Паника, острая и жгучая, ударила мне в грудь. Что я наделала?! Я вскарабкалась к нему посреди ночи, как испуганный щенок! Теперь как смотреть ему в глаза? Как вообще общаться? Он, небось, доволен, как индюк!
Я осторожно, миллиметр за миллиметром, начала отодвигаться от него, стараясь не потревожить его руку. Но едва я пошевелилась, его глаз открылся. Сразу, чётко и осознанно, будто он и не спал вовсе. Его взгляд встретился с моим. В глубине зрачка промелькнула знакомая золотая искра, но в ней не было ни насмешки, ни вопроса.
– Доброе утро, – тихо сказал он, не меняя положения.– Я… я не… – я пыталась найти хоть какое-то оправдание, но язык заплетался.– Ты замёрзла, – просто констатировал он, убирая руку и садясь. – Или испугалась. Всё в порядке.Ого, он сам придумал мне оправдание. Да! Я просто испугалась… просто… ПРОСТО ДА!
Он сказал это так естественно, так буднично, словно речь шла о погоде, что моя паника немного отступила, сменившись жгучим стыдом.– Мне жаль, – пробормотала я, отворачиваясь и спуская ноги с койки.– Не извиняйся, – ответил он, так тепло смотря на меня, что на миг я представила…– Собирайся. Скоро прибытие.
Остаток короткого пути до горной пристани мы провели в почти полном молчании, но оно было уже другим, каким-то насыщенным, будто между нами протянулась невидимая нить понимания. Мы избегали смотреть друг на друга, но я чувствовала его взгляд на себе каждый раз, когда отворачивалась к иллюминатору.
Сойдя на берег в маленьком, уютном портовом городке у подножия гор, мы наняли повозку до курорта «Хрустальные Вершины». По его словам, они могли остановится там. Дорога вилась вверх, открывая всё более потрясающие виды: сосновые леса, покрытые изумрудной хвоей, зубчатые скалы, с которых низвергались хрустальные водопады, и, наконец, сам курорт – набор изящных деревянных шале с резными балконами. Волшебно.
– Запомни, – тихо сказал Амель, пока мы поднимались по ступеням к главному зданию с вывеской «Горный приют «Эдельвейс». – Отныне мы – молодожёны. Я – Армин, ты – Лира. Мы из столицы, приехали в свадебное путешествие. Любуемся видами, никуда не торопимся.
– Почему молодожёны? – прошептала я в ответ.– Потому что влюблённые пары здесь, самое обычное дело. Они обращают на себя меньше внимания, чем деловой дракон с помощницей. И потому что… – он на секунду запнулся, – это проще для объяснения, почему мы будем вместе. Всё время.
У администратора, изысканно-вежливого эльфа в безупречном фраке, не возникло никаких подозрений. Его взгляд скользнул по нашим скромным (по меркам этого места) дорожным костюмам, но задержался на уверенной осанке Амеля и на его манере отдавать распоряжения, без высокомерия, но с безошибочной интонацией человека, привыкшего, что ему подчиняются.
– Конечно, господин Армин, для вас и вашей прелестной супруги у нас как раз освободился чудесный номер с видом на водопад! – эльф щёлкнул пальцами, и юный посыльный уже тянулся к нашим скромным сумкам.
Номер оказался не просто «чудесным». Он был роскошным. Просторная комната в стиле шале, с балконом, массивной кроватью под балдахином из струящегося шелка… и одной-единственной кроватью? Широкой, королевских размеров, но всё же одной.
Я застыла на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица.– Одна кровать? – ахнула я.– Супружеский номер, – с лёгкой, понимающей улыбкой сказал эльф-администратор. – Самый романтичный в нашем заведении. И обратите внимание на ванную комнату. Наша гордость.
Он отворил ещё одну дверь. Моё дыхание перехватило. Ванная была вырублена прямо в скале! Огромная купель из полированного тёмного камня, в которую по медным трубам струилась вода из горячего источника. Пар уже поднимался кверху, наполняя воздух запахом серы и горных трав. Это было одновременно дико и невероятно красиво.
– Мы… мы возьмём его, – прежде чем я успела что-то сказать, за нас решил Амель. Он кивнул посыльному, дал ему щедрую монету, и мы остались одни.Дверь закрылась. Тишина в номере стала гулкой, напряжённой. Я стояла, уставившись на ту самую злополучную кровать, чувствуя, как по спине ползут мурашки.
