— Скажите, вам удалось связаться со следователем Тумановым? — неотрывно следя за тем, как игла всасывает в шприц лекарство из ампулы, интересуюсь я.

— Вы уверены, что правильно назвали его фамилию? Я звонила в полицию. К сожалению, такого следователя не существует.

Медсестра стоит ко мне спиной. Она сосредоточена на процессе, и я окончательно осознаю, что меня заперли здесь надолго.

Но нет! Я не позволю маме и Саше вот так просто от меня избавиться…

В глазах темнеет, и я набрасываюсь на медсестру.

Она не ожидает нападения, поэтому вскрикивает и роняет шприц на пол, а сама теряет равновесие, толкает грудью тумбу, и я изо всех сил толкаю ее к кровати, умудрившись в одно мгновение подхватить с пола шприц.

Когда на кону твоя жизнь, ты становишься отчаянно опасной. Вот и я, привычная рассеянная клуша по жизни, та самая клуша, которая не видит ничего дальше экрана своего ноутбука и пионов в саду, внезапно стряхиваю с себя ворох рассеянности.

Не давая женщине опомниться, я вонзаю иглу ей в бедро и быстро ввожу снотворное.

«Надо не выпускать ее из палаты всего пару минут. Пара минут, и она начнет засыпать» — мелькает в голове единственная спасительная мысль.

Медсестра отчаянно тянется рукой к тревожной кнопке над кроватью, но я успеваю сбить ее руку.

— Что вы делаете?.. Прекратите… — изумленно выкрикивает она, но я оказываюсь на ней верхом и с силой вжимаю ее лицом в подушку.

Мы боремся. Отчаянно, дико. Моя цель — не подпустить ее к тревожной кнопке и к двери. В какой-то момент я оказываюсь под ней, но умудряюсь столкнуть ее с себя, и она падает с кровати на пол.

Поднос с грязной посудой тоже падает на пол.

Я хватаю подушку и кидаюсь следом за соперницей. Бью ее по лицу — с отчаянно силой, не давая сосредоточиться и закричать.

У неё из носа капает кровь, но мне ее ни капли не жаль.

Лекарство начинает действовать, я чувствую, как медсестра слабеет. Она ползет по полу к двери, пытается звать на помощь, но силы ее постепенно оставляют.

Я прислоняюсь спиной к стене. Сжимаю в руках подушку и пытаюсь отдышаться. От слабости у меня трясутся руки и ноги. В горле сухо, а в голове пульсирует адская боль. В глазах темно. Из горла рвутся всхлипы.

Я понимаю одно — мне надо немедленно прийти в себя и попытаться уйти отсюда незамеченной.

Моя надзирательница медленно, но, верно, засыпает на полу.

Выбившись из сил, я подползаю к ней на четвереньках и переворачиваю ее на спину. Расстегиваю белый халат, снимаю с ее головы медицинский колпак.

Переодеваюсь я в небольшой ванной комнате, которая встроена здесь же, в палате. Жадно пью воду из крана. Плескаю себе в лицо холодной водой, чтобы хоть немного собраться с силами и стать похожей на человека из медицинского персонала.

Мысленно молю судьбу, чтобы она помогла мне выбраться отсюда.

Я без связи, без денег, у меня нет никаких документов.

Забрав ключи от палаты, я гашу свет и запираю палату снаружи.

После этого спокойно иду по коридору, читая прыгающие перед глазами вывески. Мне нужен выход. Я всегда ненавидела больницы за то, что никогда не знаешь, где выход — все вокруг однотипное.

На этаже тихо. Видимо, к этому часу весь персонал расходится по домам, остаются только дежурные медсестры.

В ординаторской тихо работает телевизор. Сердце уходит в пятки, но я расправляю плечи и неслышно проскальзываю мимо приоткрытой двери.

Мне дико везет, меня никто не окликает.

Мне на глаза попадается висящий на стене план эвакуации на случай пожара.

Через два пролета я вижу лестницу, ведущую на первый этаж.

Охранник спокойно пропускает меня через турникет. Он даже не реагирует на мою персону, смотрит какой-то сериал в планшете.

На улице свежо. На небе не видно ни одной звездочки, зато холодный ветер дает знать, что скоро начнется гроза.

