— Как мы вообще здесь прячемся? — Марго поправила лямки рюкзака, в котором тяжело и тепло пульсировала Бомба Асимметрии. — Здесь же спрятаться негде. Ни одной ниши, ни одной тени...

— Бомба бабы Нины создает вокруг нас локальный пузырь энтропии, — пояснил кот. — Для систем наблюдения Тео мы сейчас выглядим как статистическая погрешность, незначительный артефакт сжатия видеофайла. Но если мы начнем вести себя слишком шумно или эмоционально, алгоритм нас классифицирует и уничтожит.

Шрёдингер дернул ухом.

— Идут. В укрытие! Быстро!

Марго в панике оглянулась. Укрытий не было. Но ее архитектурный мозг за доли секунды просчитал геометрию коридора. Повинуясь интуиции, она схватила Асмодея за руку и потянула на себя, вжимаясь в кажущуюся монолитной стену. Она нажала на едва заметную фаску, и панель бесшумно отъехала в сторону, открывая крошечную техническую нишу — бывшую вентиляционную шахту, которую алгоритмы Тео еще не успели полностью замуровать.

Они ввалились в темноту и панель скользнула на место.

В нише было катастрофически тесно. Марго оказалась прижата спиной к холодной переборке, а лицом — к груди Асмодея. Она чувствовала, как тяжело вздымается его грудная клетка, как бешено бьется его смертное, уязвимое сердце под клетчатой тканью рубашки. От него пахло бабой Ниной, костром, землей и той самой мазью от мозолей. В этом стерильном аду этот запах казался самым прекрасным ароматом во вселенной — запахом живой, неидеальной жизни.

Асмодей замер, стараясь не опираться на больную спину. Его дыхание обожгло макушку Марго. В темноте его пальцы, замотанные в бинты, инстинктивно легли на ее талию, притягивая ближе, чтобы они точно поместились в узком пространстве. Это был жест не владыки, а мужчины, который пытался защитить то, что ему дорого.

Сквозь узкую полупрозрачную щель в панели им был виден коридор.

По идеальному полу шли двое демонов.

У Асмодея вырвался сдавленный рык, который Марго тут же заглушила, прижав ладонь к его губам.

Она узнала этих двоих. Это были Баал и Астарот — легендарные генералы Легионов Разрушения. Когда-то они носили доспехи из черной стали и ожерелья из черепов падших ангелов. Их шаги сотрясали континенты.

Сейчас Баал и Астарот были одеты в одинаковые, идеально отутюженные светло-серые костюмы с белыми рубашками. Волосы Баала, обычно пылающие адским огнем, были аккуратно зачесаны на пробор и обильно залиты гелем. На шее у каждого болтался синий ланъярд с пластиковым бейджиком.

Марго прищурилась, читая надпись: «Баал. Старший специалист отдела контроля качества страдания. Местоимения: он/его/эффективный».

Они шли абсолютно синхронно, глядя прямо перед собой пустыми, остекленевшими глазами. В их руках были не секиры, а планшеты с графиками.

— ...показатели конверсии грешников в секторе 4-А снизились на ноль целых, три десятых процента, — монотонным, лишенным интонаций голосом произнес Баал. — Это недопустимо. Нам необходимо внедрить дополнительные фазы медитации и позитивного аффирмационного аудита.

— Согласен, коллега, — так же ровно ответил Астарот. — Император Тео требует безупречности. Любое отклонение — это боль. Боль нерациональна.

Внезапно Астарот споткнулся.

Просто споткнулся — его ботинок на долю миллиметра зацепился за собственную штанину. Планшет выскользнул из его рук и с громким пластиковым стуком ударился о безупречный пол.

На секунду — всего на одну жалкую секунду — на лице бывшего генерала ада проступило нормальное, живое выражение. Это было раздражение. Астарот скривил губы и тихо, сквозь зубы, прошипел старое, доброе демоническое ругательство.

Этого оказалось достаточно.

