Курбатов отводит взгляд.

— Она в меня влюбилась, — произносит глухо. — Понимаешь, Марго?

Я молчу. Где-то глубоко внутри откалывается и летит вниз очередной обломок стены, которая когда-то называлась браком.

Саша устало вздыхает.

— Нет, ты не понимаешь, — делает вывод, скользнув по мне взглядом. — Когда женщине далеко за пятьдесят, а у неё внезапно вспыхивает любовь, это страшно. Она становится одержимой.

Я сижу, не шевелясь. У меня такое ощущение, что я потеряла возможность управлять своим телом. Все подробности его личной жизни за моей спиной настолько отвратительны, что их невозможно переварить.

— Ты ее убил? — интересуюсь глухо.

— Нет, конечно! — взрывается Саша. Бьет мощными ладонями по рулю и задевает сигнал. Машину ведет.

— Я не знал, что ее убили! Пока вы с Никой не притащились домой к Ире и не устроили там грязную потасовку, я был не в курсе!

— То есть, у тебя был роман с дочерью и с матерью одновременно, и они обе были не в курсе о друг друге?

— Да при чем здесь роман?! Я был должен просто выиграть необходимую сумму в казино и закрыть счета фирмы! Все, на этом мои отношения с Преображенской немедленно бы сошли на «нет».

— Но что-то пошло не так, да? Там, в казино?

— Да! Кто-то узнал, что мы будем делать крупные ставки, и схема, по которой работала Лера, рухнула! Ее тоже подставили!

— Она работала по этим схемам! Она изначально выбрала тебя, как жертву!

— Нет же! Я знал о ее схемах! Повторяю, она в меня влюбилась. Предложила обмануть владельцев казино! В тот день мы должны были выиграть, а потом я собирался улететь в Дубай, подальше от их длинных лап!

— Вместе с Ирой?

— Да! С Ирой и сыном, подальше от этой вампирши Преображенской и владельцев казино. О наших с тобой сыновьях я позаботился заранее! Уж прости, как мог, денег оставалось совсем немного. Я купил им недвижимость, пусть небольшую, но крыша над головой у них теперь есть. И если бы, б… дь, не ваш с Никой концерт, мы с Ирой были бы уже далеко отсюда!

Я шумно выдыхаю.

— А я?! Обо мне ты подумал?! Ты решил сбросить на меня коллекторов из казино?!

Саша закатывает глаза.

— О, Марго! Ну, не прибедняйся, а? Сыновья далеко, до них не доберутся, а у тебя зять в полиции работает. Вы бы справились, я уверен. Бравый малый Макар бы усердно рвал свою маленькую попку за вашу семейку, и всех коллекторов бы упекли за решетку раньше, чем они успели навредить.

Я молчу. Открываю рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрываю. Просто хлопаю глазами. Не могу подобрать ни единого слова, чтобы ответить на последнюю Сашину гадость. Он позаботился (если это можно назвать заботой) обо всех, а меня скинул в утиль. Наделал проблем с казино, планировал свалить с любовницей и сыном, а мне бы пришлось разгребать проблемы с коллекторами! Шикарен, ничего не скажешь…

Дождь понемногу стихает. Мы въезжаем в город. Машина несется по мокрой дороге, поднимая брызги от луж, мелькают знакомые пейзажи, а я, будто окаменела.

— Когда ты собирался мне сказать, что у тебя есть женщина и ребёнок? А, Саш? Когда планировал прекратить попрекать за прошлое с Русланом? — цежу с каким-то особым остервенением.

— Причем здесь Ира?! Три года же она тебе не мешала?

— То есть, никогда?

— Марго, к чему глупые вопросы? В любом случае у нас с Ирой все кончено, а Преображенскую убили. Жена у меня одна — и это ты!

— То есть, твои похождения на стороне — это так, мелочи?!

— Да оставь ты в стороне свою глупую бабскую сентиментальность! Меня больше волнует долг, который всплывет, как только Руслан появится на горизонте! А он появится, я уверен! И тогда дом уплывет!

Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Мне хочется размахнуться и врезать Саше по морде. Не отвесить пощечину, а врезать по-настоящему, кулаком промеж глаз. Чтоб искры посыпались.

Но Саша этого не замечает.

— В общем, ты подумай хорошо, ладно? — произносит бодро. Так, будто мы уже обо всем договорились. — Дом нужен детям, Марго. Гордую и обиженную строить нет смысла. И разблокируй меня. Я буду тебе звонить.

