— Скажи, ты меня преследуешь? Решила вернуть наш брак? Если так, то тебе нужно стараться лучше, пока ты проигрываешь Виолетте по всем франтам.

— Да больно ты мне сдался. Тем более, у меня тоже появился мужчина.

Лицо бывшего мужа вытягивается:

— Кто он? Я требую знакомства! Ты должна получить мое благословение!

— Пилот!

ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

Глава 26

Андрей открывает передо мной дверь машины и смотрит так спокойно, будто не предлагает мне поздним вечером сесть на теплоход, а просто пройтись до соседнего подъезда.

Смотрю на мужчину и пытаюсь понять, в какой момент моя жизнь окончательно свернула не туда. Хотя нет… не “не туда”. Скорее туда, куда я сама себе запретила смотреть. В ту сторону, где есть не только работа, больничные анализы, клиенты, бывший муж и родственники, решившие разобрать меня на запчасти, а еще вечерний город, река, мужчина с серыми глазами и букет белых пионов, который он держит так бережно, будто это не цветы, а что-то важное, доверенное ему на сохранение.

— Ты заранее все продумал? — спрашиваю, устраиваясь на сиденье и поправляя плед на коленях, чтобы не молчать слишком долго.

— Да, — Андрей закрывает за мной дверь, обходит капот и садится за руль.

— И не подумал, что я могу отказаться? — поворачиваюсь к нему, стараясь придать голосу строгость, хотя внутри уже поднимается тревожное любопытство.

Мужчина пристегивается, заводит двигатель, но не сразу трогается с места. Смотрит на меня пристально, внимательно, с той самой спокойной уверенностью, от которой у меня внутри все сначала напрягается, а потом почему-то начинает таять.

— Подумал, — признается он, кладя ладонь на руль. — Поэтому и не сказал заранее.

— Манипулятор, — напоминаю, хотя голос выходит совсем не злой.

— Стратег, — как и в прошлый раз поправляет Андрей, при этом на губах мужчины появляется короткая, почти мальчишеская усмешка.

Внутри что-то предательски вздрагивает.

Вот же гад.

Едет он спокойно, не торопясь, а я смотрю в окно на мокрый город и пытаюсь не думать. Получается, конечно, отвратительно. Мысли все равно лезут в голову, толкаются локтями, устраивают там какой-то базар. Что я делаю? Куда еду? Почему не попросила отвезти меня домой сразу после ужина? Почему рядом с этим мужчиной мне одновременно страшно и хорошо? И что хуже — страх или то, что хорошо?

— Прекрати думать, — Андрей вдруг чуть поворачивает голову, бросая на меня короткий внимательный взгляд.

Резко поворачиваюсь к нему:

— Ты умеешь читать мысли?

— Нет, — мужчина снова смотрит на дорогу, спокойно ведя машину по мокрой улице. — У тебя просто лицо становится очень строгим, когда ты начинаешь внутри себя проводить совещание.

— Очень смешно, — поджимаю губы, хотя уголки все равно предательски дергаются.

— Я не шучу, — Андрей бросает на меня быстрый взгляд, а уже через мгновние возвращает его к дороге. — Ты сейчас ищешь причины, почему все неправильно.

Воздух застревает в груди.

— Может, потому что все действительно неправильно? — спрашиваю тише, проводя пальцами по лепесткам пионов. Они такие нежные. — Ты появился слишком быстро. Все происходит слишком быстро. Вчера был боулинг. Сегодня твоя мама, ужин, теплоход… Я не хочу бросаться в омут с головой. Не после всего.

Андрей молчит несколько секунд, будто дает себе возможность обдумать сказанное мною.

— Ты не обязана бросаться в омут с головой, — наконец отвечает мужчина, чуть мягче сжимая руль. — Просто будь здесь. Сейчас. С остальным как-нибудь разберемся.

— Легко сказать, — отворачиваюсь к окну, потому что смотреть на мужчину сейчас слишком опасно.

— Легко. Сделать сложнее. Но мы справимся, — Андрей говорит ровно, без нажима, будто не сомневается ни на секунду в том, что у нас все получится… у меня получится.

Горло неприятно сжимается.

