Он идет к выходу, а меня переполняет такое отчаяние, такая ярость, что я не могу устоять на месте.

— Я разведусь с тобой через Госуслуги! Для этого не требуется ехать в суд! — кричу громко.

Из спальни высовывается заспанная Ника. Во взгляде сплошное недоумение.

Сестра кутается в халат.

— Что происходит? Саша, Марго?

— А ничего! Саша от нас устал! Ему нужен отпуск со старой клушей Лерой Преображенской! — я выкрикиваю фразы так громко, что режет горло.

Саша оборачивается. Он уже у входной двери. В его взгляде столько презрения, что я на миг теряюсь.

— Марго, — цедит он зло, — клуша в этом доме одна. И это ты. А Лера — интересный человек, с которым можно беседовать обо всем на свете ночи на пролет. Давай, не скучай. До встречи через две недели.

Входная дверь хлопает, а у меня ощущение, что это меня ей ударили.

Глаза жгут слёзы. Я стою на ступенях в красивом пеньюаре из атласа, но чувствую себя такой никчемной, что хочется провалиться сквозь землю.

За окнами слышно, как Саша садится в свой внедорожник, как заводит мотор и отъезжает от дома.

Я медленно оседаю на ступенях. Не могу поверить, что мой муж уехал к женщине, которой шестьдесят семь лет…

Ника бежит ко мне. Садится рядом, обхватывает тонкими руками мои плечи.

— Марго, ты только не волнуйся, — шепчет сбивчиво. — Мы с тобой сейчас выпьем по чашечке чего-нибудь крепкого, и все наладится, вот увидишь….

— Как же я его ненавижу, сестричка, — шепчу ей сбивчиво. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — повторяю одно и тоже монотонно, как заговор.

Грохот разбитого фарфора заставляет нас обеих вздрогнуть. Посреди просторного холла в полумраке стоит наша мама. Кажется, она выронила из рук чашку.

— Как ты могла, Марго? — шепчет мама. — Как могла упустить такого мужчину? Что ты за человек, дочка? У тебя в руках было счастье. А ты его отпустила…

Ника хмурится. Поднимается со своего места. Берет ее под руку.

— Мам, слушай, Саша просто захотел побыть один. В его возрасте это нормально — кризис, все такое. Погуляет и вернется.

Мама прожигает ее полным отчаяния взглядом.

— Он не вернется, дочка. Такие мужчины на вес золота. Вырвавшись на свободу, они не возвращаются, — произносит глухо.

Я поднимаюсь со ступеней. Расправляю плечи.

— И скатертью дорога! — произношу воинственно. — Пусть катится!

Мама изумленно рассматривает меня. Прикрывает рот ладонью.

— Совсем разум помутился от горя, — шепчет потерянно.

— У меня? Ничего он не помутился, ясно вам? — я фыркаю. — Всем хороших снов!

Поправляю волосы и отправляюсь обратно наверх, в нашу с Сашей спальню. Ложусь в постель и ещё долго не могу заснуть. Разум, будто в одно мгновение сходит с ума. Я вдруг осознаю, что хочу развода так сильно, что сводит скулы. Хочет отдохнуть? Пусть едет! Я буду счастлива. Без него уж точно мне будет намного лучше, чем с ним.

Мне даже дышится легче. Как будто резко спали невидимые оковы. Робко открываю обратно профиль. Листаю ленту в телефоне, чтобы ни о чем не думать. Он уехал, надо же! Бросил меня! Оставил в покое… Мне совсем не хочется спать. Хочется танцевать, выдавать безумные па под громкую музыку.

Когда-то я вышла замуж за Сашу, потому что так хотела моя мама. Нет, он мне нравился, я даже была в него влюблена, но не до фанатизма. А вот она в нем души не чаяла. Все его действия — ухаживания за мной, подарки — приводили ее в особый трепет.

«Марго, ты самая счастливейшая из женщин», — не раз говорила мне она.

Потом я полюбила Руслана. Саша не позволил мне уйти. Я провела в плену его власти почти девятнадцать лет. А сейчас… я вдруг осознала, что я, наконец, свободна!

Телефон слабо вибрирует. Я смотрю на экран. Мне прилетает голосовое сообщение. Сердце больно колет — оно от Леры Преображенской. Мерцает вызовом, дразнит.

Руки дрожат. Я что, трусишка? Похоже на то. Боюсь открыто сразиться с женщиной, которая увела у меня мужа.

