— Вы только поезжайте по адресу поскорее, а то Александр вроде заграницу улетать собирается с любовницей и ребёнком, — я встречаю взгляд Туманова смелым ответным взглядом. — У них отпуск.

— Понял. Принял. Отпуска ему точно не видать. Кожухов, бери ребят, надо ехать! — оживляется Туманов. — Конверт и его содержимое приложите к вещдокам по делу Преображенской. Если найдем отпечатки пальцев Курбатова на месте преступления, дело в шляпе. И поторопись, а то Курбатов собрался улетать заграницу! Его нельзя выпускать из вида ни в коем случае.

В дверь просовывает голову наш второй утренний гость.

— Уже, товарищ майор! — кивает он.

А мне почему-то совсем не жаль Сашу. Даже если он не убивал Леру Преображенскую, нервы ему хорошо потреплют. А главное — отпуска не будет.

И вот мы с Никой снова в моей машине. Сидим, и у меня почему-то даже нет сил, чтобы повернуть ключ в зажигании. Удивительно, что за сутки семейная жизнь может рухнуть вот так — в клочья, на разрыв, без шанса на восстановление.

— Мне показалось, или Сашина новая любовь знакома с Преображенской? — внезапно спрашивает Ника, созерцая сумерки за окном авто.

— Не показалось, я тоже это подметила, — киваю я.

Только у меня не осталось сил это анализировать. Может, завтра, когда наступит новый день и станет немного проще принимать новую реальность?

- Надеюсь, следователь разберется, — добавляю туманно.

— Ты права. Ему за это платят зарплату. Он просто обязан распутать это дело. Поехали уже домой?

— Поехали. Сегодня там ещё можно переночевать, — соглашаюсь я и наконец нахожу в себе силы повернуть ключ в зажигании.

Когда мой «Фольксваген» подъезжает к дому, время на часах почти десять вечера.

Мы с Никой выбираемся из машины и медленно идем к дому. Ника отчаянно прячет трофей — бутылку виски — в мою сумку.

На пороге нас встречает весьма разъяренный Макар.

— Ника, тебя, где черти носят?! — сверкает полным ярости взглядом он. — Какого лешего вы обе не отвечаете на звонки?!

Я выдыхаю:

— Прости, — и прохожу мимо.

Ника и Макар громко ссорятся перед домом, а у меня совсем нет сил вмешиваться. У меня такое ощущение, будто меня передавило катком. Вдавило с размаху в ещё мягкий асфальт, и нет ни малейшего шанса подняться.

У лестницы в холле меня встречает зловещим взглядом мама.

— Ну? Что вы выяснили, Марго?

Я с досадой посматриваю на нее, а она стоит, скрестив руки на груди и все смотрит, смотрит.

— Что «ну», мам? У Саши другая, — не желая щадить мамины тонкие чувства, устало выдаю я. — Зовут Ирина. Она подарила ему сына. Саша купил им дом и сейчас он там. Собирается с ними в отпуск в Дубай. Так что, мам, тот проспект от агентства «Вояж» был для его красивой любовницы. А ещё Саша проиграл в казино все наши семейные деньги и даже дом…

— Боже мой…. - мама бледнеет. Прикрывает рот ладонью и пятится назад.

— Мам, я очень устала. У меня нет сил на твои стенания. Можно, я просто пойду и приму душ? — чеканю я.

Не дождавшись ответа, огибаю ее, застывшую, будто изваяние и поднимаюсь по лестнице наверх. Грубо, конечно, но выслушивать ее обычную тираду просто нет никаких сил.

Я захожу в нашу с Сашей спальню. Осматриваюсь. Честно говоря, после всего находиться в этом помещении невыносимо. При взгляде на подушки, где покоилась светлая голова моего супруга, к горлу подкатывает тошнота.

Я скидываю одежду и закрываюсь в ванной комнате.

Долго стою под горячими струями душа, обхватив плечи руками. Прислоняюсь спиной к холодному кафелю и плачу, плачу…

У него есть сын. Подумать только! Сын на стороне. Мне ли не знать, как сильно любят последышей?

Но почему он не пришел ко мне, когда узнал, что у неё будет ребёнок? Почему не сказал честно, что хочет развестись и воспитывать малыша? Я бы… я бы поняла. Отпустила бы его. Почему он не был со мной честен?