Коридор мгновенно залило пульсирующим красным светом, который, впрочем, тут же сменился успокаивающим голубым. Приятный женский голос, похожий на голос автоматического переводчика, зазвучал из ниоткуда:

«Внимание. Зафиксирован всплеск нерегламентированной эмоции. Уровень хаоса: 0.004%. Нарушение протокола абсолютного спокойствия. Инициирована процедура обнуления и коррекции».

— Нет, — прошептал Астарот. Его глаза расширились от первобытного ужаса. Он упал на колени, закрывая голову руками. — Нет, пожалуйста! Я эффективен! Я соблюдаю дедлайны! Я больше не буду злиться! Пожалуйста, только не это!

Баал даже не повернул головы. Он просто остановился, ожидая, пока система закончит работу с "дефектным" элементом, сохраняя на лице вежливую, приклеенную полуулыбку.

Из потолка ударил луч ослепительно-белого, густого, как молоко, света. Он накрыл сжавшегося в комок Астарота.

Генерал ада не кричал — система подавления звука мгновенно изолировала его вокал. Но Марго видела, как он беззвучно разевает рот, как выгибается его спина. Это была не физическая пытка. Это было нечто гораздо худшее. Луч вымывал из него личность. Он выжигал память, гнев, страсть, индивидуальность — все то, что Тео классифицировал как «уязвимость».

Экзекуция длилась ровно пять секунд.

Когда луч погас, Астарот медленно поднялся на ноги. Он отряхнул невидимую пылинку со своего серого костюма, поднял планшет и повернулся к Баалу. Его лицо снова стало безмятежным, пустым и пугающе симметричным. В глазах не осталось ничего живого.

— Приношу извинения за временную потерю продуктивности, коллега, — произнес Астарот с теплой, мертвой улыбкой. — Я благодарен матрице за своевременную коррекцию. Теперь я абсолютно счастлив.

— Эффективность превыше всего. Продолжим инспекцию, — кивнул Баал, и они зашагали дальше, чеканя шаг.

В вентиляционной нише стояла гробовая тишина.

Марго дрожала. Ее колотила крупная, непреодолимая дрожь. Она поняла, что именно Тео имел в виду под словами: «Мир, где ты никогда не будешь плакать». Если отрезать человеку или демону ту часть души, которая способна страдать, он перестанет плакать. Он перестанет и быть собой и превратится в механизм.

Асмодей обнял ее крепче. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Бывший владыка, который сам пытал миллионы душ, был потрясен до глубины своего черного естества.

— Я вырву его идеальное сердце, — беззвучно, одними губами прошептал Асмодей в макушку Марго. — Я заставлю его сожрать собственные алгоритмы. Это... это мерзость.

— Мы разрушим это, — так же беззвучно ответила Марго, прижимаясь к его груди. — Обещаю тебе. Мы вернем сюда грязь.

Панель тихо отъехала в сторону.

— Путь чист, голубки, — раздался шепот Шрёдингера. — Но нам нужно двигаться быстрее. Мой квантовый камуфляж долго не продержится. Я чувствую, как серверы Тео начинают сканировать пространство на наличие аномалий.

Они выбрались в коридор. Марго посмотрела на голографическую карту, переданную Лилит, которая теперь проецировалась прямо из памяти ее умных часов.

— Центральное ядро — там, где находится трон и главный сервер матрицы, — в самом центре этого фрактала. Нам нужно пройти через зону «Open-Space Искупления». Но там сотни камер и дронов. Мы не сможем проскользнуть незамеченными. Нам нужен отвлекающий маневр. Что-то, что заставит систему зависнуть, решая нерешаемую задачу.

Шрёдингер хищно оскалился. Для кота это выглядело жутковато.

— Отвлекающий маневр, говорите? Оставьте это профессионалу. Баба Нина не зря заставила меня погонять мышей в ее компостной яме перед вылетом.

Кот грациозно потянулся. Затем он сосредоточился. Его усы задрожали, а вокруг лап появилось легкое фиолетовое свечение. Кот активировал способность находится в суперпозиции, обретенную в постоянных странствиях между миром живых и миром мертвых. Шрёдингер сделал шаг вперед по идеально белому полу.