— Серьёзно? — я тушуюсь. Щеки вспыхивают румянцем.

— Ещё как серьёзно! А когда увидел рекламу презентации вчера вечером, то решил — это знак. Надо увидеть тебя вживую спустя стольких лет забвения.

Я вздыхаю. Взгляд грустнеет.

«Знал бы ты, как сильно я тебя хотела увидеть все эти годы…»

— Марго, — Руслан внимательно смотрит на меня. — Что у тебя с Сашей? Нет, послушай, я понимаю, почему двадцать лет назад ты сделала свой выбор в пользу брака. Он — твой муж, и рушить брак не каждому под силу. Я просто хочу сказать, что не виню тебя за твой выбор. Мне было больно, но я это пережил. Я тоже жутко виноват перед вами обоими. Я не имел права посягать на жену брата.

Я качаю головой. Меня заполняет горечь. То желание, что пылало во мне двадцать лет назад — бежать за Русланом по осколкам босиком куда угодно, хоть по минному полю, никуда не пропало. Оно спало. А сейчас проснулось.

Мне вдруг хочется обо всем ему рассказать.

Вот так, выложить, как есть. И не жалобы о том, что у Саши другая, а про то, из-за чего мы не смогли быть вместе.

Я отпиваю шампанского для смелости.

«А почему бы и нет? Он улетит обратно в Турцию, и у меня больше не будет шанса рассказать ему правду! Я столько лет мучилась, пришло время обнажить душу! Хуже, чем есть, уже все равно не будет»

— Руслан, ты должен кое-что знать. — Я осторожно касаюсь его руки своими пальцами. Прикосновение подобно удару тока. От него по венам разливается нечто горячее, терпкое. И я с удивлением обнаруживаю, что моя способность чувствовать никуда не пропала.

— Что я должен знать? — Курбатов-младший напрягается. Смотрит на меня так серьёзно, что становится не по себе.

— Я тебя не предавала тогда, двадцать лет назад. После твоего отъезда Саша… он будто с цепи сорвался. Он меня изнасиловал.

Я прикрываю глаза. Чувствую, как начинаю дрожать. Мне больно. Я ни разу в жизни не произносила эти слова вслух.

Прячу взгляд. Чувствую, как отчаянно пылают щеки от стыда. Это унизительно — признавать, что тебя изнасиловали, особенно вслух.

— Я побоялась говорить об этом, понимаешь?.. Наутро он сбежал. Испугался того, что сделал. Он намеренно не предохранялся. Я от него ушла в тот же день, но… но его план сработал. Я оказалась беременной.

Я закрываю лицо руками. Глаза жгут невыплаканные слёзы.

Руслан потрясенно молчит. Он нервно проводит по волосам ладонью, потом откидывается в кресле назад. Шумно выдыхает, щелкает пальцами.

Я слышу, как напряженно он дышит.

— Мне так стыдно, Руслан… Я… я побоялась. Мне бы никто не поверил… Детей после его преступного деяния у меня под сердцем оказалось двое. Саша давил на меня, шантажировал тем, что я оставлю детей без отца. И я навсегда заткнулась…

— Теперь я понимаю, почему он так боялся, что мы с тобой увидимся, — холодно цедит Руслан. Жестко сминает салфетку. — Подонок…

Меня трясет, как в лихорадке. Кажется, ещё миг — и меня накроет истерикой. Я умоляюще смотрю на Руслана.

— Прости, мне надо в дамскую комнату.

Я срываюсь с места и прячусь за дверью. Плескаю на щеки ледяную воду, пытаюсь унять истерику. Заклинаю себя не сметь плакать — ведь потечет макияж, над которым так долго трудился стилист…

Стыд сжигает меня изнутри. Признаться в изнасиловании — что может быть хуже? Стало ли мне легче от признания? Нет!.. теперь я себя ненавижу. Снова ненавижу, как и тогда, много лет назад после Сашиного поступка. Как будто он прав, а я слишком многое выдумала. Придала значение фактам, которых на самом деле не было.

Когда я выхожу из дамской комнаты, наталкиваюсь на Руслана. Он стоит у двери.

— Все в порядке, Марго? — спрашивает участливо. Накрывает мою руку своей.

Я вздрагиваю. Отдергиваю руку.

— Послушай, я… я никогда никому об этом не рассказывала. О таком не принято говорить вслух… Мне очень стыдно. Наверное, будет лучше, если я уйду.

Руслан прожигает меня умоляющим взглядом.