Ведь когда я полюбила Руслана, я была честна. Сказала об этом, и просто хотела уйти. Саша меня не отпустил. Совершил гадкое преступление, силой сделал мне детей. А сам, спустя почти двадцать лет не нашел смелости сказать открыто о другой женщине и ребёнке?

И ещё — откуда у него деньги на отпуск, когда вокруг одни долги? И эта Лера Преображенская? Каким боком она вплетается в его прекрасную жизнь с молодой любовницей и маленьким незаконнорожденным сыном?

Почему Лера Преображенская указала моего мужа доверенным лицом в случае, если с ней что-то случится?

Как связать воедино все разрозненные факты? Как разгадать загадку?

Вопросы, вопросы, и ни единого ответа.

Чувствую ли я себя виноватой за то, что отдала следователю Туманову тот конверт? Ни капельки. Прежде чем ехать в отпуск со своей пассией, пусть мой благоверный разберется с долговыми обязательствами. Мне его долги ни к чему.

Через час я, наконец, выбираюсь из ванной комнаты. Облачаюсь в шелковый брючный костюм для дома и спускаюсь в столовую.

Дочки Ники сидят в гостиной на диване и смотрят мультики. Они уже в пижамах.

Я заглядываю в гостиную.

— Девочки, вы ужинали?

— Да, тетя Марго! Мы объелись тортом. Год на него смотреть не сможем, — хихикают близняшки.

Яся закатывает глаза и кивает им в унисон.

— Тетя Марго, это так вкусно, но много.

— Понятно. Не засиживайтесь допоздна, — предупреждаю их я.

Нику я застаю на кухне. Она хмуро достает из холодильника вчерашние вкусности — шашлык, жареные овощи и остатки торта «Наполеон», в который я вложила всю душу.

— Макар уехал, — сообщает мне. — Его, видите ли, не устраивает мой образ жизни. Жены полицейских не гуляют по казино, пока те упорно трудятся, разоблачая преступников.

Я ухмыляюсь.

— Далеко уехал?

Знаю, что обычно Макар психует, уезжает, а когда проголодается, возвращается обратно в мой дом. В отличие от Саши, ему наша семейка не кажется душной. Да и Нику он любит, что уж тут говорить. И в дочках души не чает.

— Надеюсь, через час вернется, — вздыхает сестра.

— А мы пока поедим? — я почему-то улыбаюсь.

Аромат жареного мяса и овощей с дымком вызывают у меня дикий голод. Я вдруг осознаю, что ничего не ела с самого утра.

— Нет, не поедим. Поедим звучит скромно. Давай нажремся на ночь до отвала? — перехватив мой голодный взгляд, Ника тоже начинает смеяться.

— Обязательно, — киваю я и выхватываю запеченный на мангале гриб.

Выставив на большой стол все, что нашли в холодильнике, мы с наслаждением поглощаем еду.

На кухне скорбно появляется мама. Нас она тотально игнорирует. Поджав губы, окидывает меня полным разочарования взглядом, а потом достает из холодильника бутылку кефира. Наливает его в стакан и уходит.

— Не пойму, она обиделась, что ли? — мычит набитым ртом Ника.

Я качаю головой.

— Я ей рассказала про Сашину вторую семью. Боюсь, я теперь навечно в виноватых в ее картине мира. Это же я допустила, что у Саши есть женщина и ребёнок.

Ника машет рукой.

— Сколько можно? Мне кажется, мамуля заигралась в любящую тещу. Тебе не кажется?

— Она в Саше души не чаяла. Ей сложно смириться с его предательством.

— Она должна быть на нашей стороне! На нашей, понимаешь?! А она ведет себя так, как будто мы ее враги, а Саша хороший. Макар оказался лучше, пусть теперь с этим живет.

Я грустно усмехаюсь. Наконец-то справедливость восторжествовала. Ника может спать спокойно — ее муж вне конкуренции. Только вряд ли мама будет любить его также сильно, как она любила Сашу.

… Этой ночью я принимаю решение лечь спать в гостиной на диване.

У меня просто нет сил находиться в нашей с Сашей спальне.

Забрав плед и свою подушку, я перебираюсь на первый этаж.

Лежу, свернувшись калачиком, и все никак не могу уснуть.

Перед глазами пролетает вся моя жизнь. Рождение детей, переезд в этот дом, который Саша построил с нуля… Я не могу понять, почему Саша так опрометчиво оставил наших с ним сыновей без средств к существованию? Куда он перевел все деньги?