Мужчина не говорит “я справлюсь за тебя”. Не обещает спасти, не лезет с героизмом, не превращает мою жизнь в поле для мужского подвига. Просто находится рядом. Точнее, сидит рядом за рулем. Не отступает. Не давит. Не требует.

И это пугает сильнее любого напора.

Причал оказывается почти пустым. Поздний вечер, прохладный ветер с реки, редкие фонари, дрожащие отражения в темной воде — все это придает какую-то особую атмосферу. У деревянного настила покачивается небольшой теплоход — белый, аккуратный, с теплым светом в иллюминаторах и открытой палубой, на которой уже виднеются пледы, закрепленные на спинках кресел. Никакой толпы, никакой громкой музыки, никакой показной роскоши. Только вода, городские огни и тихий гул двигателя.

— Ты арендовал теплоход? — останавливаюсь у края настила и смотрю на Андрея так, будто он окончательно сошел с ума.

— Не совсем, — мужчина забирает у меня букет, свободной рукой протягивая ладонь. — У нас будет недолгая прогулка всего на полчаса, почти без людей. Тебе нужен был тихий вечер.

— Ты решил за меня, что мне нужно? — осторожно вкладываю пальцы в его руку и тут же чувствую знакомое тепло.

— Угадал, — Андрей помогает мне ступить на настил и придерживает за локоть, когда доски чуть пружинят под ногами.

Хочу возмутиться, но не получается.

Потому что угадал.

Черт побери, действительно угадал.

Мы поднимаемся на борт. Капитан — невысокий мужчина в темной куртке — кивает Андрею как знакомому, забирает у нас верхнюю одежду и сразу исчезает где-то внутри, оставляя нас на палубе. Ветер обдувает лицо, забирается под волосы, трогает шею холодными пальцами. Платье чуть липнет к ногам, и я невольно обнимаю себя руками.

Андрей тут же снимает плед со спинки кресла и накидывает мне на плечи.

— Спасибо, — говорю, не глядя на него, пальцами цепляясь за мягкую ткань.

— Не мерзни, — коротко просит он и поправляет край пледа у моего плеча.

Две простые фразы, а внутри опять неприятно-тепло. Или приятно-страшно. Уже не понимаю.

Теплоход отходит от причала мягко, почти незаметно. Вода расходится темными складками, город начинает медленно уплывать назад, и вместе с ним будто отступает все лишнее. Офис. Дмитрий. Звонки Льва. Кристина с ее “ты должна”. Больница. Коридоры. Запах лекарств. Все остается там, на берегу, а здесь только ночь, река и мужчина, который стоит рядом так близко, что его плечо иногда касается моего.

Держусь за поручень, смотрю на черную воду и вдруг понимаю, что давно не чувствовала себя настолько живой. Не спокойной, нет. Спокойствие вообще, кажется, не про меня. Но живой — да. С сердцем, которое бьется не только от страха. С кожей, которая чувствует ветер. С руками, которые дрожат не от слабости, а потому что рядом Андрей.

— Красиво, — выдыхаю, не сразу понимая, что сказала вслух.

— Поэтому и привез, — Андрей становится чуть ближе, задерживая взгляд на моем лице.

Город с воды выглядит совсем иначе. Мягче. Дальше. Будто все острые углы спрятались в темноте, а остались только огни, окна, мосты, желтые дорожки отражений на воде. На мгновение мне кажется, что жизнь тоже можно увидеть по-другому, если отплыть от берега хотя бы на полчаса. Не отменить прошлое, не стереть боль, не вырвать из памяти Льва и все, что было после него, а просто посмотреть иначе.

— О чем думаешь? — тихо спрашивает Андрей, опираясь рядом локтем о поручень.

— О том, что с воды все кажется красивее, — признаюсь, не отрывая взгляда от темной поверхности.

— Не все, — мужчина смотрит не на город, а на меня. — Ты и на берегу красивая.

Щеки вспыхивают мгновенно.

— Ты сегодня решил меня добить комплиментами? — нервно усмехаюсь и прячу лицо от ветра.

— Нет, — Андрей чуть наклоняет голову, ловя мой взгляд. — Сегодня я решил говорить правду.

— Опасная привычка, — пальцы сильнее сжимают край пледа.