Первым был кот Шрёдингер. Но это был не тот Шрёдингер, которого она знала. Он был размером с пантеру, угольно-черный, с глазами, горящими, как расплавленное золото. На его массивной шее висел ошейник из цепочек, звенья которых светились рунами. Он не мяукал. Он издал низкий, рычащий звук, который был скорее приветствием, чем угрозой. И при этом он по-прежнему оставался котом – хищным, грациозным, но все же ее котом. Он потерся головой о ее ноги, от его шкуры пахло магией и озоном.

А за ним шла баба Нина. Она выглядела… моложе. Ее волосы были заплетены в тугую косу, в которую были вплетены перья и костяные бусины. Глаза, которые раньше смотрели на мир с хитринкой и добродушием, теперь горели диким, неистовым огнем. На ней было не привычное ситцевое платье, а длинная, темная роба, расшитая каббалистическими символами, в руках она держала посох из черного дерева, увенчанный черепом ворона.

— Ну, наконец-то, Маргоша, — ее голос был низким, глубоким, с непривычной властностью. — Чего стоишь? Трон тебя ждет.

— Баба Нина? Шрёдингер? — Марго была ошеломлена.

— А то кто же? — фыркнула ведьма. — Думала, ты тут одна будешь царствовать? Глупости. Здесь все свои. Демон твой не дурак, понял, что без поддержки рода тебе никак. Ну и кот, само собой. Он тут самый уважаемый фамильяр, порой даже владыка к нему за советом приходит. Он же видит и живое, и мертвое одновременно. Парадокс — великая сила.

— Где… Асмодей? — спросила Марго, чувствуя, как энергия этого места проникает в нее, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

— Занят, как всегда, — махнула рукой баба Нина. — Наводит порядок в соседних мирах, расширяет границы империи. Он тебе тут простор оставил. Чтобы ты тут правила. Реформировала все по твоим чертежам. Ты же архитектор, а не декорация. Он дал тебе целый мир для перестройки. В твоем распоряжении легионы душ, орды демонов, все ресурсы преисподней. Создавай!

Марго огляделась. Это был вызов. Грандиозный, всепоглощающий. Ей дали не только трон, но и огромную, необъятную стройплощадку. Здесь не было скучных человеческих проблем с поставками арматуры. Здесь были войны с другими пантеонами, дипломатические интриги с падшими ангелами, управление целыми планетами. Ей предстояло стать не просто архитектором, а архитектором мироздания.

Она провела день, наблюдая за работой своего нового "двора". Баба Нина, как оказалось, стала главным советником по мистическим вопросам и возглавляла Академию Адского Колдовства. Шрёдингер, превратившийся в мистического зверя, был ее личным стражем и каналом связи между мирами. Марго сама чувствовала, как ее собственная сила растет. Она ощущала свою власть, свою способность менять реальность. Это было опьяняюще. Она могла одним лишь намерением двигать горы, усмирять лавовые реки, перестраивать целые континенты по своему замыслу.

Но было и другое. В этом мире не было места сомнениям, тишине, покою. Все было на грани, на пике эмоций. Каждый день был борьбой, триумфом или поражением. И хотя Асмодей дал ей безграничную власть, она понимала, что эта власть была его продолжением. Он не видел ее маленькой, уставшей Марго. Он видел в ней королеву, достойную его, и создал для нее мир, где она могла быть только такой. Здесь не было места для ее старой жизни, для ее маленьких человеческих слабостей, для ее тоски по простой чашке кофе на кухне с видом на город. Она была здесь частью его величия. Это было почти так же тяжело, как и отсутствие величия.

Спустя день дверь за ее спиной снова открылась.

Будущее Тео: Идиллия и Порядок.