Я преодолеваю ступени у входа и спокойно иду в сторону небольшой калитки. В одноразовых тапочках с мягкой подошвой сложно идти быстрее, но я почти бегу.

Сумрак скрывает меня от любопытных глаз, и я надеюсь лишь на то, что камеры наблюдения работают из рук вон плохо.

Шаг, ещё шаг — и я оказываюсь на улице. Горло перехватывает спазмом. Мне хочется рыдать.

Погода ухудшается. Ветер усиливается и раскачивает кроны деревьев. В черном небе сверкают молнии. Где-то далеко слышны раскаты грома.

Я торопливо иду по незнакомой улице. Ветер бьет мне в лицо пылью и листьями, а я просто иду вперед без разбора, лишь бы оказаться подальше от заведения, в котором могут поднять тревогу.

Не знаю, как долго я иду, но силы на исходе. У меня дрожат руки и ноги, а дикая боль в голове пульсирует с такой силой, что кажется, ещё миг, и я потеряю сознание.

Тапочки почти не спасают от камней, и я чувствую, как неприятно ноют ступни от соприкосновения с асфальтом.

Я в отчаянии осматриваюсь по сторонам, в надежде попросить о помощи, но из-за непогоды улица практически пуста.

Внезапно из-за поворота выворачивает патрульная машина Росгвардии.

Сверкает фарами и почти ослепляет.

Я кидаюсь им навстречу. Просто падаю на капот.

Мужчины в форме пугаются. Один из них выбирается наружу.

— Женщина, с вами все в порядке? — таращится на меня он.

— Пожалуйста, помогите! Меня похитили и незаконно удерживали несколько дней. Прошу, доставьте меня к следователю Туманову как можно скорее, — сбивчиво прошу я. — Умоляю, это очень важно… Скажите, что Марго Курбатова хочет немедленно с ним встретиться.

Мужчины переглядываются.

— Ладно, садитесь в машину. Сейчас разберемся.

Я забираюсь на заднее сидение их служебной «девятки» и прикрываю глаза. По щекам катятся слёзы. Я просто не могу держать себя в руках. У меня истерика.

Один из росгвардейцев звонит в полицию, а второй протягивает мне бутылку минеральной воды.

— Вот, возьмите, а то вы совсем не в себе, — с сочувствием произносит он. — Вас действительно похитили?

Я отчаянно киваю. Трясущимися руками подношу воду к губам и пью, пью, пью… все никак не могу напиться.

— Несколько дней назад мы с мужем ехали в машине и случилась авария… А потом я очнулась в каком-то неврологическом диспансере, где меня удерживали насильно… Мне хотели стереть память.

— Стереть память? — сотрудник Росгвардии недоверчиво морщится. — О чем вы говорите? Это из раздела фантастики. Вы уверены, что вас похитили? Возможно, сознание сыграло с вами дурную шутку?

— К сожалению, это не шутка, — я отчаянно качаю головой. Всхлипываю. Сердце сжимается от ужаса при мысли о том, что эти двое мужчин могут мне не поверить и отправить обратно в место, из которого я сбежала.

— Поехали, Колян, — внезапно произносит тот, что вел переговоры с полицейскими.

— Ты уверен? История, которую рассказывает эта дамочка, больше похожа на бред.

Тот отмахивается.

— Уверен, да. Заводи машину.

Поворачивается ко мне.

— Мадам, следователь Туманов сейчас у себя дома, он попросил, чтобы мы доставили вас туда. Вы же не против? — приподнимает тяжелую бровь.

— После того, что я пережила, мне все равно, — растирая по лицу слёзы, хрипло шепчу я. — Может, так даже будет лучше.

— Наверное, лучше да. Он приказал доставить вас немедленно, потому что… кхм…

Настороженно поднимаю голову.

— Что не так?

— Не знаю, откуда вы сбежали, но на завтра на полдень назначены ваши похороны.

— Как, похороны?.. - шепчу изумленно.

— Вот так. Все, едем, у Туманова разберетесь, — отмахивается сотрудник Росгвардии.

Машина срывается с места, а я немею от шока.

Я была готова к чему угодно, но к этому — нет. И сразу становится ясно, почему ни Ника, ни Макар, ни следователь Туманов меня не искали. Получается, для них в день аварии я умерла?

Начинается дождь. Машина пересекает проспект, сворачивает в район старых пятиэтажек и уверенно несется вперед.