоснусь…

— Думаю, он не обидится.

Потому как, чую, упокоился Рори надёжно, иначе бы уже вышел или послушать, или внести в рассказ правки.

— Да, пожалуй, — комендант всё же не решался, хотя и не мог отвести взгляда. — Этот клинок всегда был с ним. Даже при дворе. Ему даровали особое высочайшее разрешение. Говорят, что за этот меч Рори многое предлагали.

Я думаю.

Полезная же штука. А он её в камень воткнул.

— И земли, и деньги… как-то даже вес самого Рори, правда, версии расходятся, в золоте или бриллиантах. Но он отказывал. А когда клинок попытались украсть, тот сам покарал наглецов. По легенде Дух Зари признавал лишь одну руку — хозяина.

Фейская магия, она и не на такое способна.

Ладонь коменданта нежно коснулась рукояти, и клинок издал печальный звон. А синий свет стал ярче. Ему, чую, надоело торчать во тьме и тишине.

— А в этих легендах или книгах твоих не сказано, куда он делся?

— По одной из версий к умирающему Рори явилась фея, и он вернул ей подарок.

Это вряд ли. Если феи дарят, то от души. Захочешь — не вернёшь.

— По другой — клинок выкупила корона, однако совладать с ним не смогла, поэтому спрятала в сокровищнице. На самом деле этой истории полторы сотни лет, так что про него немногие помнят сейчас.

— Но вы помните?

— В детстве я любил читать.

— Не любовные романы, надеюсь?

— Что? — комендант обернулся. — Нет, конечно. Что за странное предположение? Я читал жизнеописания великих полководцев. Мой гувернер полагал, что это полезно. А поскольку вторым вариантом были жизнеописания святых, то, как понимаете…

Тэр Трувор выбрал полководцев и увлёкся.