Марго шагнула из багровой ярости в нежную, обволакивающую тишину. Первое, что она почувствовала – это легкий аромат свежего хлеба, лаванды и чистоты. Она стояла в светлой, просторной кухне, залитой теплым солнечным светом. Из окна открывался вид на цветущий сад, где порхали бабочки и жужжали пчелы. Не было ни ада, ни лимба, ни демонов, ни пыли. Это был ее собственный дом. Уютный, двухэтажный домик с черепичной крышей, идеально вписанный в ландшафт.

На плите тихо кипел чайник. На столе стояла ваза с полевыми цветами и тарелка со свежеиспеченными круассанами. Из соседней комнаты доносился тихий, умиротворяющий звук – кто-то вязал.

— Маргоша, солнышко, проснулась? — знакомый, родной голос.

Из гостиной вышла баба Нина. Она была в своем любимом ситцевом халате с цветочками, волосы аккуратно уложены в пучок. В руках она держала недовязанный носок, а на лице играла добрая, чуть уставшая улыбка. Она выглядела точно так же, как до ее путешествия в ад, только без тени забот и печалей.

— Я тебе чаю заварила, с мятой, и круассаны. Тео пек, он у нас мастер.

Рядом с бабой Ниной, свернувшись клубочком на мягком коврике, лежал кот Шрёдингер. Он был не просто обычным котом. Он был идеально здоровым, ухоженным, довольным котом. Кот лежал на боку, мурлыкал, и его пушистый хвост лениво подрагивал. При ее появлении он открыл один глаз, лениво потянулся и издал абсолютно обычное, довольное «Мяу». Он был просто котом. Живым. И это было прекрасно.

— Шрёдингер! Баба Нина! — Марго бросилась к ним, обнимая. Это было так просто, так знакомо, так уютно.

— Ну, что ты, что ты, — проворчала баба Нина, поглаживая ее по голове. — Тео сказал, что ты очень устала. Сразу видно, работать по двенадцать часов в этом твоем проекте. Надо отдыхать. Он тебе и массаж после обеда запланировал, и медитацию на закате.

— А где Тео? — спросила Марго, оглядываясь.

— Он уехал в свою лабораторию. Работает над проектом по оптимизации энергетических потоков для городов. Он же великий ученый, Маргоша. Вечером вернется. Он всегда возвращается вовремя к ужину. Всегда. И всегда приносит тебе твой любимый шоколад.

Марго провела день в этом мире. Это был мир, где каждая ее потребность была предвосхищена и удовлетворена. Ее работа? Она продолжала работать архитектором, но только над теми проектами, которые приносили ей искреннее удовольствие. Тео создал для нее идеальные условия, чтобы она могла творить без стресса и дедлайнов. Ее карьера процветала, ее проекты были инновационными, но без надрыва, без борьбы.

Ее отношения с Тео были гармоничными. Он был идеальным партнером. Внимательным, заботливым, понимающим. Он слушал ее, поддерживал, давал мудрые советы, которые всегда оказывались верными. Он знал, что она хочет, прежде чем она сама это осознавала. Их дом был крепостью покоя и любви. Баба Нина была счастливой бабушкой, Шрёдингер – счастливым котом. Это была идиллия.

Но к вечеру Марго почувствовала странное ощущение. Ощущение… отсутствия. Отсутствия вызова. Отсутствия неопределенности. Отсутствия того самого нервного, будоражащего чувства, что вот-вот все пойдет не так, но она, Марго, обязательно что-нибудь придумает. Она, архитектор, привыкла к сопротивлению материала, к борьбе с обстоятельствами. Здесь не было борьбы. Была только совершенная, выверенная гармония. Она была счастлива. Но была ли она жива по-настоящему? Или она стала идеальным, но статичным экспонатом в идеальном музее своей собственной жизни? Тео дал ей все, что она хотела, но он не дал ей возможности хотеть чего-то нового, не дал ей возможности бороться за это.

Спустя день дверь снова открылась.

Марго вышла из светлой, уютной двери обратно на серую, пыльную площадь Лимба. Ее голова гудела, словно внутри нее столкнулись две вселенные. Она чувствовала себя так, словно прожила две разные жизни, и обе были правдой.