— Что тебе нужно, Лев? — поворачиваю голову и смотрю на него.

Бывший муж выглядит уставшим. Не разбитым, нет. До такого он себя не доведет. На нем дорогое темное пальто, идеально повязанный шарф, волосы чуть растрепаны ветром, на скулах проступила щетина, а серые глаза, те самые, в которых я когда-то тонула, теперь смотрят на меня слишком внимательно. Почти цепко. Будто он снова пытается просчитать, где я тресну.

— Вот так сразу к делу? — Лев усмехается уголком губ, медленно поворачивая ко мне голову.

— Ерничай с кем-нибудь другим, — стискиваю зубы и сильнее сжимаю сумку. — Что тебе от меня надо?

Бывший муж молчит несколько секунд, смотрит на воду, потом переводит взгляд на мое лицо. Чувствую его взгляд кожей. На щеке, на виске, на губах. Он словно обжигает. И это бесит. Жутко бесит. Потому что мое тело все еще помнит его присутствие рядом, хотя разум давно должен был выжечь любые следы.

— Хотел узнать, как ты, — Лев чуть пожимает плечом. — И еще раз предложить помощь.

Невольно хмыкаю:

— Как великодушно.

— Вообще-то я довольно великодушный человек, если ты забыла, — бывший муж поворачивается ко мне всем корпусом, и в его голосе появляется раздражение. — И зла на других, в отличие от тебя, не держу.

Вот же гад.

Лев правда пытается задеть меня? Сейчас? После всего? После Кристины, после больницы, после того, как его нынешняя жена вцепилась в меня с требованием костного мозга, после того, как Дмитрий начал разносить мою фирму по кускам?

— Спасибо за предложение, — произношу ровно, убирая за ухо выбившуюся прядь. — Справлюсь как-нибудь без тебя.

Лев снова хмыкает, проводя ладонью по подбородку:

— Примерно так, как сейчас справляешься?

Сволочь, попал в самую мою больную точку.

Дыхание перехватывает, но лицо удерживаю спокойным. Я давно отвыкла показывать слабость кому бы то ни было. Тем более человеку, который когда-то разучил меня это делать. Рядом со Львом нельзя было быть слабой, потому что он сначала жалел, потом раздражался, потом уходил. А потом вообще сообщил, что не собирается чахнуть у кровати больной жены.

— Я разберусь, — повторяю, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Спасибо.

— Не разберешься, — спокойно бросает Лев, сунув руки в карманы пальто.

Внутри резко холодеет:

— Что ты имеешь в виду?

Бывший муж смотрит на меня так, будто ждал этого вопроса. Будто именно к нему и вел.

— Еще немного, и твоей фирме конец, Алла, — отчеканивает.

Воздух застревает в легких.

Нельзя вестись. Нельзя реагировать. Нельзя давать Льву понять, что внутри уже все ухнуло вниз, что в голове мелькнули лица сотрудников, договоры, счета, письма от клиентов, отмены, переносы, угрозы Дмитрия. Лев всегда умел нащупать больное место. И вот теперь сидит рядом, красивый, холодный, уверенный, и давит точно туда, где у меня и без него синяк на синяке.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю тише, чем хотелось бы.

— Дмитрий рвет и мечет, — Лев чуть склоняет голову набок. — И пытается найти во мне соратника.

Брови сами собой взлетают.

— В тебе?

— Удивительно, правда? — губы бывшего трогает короткая, неприятная усмешка. — Видимо, решил, что раз мы с тобой когда-то были женаты, а потом развелись, я с радостью помогу добить тебя. Он уже ведет переговоры с несколькими твоими клиентами, давит через знакомых, предлагает подрядчиков, обещает скидки, угрозами выбивает отказы. Хочет обанкротить твою фирму, а часть контрактов перетянуть через мою строительную компанию.

Смотрю на Льва и чувствую, как внутри медленно поднимается страх.

Не паника. Пока нет.

Но страх уже пробирается под кожу холодными пальцами. Потому что все сходится. Все эти внезапные звонки, переносы, письма с “мы передумали”, странные правки в договорах, клиенты, которые вчера улыбались, а сегодня говорят сухо и чуждо. Я думала, Дмитрий просто истерит. А он работает. Методично. Грамотно. Через связи. Через деньги. Через мужское “я тебе покажу”.

