— За то, что ты изменяешь мне с этим твоим московским дружком, — говорит Эспен с горечью, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я замираю. На секунду забываю, как дышать. А потом на меня накатывает обида и злость. Девочки сказали ему про парк. Ну конечно! А он сразу поверил, что это что-то да значит. Сразу поставил мне клеймо изменщицы.

— Что? — выдыхаю я. — Эспен, ты заключил это из того, что он полез меня обнимать при девочках? Я не хотела этого, он сам...

— Не только в парке. Ты ведь ещё в Ставангере с ним виделась. Несколько раз, Алина. Тебя видели мои коллеги с института. Ты ушла с корпоратива с ним. Ещё тебя видела наша соседка с ним, — перечисляет он. — Да я и своими собственными глазами видел, как ты с ним обнималась перед выездом сюда. Ингрид видела вас в городе. Ты уходила из дома, чтобы встретиться с ним накануне отъезда. Ты была с ним. А потом стала встречаться с ним и здесь.

Господи. Я сейчас становлюсь на место Эспена и вижу всё его глазами. И это ужасно. Выглядит всё в точности так, как он описывает. Всё это ведь реально было. Каждое событие, что он описывает — это правда. Ещё и Ингрид успела нас заметить, добавив в копилку провокационного поведения дровишек.

— Кирилл просто друг. Он... это не то…

Я мямлю и чувствую себя ужасно глупо. Оправдываюсь за то, что со стороны выглядит именно так, как решил Эспен. Глотаю слёзы, пытаюсь прийти в себя и нормально объяснить, но в горле ком, будто я стекла объелась.

— Эспен, я тебе не изменяла! Клянусь тебе. Всё вообще не так…

— За объятия с другой женщиной ты выставила меня из собственной спальни, — заключает горько Эспен, напоминая тот вечер после корпоратива. — А потом ты уехала и увезла моих детей. И твой московский друг... он был в нашем доме. Он приходил к тебе, когда дома никого не было, кроме тебя. И ты не сказала мне. Мне об этом рассказала фру Ларсен.

Я краснею. Стыд обжигает лицо. Он прав. Он абсолютно прав. Я обвинила его в том, чего, возможно, не было, а сама позволила другому мужчине войти в наш дом. Обниматься на пороге со мной. Целовать меня в щёку.

— Я могу объяснить...

— Не надо, — он резко отстраняется. Отходит на шаг. Смотрит на меня сверху вниз. — Я знаю. Я знаю, что он значит.

Он достаёт телефон. Что-то нажимает, потом поворачивает экран ко мне.

— Откуда у тебя это? — шепчу я.

Мой взгляд прикован к телефону Эспена. Я смотрю и глазам своим поверить не могу.

Это фотография, на которой я и Кирилл. Фотография, на которой мы целуемся. Снимок старый, ещё со студенческих времён. Я вижу пёстрые обои общежития, мою старую футболку с диснеевской принцессой. Я даже помню тот вечер. Смутно, но помню.

Мы с Кириллом поссорились из-за пустяка. Он опоздал на наше свидание, а я решила, что он променял меня на другую девчонку. Глупости. Просто соседка по общаге мне капала, что такого хорошего парня точно кто-то уведёт. Но потом мы помирились, он рассказал, почему задержался и запальчиво поцеловал меня у дверей моей комнаты.

Кто-то сфотографировал нас, уже и не помню кто. В общем-то потом снимок нам отдали. Он остался у Кирилла. У меня этого точно не было. Та же фотография, которую девочки видели в альбоме моей мамы — это на каком-то семейном мероприятии.

Но вот этот снимок, открытый на телефоне Эспена, точно был у Кирилла.

— Откуда у тебя это? — повторяю я снова и поднимаю на мужа глаза.

— Мне прислали на электронную почту, — объясняет он мрачным тоном. — На днях пришло с неизвестного адреса и без подписи.

Я снова смотрю на экран. На то, как я тянусь к Кириллу и обнимаю его, на то, как я выгляжу на этой фотографии счастливой. Но я была тогда совершенно другой. Я тогда не знала, что такое настоящая любовь. Я думала, что нашла её, но ошибалась.

Всё встало на свои места, когда я повстречала Эспена. Мой будущий муж перевернул всё во мне, он открыл мне, что такое жизнь, что такое это безумное чувство страсти, нежности. Только в его руках я трепетала. Только в его руках я продолжаю таять.

