— Нам нужен фундамент, а не кратер, — отрезала Марго, массируя виски.

В этот момент к краю болота подошла баба Нина. Она присела на корточки, зачерпнула в ладонь немного тины, растерла ее между пальцами, понюхала.

— Гиблое место, — вынесла она вердикт. — Но не безнадежное.

Она указала на тонкие, почти черные стебли травы, которые росли по краям топи.

— Это что такое?

— Скорб-трава, — пояснил Асмодей. — Растет только здесь. Питается отчаянием. Абсолютно бесполезна.

— Бесполезных растений не бывает, бывают ленивые хозяева, — проворчала бабка. — У нее корень какой? Длинный?

— Уходит на несколько лиг вглубь, — подтвердил Асмодей.

— Вот! — обрадовалась старуха. — Корневая система у нее — во! Держит грунт лучше любой арматуры. Вы эту траву не выпалывать должны, а наоборот, сажать! Густо-густо! Она своими корнями всю воду в себя втянет и землю свяжет, как сеткой. Сверху только слой гравия насыпать, и можно хоть мавзолей строить.

Марго смотрела на бабку с изумлением. Это было простое, элегантное и абсолютно гениальное решение. Биоармирование грунта. Она, со всеми своими дипломами, СНиПами и программами для 3D-моделирования, до этого бы не додумалась.

— Бабушка, ты… ты гений агроинженерии! — выдохнула она.

— Я сорок лет шесть соток под картошку осваивала, меня голым болотом не напугаешь, — хмыкнула Нина Захаровна.

Задача была переформулирована. Чертям из круга гнева, привыкшим ломать и крушить, пришлось выполнять монотонную работу: выкапывать кусты скорб-травы и пересаживать их плотными рядами на размеченном участке. Их ярость быстро сменилась угрюмым недовольством. Работа шла медленно.

— Они теряют мотивацию, — заметил Асмодей. — Ярость — отличный спринтер, но никудышный стайер.

— Нужен тимбилдинг, — тут же решила Марго. — Разделите их на две команды. Скажите, что та команда, которая к вечеру посадит больше травы, получит право пятнадцать минут избивать проигравшую команду.

Асмодей перевел. Глаза чертей загорелись первобытным огнем. Они взревели, и работа закипела с удвоенной, а то и с утроенной силой. Земля летела во все стороны. Кусты травы перелетали из рук в руки, как на конвейере.

«Зафиксировано применение метода соревновательной мотивации с элементами физического поощрения. Эффективность труда повысилась на 300%», — бесстрастно отметил Нафанаил, паря над полем битвы за урожай.

К концу дня участок было не узнать. Он был плотно засажен черной травой, которая уже начала активно вытягивать влагу из почвы. Земля на глазах становилась тверже. Марго сделала несколько замеров, и ее лицо озарилось довольной улыбкой.

— Идеально! Завтра завозим гравий и начинаем заливать фундамент.

На соседнем участке у Бельфегора царила полная идиллия. Его подопечные лежали в болоте, лениво пуская пузыри. Сам барон сидел на своем троне и с насмешкой наблюдал за суетой в стане конкурентов.

— Смотрите, смотрите! — говорил он своим прихлебателям. — Они сажают сорняки! Эта смертная сошла с ума! Она пытается победить уныние с помощью садоводства! Какая пошлость!

Марго было не до него. Началась вторая фаза — проектирование самого здания. И здесь разгорелась новая битва. Битва между функциональностью и эстетикой.

— Это будет одноэтажное здание, павильонного типа, из железобетонных конструкций, — заявила Марго, раскатав новый чертеж. — Максимально простая и дешевая в возведении коробка. Внутри — лабиринт из одинаковых серых коридоров, ведущих в одинаковые серые кабинки. Эффект дезориентации и подавления личности.

— Бетон? Серый? Коробка? — Лилит скривилась, будто ей предложили выпить дешевого вина. — Ты в своем уме? Это же храм уныния! Он должен быть величественным в своей скорби! Я вижу его из черного, плачущего обсидиана. Шпили, уходящие в туманное небо. Узкие, готические окна, сквозь которые сочится безнадежность. Огромный, гулкий зал, где эхо каждого вздоха будет висеть веками!

— Твой плачущий обсидиан стоит как три моих бетонных коробки! — взорвалась Марго. — А шпили — это нефункциональное украшательство! И в твоем гулком зале грешники смогут видеть друг друга, сочувствовать, общаться! Это снижает индивидуальный уровень страдания! Моя система кабинок обеспечивает полную изоляцию и стопроцентное погружение в личную безысходность! Это офис, Лилит, офис вечного отчаяния!

— Ты мыслишь как прораб, а не как творец!

— А ты мыслишь как декоратор, а не как инженер!

Их спор мог бы продолжаться вечно, но вмешался Асмодей.

— Компромисс, — сказал он, положив руки им на плечи. — Марго отвечает за конструктив и внутреннюю планировку. Железобетонный каркас, лабиринт, кабинки. Это не обсуждается, нам нужна эффективность. А ты, Лилит, отвечаешь за отделку и… атмосферу. Облицуй ее бетонную коробку своим обсидианом. Повесь внутри свои готические светильники, которые будут бросать тени в форме несбывшихся надежд. Наполни коридоры тихим шепотом на забытых языках. Соедините ужас функциональности с ужасом эстетики. Создайте нечто по-настоящему чудовищное.

Марго и Лилит переглянулись. Идея была безумной и … гениальной. Офисный центр, построенный по всем правилам БТИ, но выглядящий как проклятый готический собор. Бюрократический ад в обертке из высокого стиля.

— Ладно, — кивнула Марго. — Но бюджет на обсидиан мы урежем.

— Я найду поставщика, который даст нам скидку. За душу, — хищно улыбнулась Лилит.

Работа закипела. Черти, подстегиваемые азартом соревнования, доставили гравий. Марго, используя свои инженерные знания и магические подсказки Асмодея, рассчитала и разметила фундамент. Лилит заключила несколько сомнительных сделок и обеспечила бесперебойные поставки плит из черного обсидиана, который действительно выглядел так, будто плачет маслянистыми слезами.

Поздним вечером, когда первый ряд стен был возведен, Марго и Асмодей стояли на небольшом холме, глядя на свою стройку. В багровом свете ада бетонный каркас, частично покрытый блестящим черным камнем, выглядел как скелет какого-то доисторического чудовища. Черти, уставшие, но довольные, доедали свой ужин из жареных душ мелких грешников.

— Знаешь, — тихо сказала Марго, прислоняясь к плечу Асмодея. — Я никогда не думала, что буду с таким энтузиазмом строить концентрационный лагерь для эмоций.

— Ты не строишь лагерь, — ответил он, обнимая ее. — Ты наводишь порядок в хаосе. Это то, что ты делаешь лучше всех. Ты даешь структуру даже самой вечной и бесформенной вещи во вселенной — страданию.

Он поцеловал ее в макушку.

— И, должен признать, это чертовски сексуально.

Марго улыбнулась. Она посмотрела на свое творение, потом на ленивое болото Бельфегора, где ничего не изменилось.