Я сверкаю взглядом.

— Останови машину!

— Что?..

— Машину останови! Я с тобой дальше не поеду!

Он опаляет меня быстрым взглядом, губы искривляются в гадкой усмешке.

— Только не надо строить из себя обиженку. Тебе не идет, — подмигивает мне.

Меня охватывает ярость. Она такая сильная, что темнеет в глазах. Я бью мужа по руке с такой силой, что он едва не выпускает руль, и авто заносит на обочину.

Воспользовавшись моментом, я хватаю сумку и почти на ходу выпрыгиваю на мокрую траву.

— Совсем сдурела?! — орет в приоткрытую дверь муж. — У меня в багажнике твои вещи!

— Себе их оставь на память, ублюдок! Встретимся в суде! — кричу в ответ и перебегаю дорогу в неположенном месте под дружный негодующий сигнал несущихся мимо автомобилей.

— Ты дура, Марго! Как была дурой, так ею и останешься! От глупости нет лекарств! — ерзая на сиденье, продолжает орать мне вслед Курбатов.

Но я уже на противоположной стороне улицы. Вижу большой торговый центр и устремляюсь туда. Бегу вперед без разбора. В горле стоит ком. Он ведь никогда ни во что меня не ставил! Не отпустил двадцать лет назад просто потому, что хотел насолить брату. Вот и сейчас — ему плевать на моральную сторону вопроса. Он пытается договориться о том, что выгодно. Ублюдок… Какой же он ублюдок…

Мелькают стеклянные витрины бутиков с одеждой и обувью, и я понимаю, что надо остановиться. Осматриваюсь по сторонам и на втором этаже замечаю кофейню. То, что надо. Я куплю чашку кофе, выдохну. Мне надо все проанализировать и разложить по полочкам.

Я заказываю кофе и маленькое пирожное, и занимаю столик у фонтана. Отсюда хорошо видно первый этаж. Там детская площадка, несколько детских магазинов. Они мне неинтересны, я просто фиксирую то, что попадается на глаза, чтобы отвлечься.

Глоток горячего кофе помогает немного прийти в себя.

Итак, что мы имеем? Если ублюдок не врет, то две любовных интрижки, которые он завел за моей спиной, вообще никак не пересекаются. Глупый ловелас, он думал, что с помощью Преображенской решит материальные проблемы. Я бы решила, что она протащила его по своей привычной схеме в казино, но тот факт, что он помечен в ее книге как самый близкий человек, говорит сам за себя. А ещё, то фото в сети с пометкой: «Только мой». Интересно, Преображенская знала, что уводит мужчину не только у меня, но ещё и у родной дочери? Как же много вопросов…

Я отпиваю глоток кофе, скольжу рассеянным взглядом по торговому центру, и вдруг цепляю в толпе силуэт мамы.

В сердце вспыхивает радость. Так бывает, когда в толпе незнакомцев внезапно встречаешь близкого человека. Я приподнимаюсь со своего места. Свешиваюсь вниз и даже собираюсь махнуть рукой, чтобы привлечь ее внимание, но что-то заставляет меня остановиться.

Она не одна! Мама с ребёнком. Малышу около двух лет. Мама ведет его к детской площадке, которую с моего места видно, как на ладони.

Судя по тому, как мама ему улыбается, как ласково гладит его по головке, она с малышом хорошо знакома. Он тянет ее на горки, и наша вечно брюзжащая мама с готовностью скидывает обувь, чтобы ходить по ковровому покрытию площадки.

И куда делась ее привычная приблажность? Где закатывание глаз, тяжелое дыхание? Радуется, скачет вслед за мальчиком по площадке, весело смеется.

Я нервно сглатываю. Может, я обозналась? Бывают же похожие внешне люди?

Но нет, это мама! Ее вещи, сумка, шейный платок, который я подарила на восьмое марта.

Я пытаюсь вспомнить, когда она в последний раз улыбалась нам с Никой? И не нахожу ответа. «Никогда», — бурчу мысленно.

Что это за ребёнок? Чей он? Я не припомню, чтобы у мамы были подруги, а у тех — внуки. Дочек Ники я где угодно узнаю, а это мальчик!

Я хватаю в руки мобильник, включаю камеру. Пытаюсь максимально приблизить изображение, но выходит плохо. Надо оказаться поближе, но я не знаю, как это сделать — людей в торговом центре не так много, чтобы можно было затеряться.