— И ты просто так мне все это рассказываешь? — уточняю, стараясь не выдать, как сильно меня задело услышанное.

— Не просто так, — Лев слегка прищуривается.

Ну конечно.

— А в обмен на что? — выгибаю бровь.

Лев чуть наклоняет голову, будто доволен, что разговор наконец идет в нужную сторону.

— Во-первых, мне не нужны партнеры вроде Дмитрия. Слишком грязно работает. Во-вторых, ты мне вообще-то когда-то жизнь спасла, — его взгляд становится серьезнее. — Долг платежом красен.

Сердце неприятно колет.

Вот только не надо. Не надо сейчас доставать из грязной коробки эту историю. Я спасла ему жизнь не для того, чтобы он когда-нибудь на лавке в парке напомнил мне о своем долге. Я спасала мужа. Любимого. Родного. Человека, ради которого тогда готова была на все.

И получила взамен такое, что до сих пор иногда нечем дышать.

— Ты пришел меня предупредить? — спрашиваю, выгибая бровь.

— Не только, — Лев медленно проводит ладонью по колену.

— Продолжай.

Бывший усмехается:

— Слишком хорошо ты меня знаешь.

— К сожалению.

Он пропускает укол мимо ушей.

— Я спросил у Дмитрия, что может заставить его остановиться. Прекратить давить на тебя. Прекратить трепать твою фирму и твою репутацию.

— И?

Лев несколько секунд молчит, смотрит мне прямо в глаза, будто проверяет, выдержу ли, а потом заявляет:

— Он хочет свидание.

Сначала даже не понимаю, что бывший муж имеет в виду.

Слова долетают до меня и кажутся какими-то чужими, неправильными, будто Лев заговорил на другом языке. Свидание? С Дмитрием? С тем самым Дмитрием, который орал в трубку, что затащит меня к себе в койку? С тем самым женатым кобелем, которому я разрушила жизнь, отправив записи наших разговоров жене?

— Нет, — говорю сразу, резко качнув головой.

— Одно свидание, Алла, — быстро добавляет Лев, поднимая ладонь, будто пытается меня остановить. — Ничего большего.

— Нет, спасибо, — ощетиниваюсь.

— Дмитрий хочет всего лишь одно свидание, — повторяет бывший муж уже жестче, впиваясь в меня тяжелым взглядом. — И публичное извинение.

Глава 33

Смотрю на Льва так, будто он только что сообщил, что земля плоская, а я должна извиниться перед ней за недоверие.

Несколько секунд просто молчу. Не потому, что нечего сказать. Наоборот, слов слишком много, и все они такие, что приличная женщина в парке вслух произносить не должна. Хотя после всего, что я слышала от Дмитрия, приличия можно было бы уже сложить в пакет и выбросить в ближайшую урну.

— И ты поверил? — наконец спрашиваю, медленно, очень отчетливо, глядя ему прямо в глаза. — Серьезно? Допустим, что даже если бы я пошла с ним на свидание, ты думаешь, я настолько идиотка, чтобы поверить, что Дмитрий будет вести себя на нашей встрече, как белый и пушистый зайка?

Лев поджимает губы, отводя взгляд в сторону дорожки:

— Я не говорил, что он станет белым и пушистым.

— А что тогда ты говоришь? — развожу руками, чувствуя, как злость начинает подниматься выше страха. И хорошо. Со злостью справляться проще. Злость не дает развалиться. — Лев, ты мне сейчас предлагаешь красиво одеться, прийти к человеку, который угрожал уничтожить мою фирму, сесть напротив него, улыбаться, есть салат и делать вид, что он не обещал меня поиметь! Так, что ли?

Лев резко смотрит на меня:

— Что он обещал?

Смеюсь. Коротко. Горько.

— О, ты не в курсе? Какая досада.

— Алла, — бывший муж хмурится и вперивает в меня жесткий взгляд.

— Дмитрий сказал, что все равно затащит меня к себе в койку, несмотря на мой отказ, — чеканю каждое слово, не отводя взгляда от бывшего мужа. — Сказал, что поимеет так жестко, что я буду молить о пощаде. Сказал, что таких, как я, на обед ест. Продолжать? Или тебе уже достаточно, чтобы понять, почему я ни в кое случае не пойду с ним ни на какое свидание! Не хочу быть "съеденной"!