Сжимаю пакет с подарком так, что крафтовая бумага хрустит, сминается, грозит порваться. Я злюсь. На Эспена и на то, что я в тупике.

Может остаться?

Остаться. Не улетать. Не давать ей шанса. Заявить свои права перед этой идеальной куклой. Прижать Эспена к стенке и сказать:«Если ты хоть раз посмотришь на сторону, я убью тебя собственными руками».

Но я не могу. Как простить то, что уже случилось? Как закрыть глаза на то, что я уже видела его в объятиях другой? Как делать вид, будто не было этих недель охлаждения между нами и его чёртового молчания?

Я не могу остаться. Потому что каждый день здесь — это пытка. Потому что я смотрю на него и не знаю, верить ему или нет. Его молчание убивает меня быстрее, чем любая ложь. Оно просачивается под кожу, застревает в груди, превращается в ледяную сосульку, которая растёт с каждым днём.

Надо возвращаться домой. Решение уже принято. Я должна проверить документы, чемодан. Всё должно быть готово. Всё пройдёт завтра идеально.

Только собираюсь пойти дальше, как чувствую будто рядом со мной кто-то останавливается. Ощущение, словно это ко мне. Потому что чужой взгляд обжигает меня, заставляя тело напрячься.

Я оборачиваюсь.

В двух шагах от меня стоит Кирилл. Чёрное пальто распахнуто, шарф развевается на ветру. Он растягивает губы в улыбке. В привычной дерзкой, наглой улыбке, которая в двадцать лет сводила меня с ума, а сейчас... сейчас она кажется просто тёплой.

Будто он просто рад меня видеть.

— Привет, — выдыхаю я.

— Привет, — говорит он. — А я тебя ищу.

— Ищешь? Зачем?

— Ну да, ищу. Хотел узнать, как ты. Сначала написал, но ты не прочитала. Позвонил, а ты не отвечаешь. Пришлось ехать к тебе. А твоя соседка сказала, что ты ушла в сторону центра. Вот я теперь здесь брожу, ищу. И наконец-то нашёл.

Я смотрю на него. На его улыбку. На снег, который тает в его волосах, превращается в капли и стекает по вискам. Он выглядит таким довольным, что нашёл меня.

А у меня волосы на затылке шевелятся при мысли, что он пытал вопросами фру Ларсен. Очередное доказательство для пытливой соседки, что между мной и Кириллом что-то происходит.

Я даже не знаю, как реагировать. Устала. И Кирилл… да что я ему скажу? Что он портит то, что итак уже разрушено? Плевать уже. Завтра я улетаю, завтра все слухи и домыслы останутся где-то далеко-далеко.

— Давай пройдёмся, — он кивает в сторону набережной. — Или кофе выпьем. Или просто постоим, но только, пожалуйста, не здесь. А то сдует.

— Я не хочу кофе, — говорю я. — И… мне домой пора.

— Дай мне хоть пять минут? Просто постоим. Только подальше от ветра.

Он берёт меня под руку. И я даже не сопротивляюсь. Потому что сил нет. Пусть ведёт, пусть болтает. Может хоть это отвлечёт меня от хоровода мыслей в голове. Я просто дико устала от всего этого.

Мы отходим от моста. Останавливаемся у фонаря. Свет падает на нас жёлтым кругом, снег кружится вокруг, создавая ощущение, словно мы стоим в снежном шаре. Красиво, наверняка, хоть мне сейчас и не до красоты.

— Ты уезжаешь? — спрашивает Кирилл, наблюдая за проходящими мимо людьми.

— Да. Завтра. А ты как узнал?

— До меня дошли слухи.

— От кого?

— Маленький город. Все всё знают, — усмехается он, увиливая от темы. — К тому же фру Ларсен очень... разговорчивая.

Я вздыхаю. Ну конечно. Фру Ларсен и здесь разболтала всё. Работает по всем фронтам, выдавая информацию и врагам, и союзникам. Ей лишь бы страсти кипели. Зачем смотреть сериалы, когда у соседей своё бразильское кино крутят в прямом эфире?

— И надолго вы уезжаете? — спрашивает Кирилл.

Я молчу. Сказать «навсегда» не могу, да и не хочу. Я и сама не знаю, насколько затянется поездка. Мне всё равно нужно будет когда-то вернуться в Норвегию, чтобы заняться бракоразводными делами.

— На каникулы, — отвечаю я, пожимая плечами. — До шестого января.

Кирилл поворачивается ко мне. Смотрит в глаза.

