Взгляды полицейских с интересом падают на мою грудь. Я тут же запахиваю пеньюар посильнее и чувствую, как вспыхиваю.

— Марго, ваш муж вам изменял? — желая замять неловкость, спрашивает Туманов.

Я напряженно сглатываю. Таращусь на свои руки. Краем глаза замечаю, как Ника на кухне закатывает глаза.

— Не думаю… по крайней мере, я этого не замечала. У него бизнес в фитнес-индустрии, а там, сами понимаете, много красивых женщин. По работе Саша с ними тесно общался. Он помогал им создавать привлекательные тела. Обычно я не придаю этому значения. Не лезу в его дела. У меня своя тихая гавань, в которую он возвращается, чтобы выдохнуть перед очередным сражением.

— А вы работаете?

— Не совсем. Я писательница. Пишу книги в основном дома. До вчерашнего дня наша с Сашей семейная жизнь была похожа на маленькое болотце без малейшего дуновения ветерка. А сегодня я проснулась посреди ночи от того, что мой муж тихо выходил из нашей спальни с двумя чемоданами. Ему вдруг срочно понадобился отпуск, чтобы отдохнуть от семьи.

Ника заносит в столовую поднос с кофе.

— А что за экстренный случай произошел с Лерой Преображенской? Раз вы пришли сюда и задаете вопросы, значит, у неё что-то стряслось? — расставляя перед гостями чашки, интересуется она.

Те переглядываются.

— Дело в том, что прошлой ночью Лера Преображенская была убита в своей творческой студии. Убийство произошло примерно с трех до четырех часов утра, — поясняет Туманов.

Ника выкатывает глаза.

— Убита?..

— Да. С ней жестоко расправились с помощью кувалды, которую обычно используют для дробления бетона и камня. Ей размозжили лицо и голову. В общем… неприятное зрелище. Такое уже ничем не восстановишь. Ни один визажист не справится.

Я впадаю в ступор. Язык прилипает к небу. Просто не могу говорить.

Мозг лихорадочно работает. Ну, конечно! В тот момент, когда Лера слушала мое ответное голосовое сообщение, на нее напали и размозжили голову! Вот почему перепалка между нами не была продолжена! Она просто не могла мне ответить.

"Кто это сделал?!" бьет в голову набатом. И от мысли, что Леру мог убить мой муж, по спине ползут противные ледяные мурашки. И так много вопросов рождается одновременно. Это вопросы, на которые пока ни у кого нет ответа.

Звон упавших столовых приборов заставляет нас резко обернуться. В арочном проеме, который соединяет кухню и столовую, стоит наша с Никой мама.

— Боже…. - срывает стон с ее губ. — Я ведь знала! Знала, что все закончится именно этим!

— Мама? — я пугаюсь, рвусь к ней.

Туманов реагирует стремительнее. Ему удается поймать ее в сантиметре от острого угла стола.

— Воды! Принесите воды, — просят меня. В игру вступает пронырливая старшая дочка Ники Яся.

— Уже несу, тетя Марго! — девочка ловко набирает в стакан ледяную воду из крана, и струя летит в лицо любимой бабушке.

— Ясь, нет! — одновременно кричим мы с Никой, но поздно.

Маму усаживают на диван и приводят в чувства. Яся сует ей полотенце, чтобы она вытерла мокрое лицо и волосы.

— Как зовут эту даму? — тихо интересуется у меня Туманов.

— Лилия Николаевна. Это моя мама. Она очень переживает из-за того, что мой муж уехал в отпуск один, — поясняю тихонько. — Он всегда был ее любимцем.

Туманов понимающе кивает и подходит к маме.

— Лилия Николаевна, скажите, вам знакома эта женщина?

Склонившись к ней, следователь показывает студийное фото Леры Преображенской.

Мама несколько мгновений смотрит на фото в его телефоне. Отворачивается.

— Нет. Эта женщина мне не знакома, — бурчит она. Но во взгляде мелькает нечто такое… то, что заставляет меня усомниться в ее словах.

— Мам, ты уверена? Уверена, что никогда ее не видела? — переспрашиваю настойчиво.

— Марго, о чем ты сейчас думаешь? — мама психует. — Тебя муж бросил! Вот о чем надо думать. Хотя… от нормальных жен мужья не уходят.

Я бледнею. Нет, моя мать однозначно решила меня довести своими придирками!