— Это было до тебя, — шепчу я на панике, вцепляясь в руку Эспена. — Это было до того, как я уехала в Норвегию. Ты должен знать...

— Я знаю, — перебивает он спокойно, но всё ещё хмуро. — Я вижу, что фотография старая. Но кто-то хотел, чтобы я это увидел. Кто-то хотел, чтобы я узнал то, что ты мне не говоришь. Алина… получается, этот твой московский друг… на самом деле всё-таки что-то для тебя значит?

— Нет, ничего, Эспен…

— Ты с самого начала говорила всем кругом, что он твой старый знакомый. Но, оказывается, он не просто друг, оказывается он твой бывший… Тот самый, которого ты бросила перед тем, как уехать ко мне? — допытывается Эспен.

Конечно, нужно было сказать сразу ему. Теперь это звучать будет нелепо. Но я настроена поговорить начистоту. Несмотря на то, что пальцы уже замерзают в сапогах, несмотря на то что уже дико устала от всего этого. Если мы продолжим стоять на месте, то вполне возможно превратимся к концу разговора в двух снеговиков.

— Послушай, Эспен, — шепчу я торопливо, заглядывая ему в глаза. — Да, это и есть тот самый бывший. Кирилл. И я уверена, что это он прислал тебе фото. Он хочет, чтобы мы с тобой расстались. Он хочет, чтобы я вернулась к нему. Он…

— Постой, — перебивает меня муж.

Я замолкаю.

Эспен смотрит на меня с таким сожалением во взгляде, что мне становится ещё холоднее. Он глубоко вздыхает. Убирает телефон в карман куртки. Отступает от меня на шаг, отчего моя рука соскальзывает с его предплечья.

Теперь он так смотрит, будто сам собирается нырнуть в прорубь. Я вижу в его глазах отчаянную решимость. Такую же, какая у меня была в баре несколько часов назад.

Сердце томительно сжимается в груди.

— Скажи… ты всё ещё любишь его? Поэтому хочешь уйти? — спрашивает он.

Что?

У меня в одну секунду вспыхивает что-то внутри. Сначала безумный страх, что он действительно верит в это. А через миг ярость. На Кирилла, который вывернул всё именно так, что я теперь выгляжу подлой обманщицей. На себя, что не стала разговаривать с мужем, а предпочла бежать.

Боже. Эспену кажется, будто я хочу его бросить ради бывшего, будто между мной и Кириллом что-то есть. И об этом же думают девочки. Хуже не придумаешь. Всё обернулось настоящей катастрофой.

— Нет! Эспен, — я делаю шаг вперёд и вцепляюсь в его куртку теперь уже обеими руками. Он меня от себя не отцепит. — Я тебя люблю! Только тебя! Никогда никого не было. Никогда не будет. Ты — единственный. Ты же знаешь. Я всегда только тебе одному принадлежала…

Эспен смотрит на меня. Его лицо снова становится непроницаемым, и у меня на глаза набегают слёзы. Он мне не верит. Так же, как и я не верила ему.

— Эспен, послушай… Я думаю, что Кирилл... он просто хочет мне отомстить. За то, что я ушла от него. За то, что тогда бросила его, не досталась ему. Это всё подстава, чтобы разлучить нас. Я повелась на эту историю. Я действительно думала, что ты мне изменяешь, но я теперь понимаю, что это неправда. Всё это было частью шоу. И уверена, что скоро у меня будут доказательства.

— Доказательства?

— Да. Я уже разговаривала с твоей коллегой. С Ингунн. Убедилась, что между вами ничего нет. И написала тем людям, что были в делегации с Кириллом, чтобы узнать, не подговаривал ли он сказать гадости про тебя и меня. Девчонки, что шушукались за моей спиной, может и не знали, что произносят. Но даже без этого… я верю тебе.

Эспен молчит. Смотрит на меня. Я чувствую, как воздух между нами накаляется. Становится невыносимо от того, что между нами зависла эта гнетущая тишина.

— Ты правда веришь мне? — спрашивает он наконец.

— Да, — шепчу я. — Я верю тебе. Прости меня, что я сомневалась. Прости меня за всё.

Он качает головой.

— Я не обманывал тебя, — говорит он. — Никогда. Я же говорил тебе. Я не бросаю слов на ветер.

— Я знаю. Знаю, что ты человек слова. И я не понимаю, как могла так просто в это поверить. Но… так получилось. Уже не изменить того, как я прореагировала, не изменить, что мы с тобой не поговорили, а я сбежала. Но… мы можем исправить будущее.