— А я через неделю тоже возвращаюсь в Москву, — произносит он многозначительным тоном. — Конференция заканчивается.

Я киваю. Конечно, он летит на родину. Он же не собирался здесь оставаться.

— Может, встретимся? — спрашивает он, пронзая меня внимательным взглядом. — Кофе выпьем вместе. Вспомним молодость.

Он берёт меня за руку. Аккуратно гладит мои костяшки, будто я стеклянная. Я опускаю взгляд вниз и смотрю на наши соединённые руки. Хочется отдёрнуть, но я несколько секунд просто перевариваю. Его слова, его прикосновение.

Наконец картинка щёлкает и все запчасти встают на свои места.

Понятно. Всё становится понятно.

Я медленно отстраняюсь. Забираю руку и прячу в карман.

— Прости, Кирилл, — выдыхаю я.

Он замирает.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — я поднимаю глаза на него. — Но я не могу.

Кирилл смотрит на меня с недоумением, а потом до него доходит, что я отказываюсь. Он будто не ожидал, что я скажу ему «нет». В его глазах вспыхивает что-то похожее на злость, я вижу, как сжимаются челюсти, и по скулам идут желваки.

Моргаю в удивлении, но через секунду всё опять, как было. Он снова смотрит на меня спокойным взглядом и на губах — лёгкая усмешка. Такая привычная и нормальная.

Но я же видела… Почему он разозлился?

— Не можешь? — переспрашивает он нейтрально.

— Не могу. Правда. Я его всё ещё… люблю.

Слова вырываются сами. И я застываю в шоке. Не знаю, зачем так сказала. Но это правда. Я понимаю, что Кирилл хочет возобновить отношения, хочет, чтобы я дала ему второй шанс. А может просто желает добраться до меня, ведь я так и не была его полностью, не так долго мы были вместе. Незакрытый гештальт или что-то такое…

В любом случае, я уже ляпнула. И я еду в Москву не за любовными приключениями. Одноразовые отношения без обязательств меня не интересуют, а открывать сердце кому-то другому — невозможно. Я вообще не уверена, что смогу когда-нибудь полюбить ещё кого-то.

Кирилл снова сжимает челюсть. Потом вздыхает и медленно выдыхает.

— Ну, что ж, — говорит он. — У тебя есть мой номер. Я всё равно буду ждать.

— Кирилл...

— Я серьёзно, — перебивает он. — Вдруг ты передумаешь. Или просто захочешь поговорить со своим другом.

Даже не знаю, что и сказать. Он так хочет добиться моего расположения, что мне уже неловко. Сначала проводил меня домой после моей личной катастрофы, потом привёз кофе и предлагал помощь, теперь хочет встретиться в Москве…

В моей жизни его стало слишком много.

— Пойдём, — говорит Кирилл. — Провожу тебя до дома.

— Не надо, я сама...

— Провожу, — повторяет твёрже. — Не спорь.

Чёрт. Ладно. Пусть. Ведь, может быть, мы больше никогда и не увидимся. Разве что случай снова нас случайно столкнёт.

Мы молча идём по набережной. Снег скрипит под ногами. Ветер утих, стало тише, но холоднее. Я смотрю на свои ноги в сапогах, прижимаю к груди пакет с маминым подарком. Пытаюсь не думать ни о чём.

Вот только Кирилл идёт рядом. И невольно я задумываюсь о том, какое интересное чувство юмора у жизни. Не думала, что когда-то встречу его снова, а сейчас кажется, будто все обстоятельства толкают меня в его объятия. Только не будет этого. Не могу я так.

Мы доходим до моего дома. Останавливаемся у калитки. Снег всё падает и падает. Я поднимаю глаза на окна. Свет горит. Значит, девочки уже дома. Ждут меня. А никто даже не звонил.

Ах да, Кирилл же сказал, что я не брала трубку. Может разрядился телефон? Я и не проверяла. Может меня потеряли дочки? Надо скорее идти.

— Спасибо, что проводил, — говорю я.

— Не за что, — Кирилл поворачивается ко мне. — Береги себя, Алин.

Он наклоняется и обнимает меня. Крепко, по-дружески, но мне отчего-то всё равно неудобно. Дежавю прямо. Снова мы стоим перед моим домом, снова обнимаемся. Но я хотя бы в этот раз не хочу плакать. Потом Кирилл наклоняется и целует меня в щёку.

Ох. А вот это точно лишнее.

— Удачи, — шепчет он, отстраняясь.