— Что значит — не надо? — мрачно произносит он. — Он разрушал нашу семью. Он почти добился своего. Он...

— Я знаю, — говорю я. — Но не стоит. Он не заслуживает того, чтобы мы тратили на него время. Он не заслуживает того, чтобы ты из-за него потерял покой или полез в какие-то разборки. Не надо, правда.

Я тяну Эспена за руку и заставляю сесть на кровать, забираюсь на него сверху и обхватываю за шею. Теперь мы сидим лицом друг к другу. Я вижу, как внутри него борется желание отомстить и желание успокоиться.

— Алина... — начинает он.

— Всё это уже неважно, — произношу я спокойно. Злость уходит. Я в руках Эспена, мы смогли всё преодолеть. Так зачем продолжать ворошить этот кошмар? — Мы вместе. Мы семья. Это главное. Кирилл не заслуживает того, чтобы мы думали о нём.

Эспен молчит. Потом медленно откладывает телефон и сжимает меня сильнее в своих объятиях. Несколько мгновений переваривает мои слова.

— Ты права, — говорит он тихо и целует меня в щёку. — Он не заслуживает.

— Главное, что мы вовремя опомнились, — говорю я. — Мы с тобой. Мы вместе. Это всё, что имеет значение.

Это самое важное, что нужно вынести из нашей ситуации. Нам нужно сделать выводы, чтобы больше никогда ничего подобного не случалось.

— Может, нам нужно больше общаться, — задумчиво говорю. — Больше доверять друг другу. Не молчать, когда что-то болит.

— Да, — он гладит меня по спине. — Я буду стараться. Хотя это нелегко для меня.

— И я буду стараться, — обещаю я. — Не убегать и не делать поспешных выводов.

Он целует меня в лоб.

— Договорились.

В дверь стучат, и она почти сразу же открывается. Мы с Эспеном поворачиваем головы и смотрим на наших девочек. Лив и Эмма стоят на пороге и смотрят на нас. Сначала настороженно, а потом я вижу, как их лица расслабляются.

Ой, кажется, мы перешли на повышенный тон из-за Кирилла, а они услышали. Решили, наверное, что у нас тут очередной шторм назревает. Бедные наши девочки, пришлось участвовать в эмоциональных качелях родителей.

— Пап, — тянет Лив. — А вы не будете ругаться?

— Нет, — отвечает Эспен. — Мы больше не будем ругаться.

— Обещаешь? — уточняет Эмма.

— Обещаю, — говорит он. — Если мы с мамой и будем бурчать друг на друга, то это будет временно и несерьёзно. Вам не о чём переживать.

— И я обещаю, — добавляю я. — Всё у нас будет хорошо. Теперь точно.

Они заскакивают в комнату и лезут нас обнимать. Я смеюсь и верю в то, что так у нас и будет.

Мы встречаем Новый год у мамы.

Маленькая квартира преобразилась. Она нарядила ёлку, повесила гирлянды, достала старые игрушки, которые я помню с детства. Пахнет мандаринами, ёлкой и пирогами.

На столе куча разных вкусностей — оливье, селёдка под шубой, жаркое, торт. И даже холодец, который я не люблю, но мама упрямо ставила его каждый год и в этот раз тоже приготовила, напоминая мне о прошлом.

Девочки смотрят на это всё с любопытством. Для них это экзотика, необычная русская еда, хотя кое-что я всё-таки дома готовила. Но не так много, сама и не заметила, как перешла на местную кухню.

— А это что? — спрашивает Лив, показывая пальцем на салат.

— Оливье, — отвечаю я. — Попробуй.

Лив накладывает себе порцию. Неуверенно пробует и расплывается в улыбке.

— М-м-м. Вкусно! — удивлённо тянет она. — Папа, попробуй!

Эспен тоже пробует, оценивающе прикрывает глаза на секунду, и потом деловито кивает.

— Хорошо, — заключает он.

Мама смотрит на нас и улыбается. Я вижу, как в её глазах блестят слёзы. Она рада, что я помирилась с Эспеном. С той самой минуты, как мы переступили порог квартиры, она наглядеться на нас не может. Я знаю, что она счастлива. Она ведь сама говорила мне, что я совершаю ошибку, уходя от мужа.

К тому же Эспен постоянно проявляет знаки внимания мне. Прикосновения, взгляды, переплетённые под столом руки. Конечно, мама замечает. Понимает, что мы справились со своими проблемами.

— Ну, за Новый год! — мама поднимает бокал с шампанским. — Чтоб все были здоровы и счастливы!