— Марго, нет! Пожалуйста, останься… Мне так много всего надо тебе сказать!

— Я не могу… Пожалуйста, если сможешь, прости меня за трусость!

Я хватаю сумочку и бегу к выходу, позабыв в вазе цветы.

— Марго! — кричит мне вслед Руслан.

Но я не останавливаюсь. Просто бегу без разбора вперед, лавируя в толпе. В Москве всегда толпа людей. Они куда-то идут и идут.…

А я бегу, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Макияжу конец, но меня это больше не волнует.

Выбившись из сил, я замедляю шаг. Меня никто не догоняет, и я понимаю, что, скорее всего, потеряла Руслана навсегда. Впрочем, я уже давно смирилась с потерей. Но по крайней мере, моя душа успокоится — он в курсе того, что произошло на самом деле.

Выдохнув, я стираю с щек слёзы и включаю в телефоне навигатор. Мне надо попасть в отель. Вылет моего самолета в пять часов утра. Ещё есть время, чтобы выплакать свои слёзы, а потом привести себя в порядок.

«Стоп, а как же сувениры? Я ведь ничего не купила девчонкам!» — корю себя и сворачиваю к стоянке такси.

Проведя три часа в огромном, гудящем ГУМе, я наконец добираюсь до отеля со всеми покупками.

Бросив пакеты с игрушками и сладостями на диванчик, я открываю бутылку вина.

Набираю в ванну горячую воду, наливаю себе полный бокал, а потом погружаюсь в ванную по самое горло.

Случайная встреча с любовью всей моей жизни обнажила эмоции, стряхнув налет прошедших лет, как ненужный мусор. Меня накрывает. Я плачу и плачу. Так долго и горько, что меня выворачивает наизнанку от ощущения собственной никчемности.

Когда я прихожу в себя, за окном темно. Закутавшись в вафельный халат, что предоставляет отель, я включаю мобильник. Там много пропущенных вызовов, в основном от сыновей.

Один вызов от Ники. Сначала я звоню сыновьям.

Убеждаю их, что сама доберусь до аэропорта и меня не надо провожать в такую рань.

Потом звоню в ресторан отеля, заказываю в номер ужин.

В ожидании ужина набираю Нику.

— Марго, привет! Ты куда пропала? — нервничает сестра.

— Прости, я просто спала… перенервничала на презентации, — поясняю неловко.

— Как все прошло? Нормально?

— Отлично прошло. В пять утра вылетаю обратно.

— Тебя встретить?

— Нет, дорогая, не стоит. Я доберусь до дома сама.

— Слушай, я тут кое-что накопала по дочери Преображенской.

— Что именно?

— В общем, не знаю, правду ли тебе сказала Ирина, но есть одно странное совпадение.

— Какое?

— У нас с тобой и у Ирины одно отчество.

— Что?

— Да… повторяю, может, это совпадение. В общем, мы все Владимировны.

— Ты же… не думаешь, что…

— Я много чего думаю, сестренка. Макар сказал, для того, чтобы уточнить степень родства, нужна экспертиза. Иначе грош цена нашим фактам. Владимиров в нашем городе — пруд пруди.

— Думаешь, надо провести экспертизу? Ирина нас возненавидит окончательно, если мы попытаемся украсть у неё волосы…

— Думаю, надо прижать к стенке нашу маму. Но я оставила это до твоего возвращения.

— А следователь Туманов не объявлялся?

— Нет. Ушел в свои туманы, — Ника смеется.

— Ладно, разберемся, когда я вернусь.

— Я схожу с ума от любопытства, Марго. Похоже, наши родители в молодости наворотили такого, что на голову не наденешь…

— Или в зрелости? Сколько лет Ирине?

— Ох, я не успела выяснить. Но подобью все данные к твоему возвращению.

Я подхватываю со столика бутылку вина и наливаю себе половину бокала.

— Даже думать не хочу, что у нас с тобой есть ещё одна сестра, — бурчу, жадно отпивая глоток. Вино здесь стоит так дорого, что я решаю допить все до последней капли, чтобы не было жаль потраченных денег.

— У меня гадкое предчувствие, что есть такая возможность.

— Черт, Ник, но это же никак не проясняет ситуацию с убийством Преображенской! Кто ее завалил на самом деле?

— Лично у меня подозреваемых три — сама Ира, твой плоскозадый муж, а ещё… я даже думать об этом не хочу, но возможно, наша мама тоже в этом замешана.