– Я посплю на полу, – тут же заявила я.– Не будешь, – коротко сказал Амель, ставя сумки. – Пол холодный, и ты простудишься. Кровать широкая. Мы оба поместимся, даже не касаясь друг друга. Это не корабельная койка. – он усмехнулся.
Его спокойствие и практичность снова выбили почву из-под ног. Он говорил об этом как о логистической задаче, а у меня в голове крутились совсем другие картинки.– Мне нужно… снять это, – я мотнула головой на своё дорожное платье, чувствуя, как пыль и напряжение дня буквально въелись в кожу. – Я приму ванну.
– Хорошая идея, – он отвернулся к окну, разглядывая вид, будто предоставляя мне приватность. – Расслабься.
Я почти побежала в ванную, захлопнула за собой дверь и облокотилась о прохладный камень, пытаясь отдышаться. Через несколько минут, уже погрузившись по шею в блаженно горячую, минеральную воду, я начала понемногу приходить в себя. Пар раскрывал поры, тепло растворяло зажимы в мышцах. Я закрыла глаза, позволив тишине и покою комнаты окутать себя. Это было невероятно.
Не знаю, сколько времени прошло, но когда я вышла, закутанная в огромный, пушистый халат, в комнате царили сумерки. Амель зажёг лампы, и их тёплый свет мягко освещал деревянные стены. Он сидел в кресле у камина (в котором, кстати, уже потрескивали дрова) и что-то писал в небольшом блокноте.
– Чувствуешь себя лучше? – спросил он, не поднимая глаз.– Да, – честно ответила я. – Вода волшебная.Потом наступила очередная неловкая пауза. Мне предстояло надеть чистое платье, которое Дороти предусмотрительно положила в сумку. И снова – эта чёртова шнуровка на спине. Нужно было взять свои, они более практичные, но блин!
Я повертела платье в руках, вздохнула и попыталась сделать это сама. Закинув руки за спину, я нащупала шнурки и начала, скрипя зубами, продевать их в петли. Получалось медленно, коряво, и я чувствовала, как снова всё перекашивается.– Фрида, – раздался спокойный голос Амеля. Я обернулась. Он отложил блокнот и встал. – Дай я помогу.
– Нет, нет, я сама! – залепетала я, отступая к стене, будто он предложил нечто непристойное.– Ты снова сделаешь «утреннюю недоделку», – он подошёл ближе, и в его глазах светилась уже знакомая смесь терпения и лёгкой насмешки. – А вечером это уже будет выглядеть просто нелепо. Повернись.
Его тон не оставлял выбора. Я, пунцово красная от сознания того, что на мне только тонкое вечернее платье (не зашнурованное, вот прям вообще!), медленно повернулась к нему спиной. Он стоял так близко…
– Расслабься, – его голос прозвучал прямо у моего уха, низко и успокаивающе. – Я всего лишь помогу одеться.
Ткань разошлась, но я успела схватить её на груди, продолжая прикрываться. Он не стал заставлять меня отпускать. Вместо этого его руки легли мне на плечи, мягко сдвигая ткань вниз, обнажая спину.
Воздух в комнате показался мне ледяным на горячей коже. Я зажмурилась, слыша, как собственное сердце бьётся где-то в ушах. Его пальцы коснулись моей спины, чтобы подхватить шнуровку платья. Прикосновение было лёгким, профессиональным, но от него по всему телу пробежал электрический разряд, куда более сильный, чем все предыдущие «искры». Он начал шнуровать, двигаясь снизу вверх. Каждое подтягивание шнурка ощущалось как ласка. Я чувствовала, как платье, мягкое и прохладное, облегает моё тело под его чутким руководством. Его дыхание ровной струёй касалось моего обнажённого плеча.
Шнуровка подошла кверху. Его пальцы на мгновение задержались у самого основания моей шеи, большой палец провёл по позвонку. Я вздрогнула, и не от холода.
– Готово, – прошептал он. Его руки не убирались. Они лежали на моих плечах, тяжёлые и тёплые. Я почувствовала, как он наклонился чуть ближе, его губы почти коснулись моей кожи у виска. – Лира.
Это имя, выбранное для легенды, прозвучало в его устах как самая интимная ласка. Вся комната, весь мир сузились до точки касания его рук, его дыхания, его голоса. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить слово, боясь, что если пошевелюсь, это заклинание рухнет, и он отстранится. А я… я не хотела, чтобы он отстранялся.
