Вылетаю из подсобки, несусь к бару. Дыхание сбито, ладонь горит огнём, сердце колотится, как безумное, в ушах стоит звон.

Только войдя в зал, я замедляюсь. Пытаюсь перевести дыхание и прийти в себя. Иду к Сергею с решительным видом, чтобы сообщить о пьяном клиенте, который приставал ко мне, но краем глаза замечаю, как Кирилл выходит из служебного коридора вслед за мной.

Я застываю. Не смотря на меня, он подхватывает своё пальто и идёт на выход, чуть пошатываясь. Наверняка, всё ещё злой на меня. Наверняка, думает о том, что я зараза, которая никак ему не даётся.

За ним закрывается дверь, но я не чувствую облегчения. В груди всё равно всё клокочет, страх продолжает пульсировать в теле, а в голове поселяются разные мысли.

Я иду за стойку, поправляя волосы. Натягиваю дежурную улыбку, смешиваю коктейли, общаюсь с посетителями, но всё это происходит на автомате, а внутри меня идёт другой процесс. Я усиленно думаю, как распутать тот клубок лжи и обмана, который возник между мной и Эспеном.

И впервые со дня, как я увидела мужа, обнимающегося с другой женщиной, во мне зреет уверенность, что всё это было одной большой подставой.

На следующий день я просыпаюсь с тяжёлой головой после вчерашнего кошмарного вечера.

Почти всю ночь я не спала. Ворочалась, думала обо всём, что произошло со мной в последнее время. До появления Кирилла всё было так понятно и предсказуемо. Я была счастливо замужем, я никогда не сомневалась в Эспене. У меня всё было хорошо.

И вот моё прошлое ворвалось в мою жизнь с ноги. И всё полетело к чертям собачьим.

До сих пор чувствую на себе твёрдую руку Кирилла и его горящий взгляд. Подсобка, темнота, запах алкоголя, его тело, прижимающееся к моему. И пощёчина. Звук, с которым она отдалась в тишине.

Я выключаю будильник, смотрю на потолок. Девочки ещё спят. В соседней комнате тихо, слышно только их ровное дыхание. Я встаю, иду на кухню, завариваю кофе. Вчерашняя усталость всё ещё сидит в теле, но в голове впервые за много дней появляется странная ясность. Будто пощёчина отрезвила не только Кирилла, но и меня.

Всё слишком совпадает.

Слишком.

Кирилл появляется в Ставангере, на том же корпоративе, и сразу же эти девушки за спиной, их шёпот про «горячего в постели». Кирилл оказывается рядом, когда я стою на террасе и смотрю на Эспена. Кирилл ведёт меня домой, обнимает, утешает, а потом исчезает, чтобы через несколько дней появиться в моём доме с булочками.

А теперь Кирилл в Москве. Появляется как ни в чём не бывало в баре, где я работаю, после того как я сказала ему, что не хочу возобновлять с ним общение.

Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей».

Я допиваю кофе и открываю ноутбук.

Вчера, когда я вернулась домой, я открыла сайт института и нашла в отделе морских млекопитающих Игнунн. Ту самую рыжую красотку, новую сотрудницу, которая почти в разводе и вешалась на Эспена. Я написала ей на почту, не зная толком, что хочу услышать от неё.

«Здравствуйте, Ингунн. Извините за беспокойство. Это Алина, жена Эспена. Я хотела бы поговорить с вами, если вы не против. Нам нужно кое-что обсудить. Если можете, позвоните мне, пожалуйста».

И оставила ей ссылку на свою соцсеть.

Вздыхаю. Открываю почту и вижу её ответ.

«Привет, Алина! Конечно, я помню тебя. Конечно, я позвоню. Напиши, как будешь свободна, я сразу наберу. Моя ссылочка, добавляйся в друзья».

Я прохожу по ссылке и вижу её профиль. Добавляю в друзья, просматриваю фотографии. Она с мужем, с детьми, с коллегами, на корпоративах, на пикниках. Она выглядит на них такой доброй и простой, что это совсем не вяжется с тем образом разлучницы, который я нарисовала в своём воображении.

Просто женщина. Мать двоих детей. Коллега Эспена.

Я долго смотрю на её фото. Потом пишу сообщение, что готова к разговору. Отправляю.

