Конечно. Поговорить… Я этого и хотела, но мой муж не умеет общаться. Он только и делает, что хмуро смотрит и что-то там себе думает. Или дрова колет…

— Да, конечно, — я чувствую, как слёзы подступают к глазам. — Но это ведь не всё. Я видела, как ты его обнимала на террасе. Видела, как поцеловала его.

Уф. А вот это самое сложное. Даже не верится, что я всё-таки решилась сказать это той, кого посчитала разлучницей. Вообще весь этот разговор кажется мне удивительным и странным. Сутки назад я бы и не подумала, что буду разговаривать с Ингунн и изливать ей свою душу и опасения насчёт Эспена.

— Я? — удивлённо тянет она. Замолкает на секунду. — О, я поняла. Я просто поблагодарила его за помощь с проектом. Я поцеловала его в щёку. По-дружески, Алина. Я замужем! У меня двое детей! Я даже в мыслях не допускала такого. Прости, если со стороны показалось как-то по-другому. Ох, я вообще в последнее время была вся завалена проблемами с Лукасом...

— Я поняла, — выдавливаю я. — Всё в порядке.

Ингунн замужем, восстанавливает отношения со своим Лукасом. К Эспену не подкатывала. Выходит, я реально увидела и поняла всё не так? Остаются только эти две девушки, который шептали гадости.

— Алина, — говорит Ингунн задумчиво. — А если это было специально? Может кто-то хотел, чтобы вы поссорились?

Кирилл. Его лицо снова всплывает перед глазами. Его вчерашние слова:«Ты моя. Должна быть моей». Его руки в подсобке на моей талии. Его пьяная злоба, направленная на меня. Его жажда заполучить меня.

Кирилл был на том вечере. Он видел всё. Он подошёл ко мне именно в тот момент, когда я думала, что моя жизнь рушится. И его коллеги нефтяники тоже были там. Девушки же среди них тоже были? Он мог попросить их сказать те слова. Он мог подговорить.

Я закрываю глаза.

— Ингунн, — говорю я. — А можно узнать список всех, кто был на том вечере? Я хочу знать, кто там был из других компаний.

— Список? — удивлённо спрашивает она. — Наверное, он есть. В организационном отделе. Я могу попросить.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Это очень важно.

— Хорошо. Я найду. И напишу тебе.

— Спасибо.

Мы прощаемся.

А я ещё несколько мгновений смотрю в пустоту перед собой, пытаясь понять, верно ли я копаю? И почему внутри зреет ощущение, что только сейчас всё становится на свои места? Будто пазлы сходятся, картинка вырисовывается.

И образ Эспена последних дней особенно чётко проявляется. Он страдал от того, что я ему не верю. Я видела боль в его глазах, видела его злость, и не верила ему. Даже если всё правда, и он был мне верен…

Что со мной не так? Почему я так легко повелась на всё это?

На следующий день я решаю встать пораньше, чтобы мы с девочками смогли сходить погулять. В баре сегодня выходной, а вот завтра нужно будет снова на работу. Я думаю, что нам всем не помешало бы развеяться и проветриться.

На улице, конечно, холодно, но в квартире тоже не особо тепло. Я боюсь, что они начнут сходить с ума от тоски и безделья, поэтому предлагаю прогулку в парк за завтраком. Да и я всё ещё не теряю надежды показать им ту Москву, которую я помню.

— Парк? — вздыхает Лив и смотрит на меня без особого энтузиазма. — Какой парк?

— Здесь недалеко прекрасный парк есть. Там сейчас ёлка стоит, горки и каток. Будет весело, девочки.

— Холодно, — бурчит Эмма.

— Ничего страшного. Оденемся потеплее.

Мы одеваемся. Экипируемся по самый нос. Тёплые куртки, шапки, варежки и шарфы. Я смотрю на них и улыбаюсь. Они у меня такие красивые, такие родные, даже когда дуются. Лив уже почти догнала меня по росту, а Эмма даже чуть выше меня.

Как же быстро мои дочки выросли. Сердце щемит при взгляде на них. Такие серьёзные, но такие ещё дети.

Мы добираемся до парка. И здесь действительно очень красиво. Большая наряженная ёлка. Люди катаются, смеются, пахнет жареными каштанами и глинтвейном. Девочки понемногу оживают. Лив начинает крутиться, рассматривать с интересом лавочки с сувенирами, Эмма замечает каток и тычет в него пальцем.

