— Марго, привет. Ты там как? Держишься?
— Привет. Мама сделала мне шикарный подарок — убралась на фестиваль орхидей, — невесело усмехаюсь я. — Эти орхидеи… у меня от них мороз по коже. Кажется, что они за мной следят.
— Хм, а я думала, это только у меня такое ощущение. В общем, слушай, мне тут звонил Макар, он связался с Тумановым. А ещё по своим каналам он выяснил, что у нас с Ириной действительно один отец. Преображенская отказалась от ребёнка ещё в родильном доме, но перед этим кто-то вписал в документ имя и фамилию нашего отца.
— Я не удивлена, Ника. Вопрос в другом — почему мама так хорошо общается с этой Ириной?
— Это нам предстоит выяснить. Подождем, пока Туманов пробьет номера машины нашей третьей сестрички. Может, будет зацепка? Если же наша теория рухнет, то будем действовать напролом.
— Просто допросим маму?
— Да. Покажем ей фото из торгового центра, где она сюсюкается с Ирой и ее ребёнком. Пусть попробует придумать достойную отмазку.
— Мне нравится твоя идея. А что сказал Туманов? Долго ждать результатов?
— Он отправил помощника в аналитический центр. Если удастся проследить за машиной в ночь убийства по записям с камер, то есть шанс, что наша теория подтвердится. Но вряд ли мы быстро получим информацию. Ты же понимаешь — тайна следствия, все такое.
— Понятно. Будем на связи.
Я откладываю телефон в сторону. Осматриваюсь по сторонам. Не знаю, зачем, но решаю отправиться в мамину спальню. У неё хранится много фотографий в старых альбомах. Вдруг я найду что-то, что подтолкнет нас к разгадке маминой привязанности к любовнице Саши?
Замкнув входную дверь на внутренний замок, я крадусь в спальню. Чувствую себя воришкой, но обида на маму зудит с такой силой, что я не гнушаюсь обыском.
Старые фотоальбомы я нахожу в большой пластиковой коробке. Она стоит в глубине старого шкафа, который забит вещами до отказа. Запах старых вещей щекочет нос, но я упорно листаю фотоальбомы. Хорошо, что мама все отлично умеет датировать, так я не запутаюсь.
Альбомы покрыты слоем пыли. У меня такое чувство, что я роюсь в архивах. Пару раз не выдерживаю и громко чихаю.
Из третьего по счету пухлого фотоальбома внезапно выпадает общая тетрадка в клетку. Девяносто шесть листов, и все они исписаны ровным маминым почерком.
«Что это?» — я непонимающе верчу пожелтевшую тетрадь в руках.
«Запоздалая любовь» — гласит заголовок. И если бы не заголовок, я бы не открыла текст.
«Мама тоже пыталась писать романы?» — эта мысль заставляет меня ухмыльнуться. Надо мной смеется, а сама в прошлом тоже занималась ерундой?
Что ж, посмотрим…
Я пробегаюсь глазами по первым строкам и понимаю, что это не роман. Это мамин дневник. Судя по датам, вела она его примерно двадцать лет назад.
Я не люблю подглядывать, но мне так нужны ответы на некоторые вопросы, что я увлекаюсь чтением.
«Сегодня мы провели вместе незабываемые несколько часов. Такое ощущение, что у меня выросли крылья. Я люблю его, бесконечно люблю…»
Я в ступоре. Двадцать лет назад у мамы был роман? Странно, что мы с Никой ничего не знаем. Отца к тому времени уже не было в живых, вряд ли мы бы осудили маму за новые отношения.
«Ну, что он в ней нашел? Зачем ему она? Я не понимаю мужчин…» — гласит следующая подпись. Я смотрю на даты. Сопоставляю. Примерно месяц до нашей с Сашей свадьбы. Да, я тогда ещё витала в облаках. Надо же, у неё тогда был роман, и она умело его скрывала от нас. Наверное, ей было неловко?
Мама подробно описывает каждое свидание, не называя имен. Она расписывает занятия сексом, чувство блаженства и счастья, которые охватывают ее каждый раз после упоительных соитий. Потом она сокрушается, что он уходит к жене.
Я хмурюсь. То есть, мама серьёзно увлеклась женатым мужчиной? Ей было сорок семь, конечно, не тридцать, но всё ещё ничего. В те годы она очень хорошо выглядела. Следила за собой, посещала фитнес-центр.