— За здоровье! — говорит Эмма, поднимая стакан с вишнёвым компотом.

— За счастье! — добавляет Лив.

Мы чокаемся, пьём.

— А можно мы останемся у бабушки? — спрашивает Лив спустя время.

— На ночь? — тяну я удивлённо.

Мы не планировали оставаться. Думали, вернёмся под утро домой или насколько нас хватит. Хотя, конечно, здесь есть свободная комната, ведь тётя Лариса всё ещё гостит у своей семьи. Но я даже не знаю, удобно ли будет…

— Да. Мы хотим. Бабуля нам обещала рассказать про твоё детство, — добавляет Эмма.

Я смотрю на маму. Она подмигивает мне.

— Пусть остаются, — говорит она с улыбкой. — Мы отлично проведём время вместе. А вы… отдохнёте, погуляете.

Я смотрю на девочек. Вижу их хитрые глаза. И до меня доходит. Они придумали это специально. Они хотят, чтобы мы остались одни с Эспеном. Будто понимают, что после всей бури, что была между нами — нам нужно время, чтобы восполнить всё, поговорить, помириться окончательно.

Маленькие ещё, но уже такие взрослые.

— Ты не против? — спрашиваю я Эспена.

— Конечно, нет. Если всех всё устраивает, то я только за.

Мама встаёт, подходит ко мне, обнимает.

— Идите, — шепчет она. — Я присмотрю за ними. Всё будет хорошо.

Я смотрю на неё, и чувствую, как внутри поднимается волна благодарности.

— Спасибо, мам, — шепчу я.

— Не за что, дочка. Вы заслужили этот вечер.

Наевшись до отвала, наобнимавшись с мамой и дочками, мы с Эспеном выходим на улицу, держась за руки. Медленно идём, прислушиваясь к шуму на улице. Кое-где слышны взрывы фейерверков, кто-то кричит и смеётся. А мы просто неторопливо бредём всё дальше и дальше, предвкушая, чем закончится этот вечер.

Первый день года, который мы проведём вместе. Впервые за много лет мы будет в этот день одни.

— Спасибо, — говорю я. — Что приехал.

— Я не мог иначе, — отвечает он. — Я не мог тебя потерять.

Мы идём дальше, сжимая пальцы друг друга. В голове много чего крутится, но я не знаю, как начать. Уверена, что мы должны стать более открытыми, мы будем стараться…

— Ингрид приезжала к тебе? — вырывается у меня вопрос.

Эспен косится на меня. Вижу в его глазах удивление.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что она… Я слышала, как твоя мама сватала тебе её, а потом встретила её в тот вечер перед вылетом. Ингрид обещала мне, что будет тебя развлекать, — выдыхаю я на одном порыве и краснею.

Отчего-то становится неловко всё это вспоминать, но я поклялась себе, что больше ничего не буду скрывать от мужа. И да. Я ревную. До безумия ревную его к подруге детства. Я помню её хищный взгляд. Она уже тогда ждала с нетерпением, когда сможет подобраться к Эспену.

И тут я слышу его смех.

— Ты ревнуешь, — хмыкает он.

— Да, — бурчу я. — Ингрид положила на тебя глаз. Мы были в ссоре, так что…

— Так что я переживал о том, что мы в ссоре, Алина. И я не думал ни о чём другом. И с Ингрид я не виделся, потому что был занят всё это время работой. Специально старался закончить всё быстрее, чтобы успеть приехать к вам.

Я улыбаюсь. Будто с плеч свалилась вся тяжесть этого мира. Выдыхаю. Кладу голову ему на плечо. Идём близко. И я расслабляюсь. Я же слышала голос Эспена, когда мама ему про Ингрид говорила. Он её оборвал. Он меня любит.

— Я хочу ещё одну дочку, — неожиданно произносит Эспен и останавливается.

Я спотыкаюсь, а он притягивает меня к себе в объятия и смотрит мне в глаза. Его лицо озаряется светом рассыпающегося в небе фейерверка. А я вдохнуть не могу. Потому что это именно то, о чём я думала почти весь день. Прямо с сегодняшнего утра. Точнее, уже вчерашнего.

— Ты серьёзно? — шепчу я.

— Или сына, — пожимает он плечами. — Не важно. Я хочу, чтобы у нас был ещё один ребёнок. Чтобы ты снова была беременной. Я хочу снова быть с тобой в роддоме. И неважно, мальчик это будет или девочка, главное, чтобы это был наш малыш. Ну что, согласна?