Ура. Наконец-то их хоть что-то порадовало. Я покупаю им билеты. Я, к сожалению, не могу кататься из-за старой травмы колена, поэтому я сижу на лавочке и смотрю, как они кружатся по льду, и чувствую что-то похожее на спокойствие.

Ну хоть небольшой перерыв в этом бесконечном напряжении. Я даже вижу их улыбки, вижу, как к ним подъезжают другие дети и они перекидываются фразами. По-русски. Можно считать, что ассимиляция проходит успешно.

Потом девочки устают, снимают коньки и подходят ко мне. Раскрасневшиеся, весёлые. Мы идём по дорожке парка. Лив рассказывает, как здорово было кататься, как она познакомилась с какой-то девочкой. Эмма кивает и говорит, что здесь неплохо. Считай, высшая пахлава от подростка.

И тут я замечаю знакомую фигуру в конце аллеи.

От изумления спотыкаюсь. Кирилл! Снова он! Это уже реально похоже на преследование. Он везде меня находит. Может на мне маячок какой-то? Ну серьёзно. Не даёт мне прохода, в сталкеры заделался будто бы.

Он стоит у дерева, смотрит на меня и улыбается. Улыбка у него такая же наглая, довольная, как и всегда. Будто между нами вчера ничего и не происходило. Будто не было подсобки, его жаркого шёпота и моей пощёчины.

— Алина! — он машет рукой, и я вижу, как девочки поднимают глаза и с подозрением косятся на незнакомого мужчину. — Привет! Как удивительно тебя здесь встретить!

Удивительно. Как же.

— Кирилл, — говорю я холодно. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — он пожимает плечами и подходит ближе. — Дышу воздухом. И вдруг вижу тебя. Какая удача!

Угу, удача. Надо же, какое необычное совпадение. Прямо везение найти друг друга в огромном парке. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, кому я говорила о прогулке. Ну уж точно не Карине. После её подставы как не хочется больше распространяться о своей жизни.

Может нас кто-то увидел? Я не обратила внимание, а в парке были мои знакомые? Неудивительно, ведь я почти всё время погружена в свои мысли и заботы.

Девочки смотрят на Кирилла настороженно. Лив прижимается ко мне, Эмма хмурится, скрещивает руки на груди. Они чувствуют напряжение, хотя и не понимают, что не так. А я думаю о том, как бы быстрее свернуть этот разговор.

Меньше всего на свете, я хочу знакомить Кирилла со своими дочками. Он уже вообще меня очень настораживает. Особенно после нашего разговора, что я должна быть его, что мой викинг плохой.

— Алина, — Кирилл всё ещё улыбается. — Можно тебя на минуту? Поговорить?

— Я с девочками. И мы уже хотели уходить…

— Одну минуту, — бросает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста.

Чёрт. Не отделается же. Кирилл не уйдёт. Он будет стоять здесь, ходить за нами, пока не добьётся своего. А то и вообще до дома будет идти. Я уже не знаю, что за человек передо мной.

Перевожу взгляд на девочек. Лив смотрит на меня с тревогой, Эмма — с подозрением.

— Подождите меня здесь, — говорю я дочерям. — Одну минуту.

— Мам...

— Я быстро.

Я отхожу с Кириллом в сторону, на несколько шагов. Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его лицо приобретает уже не нахальное выражение, а раскаивающееся. Жалеет о том, что я ему зарядила?

— Алина, я хочу извиниться, — произносит он. — За то, как я себя вёл. В баре. Это было... неправильно. Я напился и перегнул палку. Прости меня, пожалуйста.

Честно говоря, я не ожидала извинений от него. Но я даже на мгновение верю ему. Выглядит вполне искренним. Что-то внутри меня хочет поверить ему, но в голову лезет вчерашняя картинка. Как он зажимал меня, как я успела испугаться, как мне неприятно было слышать его слова.

Но я не хочу об этом говорить. Проще согласиться и пойти каждому своей дорогой.

Кирилл изменился, я изменилась. И если раньше я считала его близким человеком, а когда встретила в Норвегии даже немного успела поностальгировать, то сейчас всё по-другому. Это не тот Кирилл, с которым я общалась в студенчестве.