«Не будь тряпкой, Марго!» — заклинаю себя. Нет, в самом деле, здесь правда на моей стороне. Что бы ни случилось в прошлом, а эти восемнадцать лет я исправно выполняла роль хранительницы очага. Саша не имел права так поступать! Но он исподтишка, подло и мерзко убежал из дома посреди ночи, вместо того, чтобы открыто сказать правду в глаза. А может, ему было просто стыдно признаться, что его любовница на двадцать лет старше?

«Давай, Марго, послушай, что она скажет. Не звать же Нику на помощь! В конце концов, кто из вас старшая сестра?» — продолжаю распекать себя за трусость. А трусить есть повод — ведь после страстной ночи Саша меня бросил! Обозвал никчемной клушей и сбежал к ней. Я даже тут не смогла взять реванш. Это с моей-то красивой грудью! За грудь особенно обидно. Ведь в сорок шесть после пластики она у меня идеальна. Такой каприз стоил немалых денег, но результат превзошел все мои ожидания.

Да вот только даже с такой грудью я проиграла женщине, которая на двадцать лет старше.

Все же я набираюсь смелости и жму на голосовое сообщение.

Прислушиваюсь. Голос мерзавки Леры Преображенской больно режет слух. Он у неё резкий, самодовольный, полный превосходства. Такие, как она, в прошлой жизни были «на коне» — уводили чужих мужчин без сожаления, ломали семьи, топтали несчастных, более слабых соперниц, наслаждаясь своим превосходством.

— Добрый вечер, Марго. Как же быстро ты сбежала из комментариев под фото! Даже профиль закрыла. А-ха-ха-ха, какая ты трусиха! Что, слабо сразиться со мной в открытую? Впрочем, неважно. Ты — моя очередная победа. Брошенка, от которой только что ушел муж. Живи теперь с этим, Марго. А я буду наслаждаться твоим мужчиной, пока не выпью из него все соки. Или до тех пор, пока на горизонте не появится кто-то попривлекательнее.

Меня, будто ошпаривает кипятком. Да она вампирша! Сосет энергию из более молодых и сильных. За счет этого, похоже, и существует.

Сердце колотится в груди так сильно, что кажется, ещё миг — и оно выпрыгнет. Щеки пылают от унижения и стыда. Несколько мгновений я сижу в постели, обхватив плечи руками и пытаюсь выровнять дыхание. Когда дрожь проходит и голос у меня под контролем, я включаю запись голосового сообщения.

— Знаешь, что, Лера? Вечер уже давно перетек в утро, и оно совершенно не доброе. Для тебя уж точно. Ведь часики тикают, да? — ухмыляюсь зло. — Все, на что ты способна в шестьдесят семь, это шарахаться от зеркала, а потом выкладывать тщательно отредактированные с помощью фотошопа фотографии и поднимать рейтинг за счет чужих мужей? Интересно, мой муж хоть раз видел тебя голой при свете? Уверена, что нет. Боюсь, если это произойдет, его ждет жуткое разочарование. Но ничего, пусть разочаруется. Ему это полезно. А ты живи с этим дальше, пока тебя не пристрелила какая-нибудь из сломленных тобой жен! Уверена, месть не за горами.

Отправляю ей ответ и с каким-то гадким удовлетворением убеждаюсь, что Лера его получила и прослушала. Ответа нет. Она пытается что-то печатать, потом долго думает, снова пытается печатать, а потом выходит из нашей переписки.

— Шах и мат, моделька! — шепчу с яростью.

Убираю телефон и долго ворочаюсь на постели. Все размышляю о своей жизни, которая пролетела, как комета — вспыхнула и уже несется вперед, чтобы угаснуть.

«Но ведь сорок шесть — это не конец?» — размышляю, пялясь в потолок.

Сон приходит только с рассветом. Слышу, как за окном щебечут просыпающиеся с первыми лучами солнца птицы, и глаза закрываются. Я проваливаюсь в небытие. Я вижу во сне Руслана. Он стоит посреди огромного поля, заросшего зеленой весенней травой, и улыбается. Он все такой же — привлекательный и рисковый, обладающий безупречным стилем. А я стою у края этого поля и неуверенно жмусь, обхватив плечи руками. По щекам катятся горькие слёзы. Между нами целое поле. Мне никогда его не перейти.

….Когда я открываю глаза, на часах почти десять утра. Отгоняю от себя сон, тянусь за длинным шелковым пеньюаром. Перед глазами сцены из прошлой ночи. Что на меня нашло? Что я хотела доказать мужу в постели? Что я лучше? Кого? Пожилой женщины, которая пиарится на хайпе, воруя чужих мужчин? Так у каждого свой путь. А если мой муж выбрал себе в любовницы пожилую даму, то это у него проблемы, не у меня.