Смотрю на экран, пытаясь осознать, что я вообще творю. Зачем я ей пишу? Что я хочу услышать? О чём мы будем говорить? Будто разговор поможет мне расставить всё по местам. Но дело уже сделано, через две минуты я вижу входящий звонок.

Отвечаю.

— Алина? — раздаётся бархатистый, весёлый голос. — Привет! Я так рада, что ты написала. Как ты? Как девочки? Эспен говорил, что вы уехали в Москву. Надолго?

— Привет, — выдыхаю я и с трудом сглатываю ком в горле. — Да, мы в Москве сейчас. На каникулах.

— Как здорово! У вас, наверное, тоже всё в снегу? У нас, представляешь, снегопад. Эспен сказал, что такой огромный снегопад впервые за десять лет! Я пыталась напрячь память и вспомнить, и, кажется, так и есть.

Имя мужа болезненно отзывается в груди. Всё сжимается, и я прикрываю глаза. Он там, в снегопаде, среди своих коллег. А через два дня наступит Новый год, который впервые за наши совместные годы мы проведём порознь.

То ли из-за ошибки, то ли потому, что действительно всё разрушилось до основания. Если второе — понятно, а если первое… то я теперь не знаю, как мы сможем всё восстановить.

— Ингунн, — пытаюсь сосредоточиться на разговоре и затолкать свою боль куда подальше. — Я хотела спросить... как он?

— Эспен? — она замолкает на секунду. — Он... ну, он держится. Но я вижу, что ему тяжело. Он очень скучает. Совсем на нём лица нет.

В груди снова ёкает. Я никак не ожидала такого ответа. Думала, она скажет что-то дежурное. Вообще не понимаю, почему вопрос сорвался с губ.

— Правда?

— Правда. Мы все переживаем за него. Он стал каким-то замкнутым. Даже больше, чем обычно, а ты ведь и сама знаешь, какой он молчаливый. Теперь он на работе сидит до ночи, не разговаривает почти ни с кем. Я думала, может, у вас что-то случилось? — она делает паузу. — Но я не хочу лезть не в своё дело.

— Ингунн, — шепчу я, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Скажи... ты слышала что-то подозрительное про моего мужа в институте? Что он... с кем-то встречается?

В наушнике возникает долгая пауза. Я даже думаю, что связь оборвалась, но через секунду снова раздаётся голос Ингунн. Только теперь он звучит серьёзно.

— Что? Алина, о чём ты?

— Я просто хочу знать.

— Ты думаешь, что Эспен... — она замолкает. Потом говорит громче, как-то возмущённо. — Что ты! Это невозможно! Эспен только про тебя всегда говорит. Только про тебя! Он никогда ни с кем даже не флиртует, я вижу его каждый день. Он — образец верности. Я не знаю, что ты там подумала, но выбрось эти глупости из головы!

У меня перехватывает дыхание от такой горячности. Может я и дурочка, но по какой-то неведомой причине её голос внушает мне доверия. Звучит так искренне, негодующе. Будто я пытаюсь навешать гадость на святого человека.

Смешно. Кирилл ведь вчера так мне и сказал:«Он тебе изменял, может, кучу лет, а ты пребывала в уверенности, что он святой».

— Я слышала на той вечеринке, как меня обсуждали за спиной, — признаюсь я. — Слушала, как говорили, что Эспен с кем-то спит.

— Кто? — голос Ингунн становится жёстким. — Кто тебе это сказал?

— Две девушки. Я не знаю их имён. Они стояли у меня за спиной и говорили про него. Про то, что он горячий в постели.

Ингунн молчит, обдумывает. Может пытается вспомнить что-то.

— Это невозможно, — говорит она наконец. — Разве что он невероятный конспиратор, но я представить себе не могу, с кем бы он мог быть... Алина, может, это был просто дурацкий розыгрыш? Может кто-то неудачно пошутил?

— Не знаю.

— Послушай, — голос Ингунн становится мягче. — Я не знаю, что ты видела и слышала. Но я точно знаю, что Эспен любит тебя. Он всегда говорит о тебе с таким теплом. Когда так говорят, когда восхищаются своей женой — это точно любовь. Вот я со своим Лукасом из-за этого почти и рассталась. Может ты слышала? В общем-то муж совершенно не ценил меня. Как я думала. Но я рада, что мы с ним поговорили. Кстати… вот тебе и мой непрошенный совет. Вам с Эспеном просто нужно поговорить! Уверена, что это всё недоразумение!