В одном из описаний я нахожу ее воспоминание о знакомстве с любовником. Оказывается, они познакомились именно там, в фитнес-центре. Она сразу выделила его среди остальных, и он запал ей в душу. Упоминается, что он моложе, намного моложе.
«Мама отжигала и в сорок плюс?» — озадачена я.
Почему-то нигде нет упоминаний о Преображенской или ее дочери. Ни единого упоминания о нашем отце. Я начинаю понимать, почему тетрадка называется «Запоздалая любовь». Здесь мама описывала исключительно свой роман с молодым ухажером. Ей хотелось сохранить каждую крупицу воспоминаний. Она понимала, что этот роман рано или поздно сойдет на «нет», ведь он обречен, и просто проживала каждое мгновение.
Я читаю и читаю. Нет ни единого упоминания об Ирине, и я уже готова сдаться.
«Сегодня Саша сказал, что она ждет двойню. Он решил порвать со мной окончательно. Между нами все кончено, он возвращается к ней. А ведь я так надеялась, что они разведутся… Мне хочется покончить с собой».
Я оторопело таращусь на буквы, старательно выведенные на пожелтевших страницах. Нервно сглатываю. Сверяю даты. Примерно то время, когда я поняла, что беременна. То время, когда Саша приказал мне забыть о Руслане ради детей.
«У мамы был роман с моим мужем…» — приходит запоздалое осознание. Мой внутренний мир в одно мгновение превращается в руины...
Глава 39
Я задыхаюсь. Остервенело листаю тетрадку назад. Чертов ублюдок, мы были женаты, а он крутил роман с моей матерью?!
Листаю дрожащими руками вперед. В памяти всплывает, что, когда родились близнецы, мама переехала к нам в тесную квартиру, помогать. Саша ещё очень нервничал по этому поводу. Намного сильнее, чем требовала того ситуация.
Воображение охотно подбрасывает мне сюжеты, объясняющие его нервозность.
«Как он мог?! Она подцепила его до нашей свадьбы в фитнес клубе. Она встречалась с ним после нашей свадьбы. Она ждала, что мы разведемся, когда я увлеклась Русланом! А этот урод просто заделал мне детей…»
Меня тошнит. Перед глазами все плывет. Иногда реальность слишком жестока. Я понимаю одно — в этой квартире я больше не останусь ни на миг!
Тетрадку я извлекаю. Упаковываю ее в плотный конверт и прячу в сумку. Коробку с фотоальбомами заталкиваю обратно в самый угол старого шкафа и прикрываю шмотками, чтобы никто не догадался, что я там рылась.
Я собираю самое необходимое — смену белья, пару сарафанов, ноутбук и документы.
Переодеваюсь в брючный костюм и набираю номер сестры.
— Ника…. - всхлипываю в трубку. — Ника, у мамы был роман с Сашей! Я нашла ее дневник в спальне! Двадцать лет назад у них с Сашей был роман… Они встречались за моей спиной!
Оглушительное молчание сестры является доказательством того, что она тоже в шоке.
— Марго… ты… ты в порядке? — я слышу, как Ника пытается подобрать слова.
— Я уезжаю отсюда! Я больше не могу! Я… я задыхаюсь…
— Возьми такси и приезжай, слышишь? Я сейчас выйду, встречу тебя.
— Да… да, так будет лучше всего… я не понимаю, что происходит. Я могу наделать глупостей…
Я всхлипываю. Прикрываю рот ладонью, давлюсь новым всхлипом.
— Просто вызови такси и уходи из квартиры! Я уже иду на улицу. Буду ждать у подъезда, — звенит тревогой голос сестры.
— Хорошо…
Тщательно оттерев слёзы с щек, я ищу свободную машину и одновременно пытаюсь отпереть дверь.
Машина, как назло, не ищется. Я распахиваю дверь и торопею. На пороге стоит Саша.
— Марго, твою мать! — рычит муж. — Сколько я буду ездить за тобой по городу?!
Он сходу вручает мне мою дорожную сумку.
— Давай, спускайся, надо ехать к адвокату.
Я ошалело смотрю на него.
— Зачем? — интересуюсь хрипло, больше на автомате.
— Надо, чтобы ты подписала кое-какие бумаги, которые подтверждают, что мы приобретали все для строительства дома за наш счет. Этот гад решил прилететь, представляешь? Его, видите ли, не устраивает существующее положение дел!
— Кого?