А она уже переводит на следователя полный горечи взгляд.

— Господин следователь, неужели Сашеньку подозревают в убийстве?

Тот разводит руками.

— Сейчас на месте преступления работают криминалисты. Пока не будет их заключения, сложно сказать, что произошло той ночью в ее творческой фотостудии.

Я медленно сажусь на диван.

— Какой ужас, — сокрушаюсь потерянно.

— Так, стоп. Это уже перебор. Я звоню Макару! — не выдерживает Ника. Отходит в сторону и набирает номер своего благоверного.

— В общем, если вспомните что-то подозрительное, позвоните по этому номеру, — следователь Туманов сует мне визитку. — Спасибо за кофе, и до свидания.

Я провожаю гостей до двери. Чувствую себя так, как будто я застряла в каком-то дурном сне.

Распахиваю ворота и удивленно приподнимаю бровь. На пороге стоит незнакомый мне мужчина.

— Здравствуйте. Я посыльный. Здесь документы для Александра Курбатова. Распишитесь, пожалуйста.

— Что за документы? — недоумеваю я.

— Я не в курсе. Я курьер.

Мне суют большой плотный конверт. Я расписываюсь в получении и возвращаюсь в столовую.

Мамы на горизонте нет, и я мысленно выдыхаю. Не хочу слушать обвинения в том, что я очень плохая жена и не смогла удержать такого хорошего мужа.

— Мама пошла принять душ, — понимающе сообщает Ника и протягивает мне чашку кофе. — Сейчас будут сырники. Я уже поставила их в микроволновку.

Близняшки восседают за столом в пижамах, лопают овсянку на завтрак. Яся тоже за столом. Морщит носик — она кашу терпеть не может. Но готовила бабушка Лиля, а значит, придется есть. Иначе обидится.

Я с благодарностью киваю. Бросаю коверт на стол и отпиваю глоток горячего напитка.

— Слушай, как мы с мамой раньше жили? — вздыхаю напряженно. — Ее страдание по поводу ухода Саши из семьи меня напрягает.

— Не знаю. Может, мы были младше и просто не замечали ее недостатков? А может, возраст дает о себе знать? Или, когда мы жили все вместе, у тебя ещё не было такого прекрасного мужа?

Я фыркаю. Закатываю глаза.

— Маму надо поскорее выпроваживать обратно домой. Иначе она кого угодно доведет до ручки своими стенаниями.

— Попробуй, выпроводи, — усмехается Ника. — Ее теперь отсюда ни за какие коврижки не выманишь. До тех пор, пока Саша не появится на горизонте, точно.

— Факт, — угрюмо киваю я.

Странно, но по поводу ухода Саши я ничего не чувствую. Ни сожаления, ни страха одиночества. Конечно, после визита полиции у меня остался неприятный осадок, но Лере Преображенской я тоже ни капли не сочувствую.

Ника указывает кивком на конверт.

— Что там, сестра?

Пожимаю плечами.

— Ума не приложу. Посыльный принес какие-то документы для Саши.

— Посмотрим? — хитро подмигивает мне она.

Я раздумываю совсем недолго.

— А почему бы и нет?

Я рву плотный картон. Пробегаюсь по тексту, и роняю бумаги на стол.

Долговые расписки. Все они из одного места — казино «Белый рояль». Оплату требуют произвести немедленно, потому что сроки вышли.

Я нервно сглатываю. Оказывается, мой муж проигрался в казино в пух и прах. Сумма довольно приличная, там несколько десятков миллионов рублей.

Ника округляет глаза.

— Ничего себе…

Я перечитываю долговые расписки. У меня на голове шевелятся волосы.

— Б..ть, — с губ Ники срывается ругательство. — Да как такое может быть?

Последней из конверта выпадает фотография. На ней Саша стоит с Лерой Преображенской у белого рояля. Он приобнимает ее за талию, она улыбается. На ней умопомрачительное белое платье с открытой спиной, в ушах и на шее бриллианты. Холеная, дорогая женщина в возрасте, рядом с которой мой муж выглядит совсем молодым. Она светится от счастья рядом с ним, а он… мне трудно это признать, но Саша смотрит на нее с обожанием.

От счастливого вида сладкой парочки мне становится нехорошо. Покачнувшись, я хватаюсь рукой за столешницу. Фотография падает на стол обратной стороной.