Уже тянусь к ключам, уже почти нахожу нужный в сумке, когда за спиной раздается знакомый голос — холодный, резкий, пропитанный такой собственнической злостью, что по коже тут же проходит ледяная дрожь:

— Смотрю, ты быстро нашла мне замену.

Глава 28

Голос Льва ударяет в спину так резко, что на секунду у меня действительно подкашиваются ноги. Не красиво, не драматично, не как в кино, где героиня медленно оборачивается с гордо поднятым подбородком. Нет. Внутри просто все ухает вниз, будто кто-то резко выдернул пол из-под ног, а пальцы, которые только что шарили в сумке в поисках ключей, замирают на холодном металле брелока.

Андрей остается рядом. Не делает резких движений, не бросается вперед, не начинает выяснять отношения вместо меня. Только теплой и крепкой ладонью, почти незаметно касается моего локтя, будто молча напоминает: "я здесь". И, черт возьми, почему-то именно его короткое прикосновение удерживает меня от паники лучше любой стены.

— Смотрю, ты быстро нашла мне замену, — повторяет Лев, подходя ближе. В его голосе звенит такая мерзкая, собственническая злость, что у меня внутри поднимается почти усталое раздражение.

Медленно оборачиваюсь.

Бывший стоит в нескольких шагах от нас, возле темной машины, припаркованной у обочины. На нем дорогое серое пальто, идеально выглаженные брюки, шарф, который когда-то выбирала ему я, потому что он “подходит к глазам”. Ну конечно. Даже сейчас мой мозг зачем-то цепляется за эту дурацкую деталь. Стоит передо мной мужчина, который когда-то разрушил мою жизнь, а я вспоминаю, как подбирала ему шарф.

Прелесть.

— Лев, — произношу ровно, хотя голос чуть царапает горло. — Что ты здесь делаешь?

Бывший коротко, неприятно усмехается и переводит взгляд на Андрея. Осматривает его быстро, жестко, по-мужски оценивающе: темное пальто, широкие плечи, спокойное лицо, букет в руке. Потом снова смотрит на меня, и губы бывшего мужа кривятся так, будто он увидел что-то грязное.

— Я? — Лев делает шаг ближе, и Андрей едва заметно смещается рядом со мной, не перекрывая меня собой, но становясь так, чтобы в случае чего успеть. — Я пытаюсь понять, что ты вообще наделала.

— Начинается, — тихо выдыхаю и чувствую, как под ребрами неприятно тянет. — Если ты пришел обсуждать мою личную жизнь, то опоздал года на три.

— С кем встречаться — можешь сама решать, — бывший резко дергает подбородком в сторону Андрея, будто тот предмет мебели у моего подъезда. — Хоть с врачом, хоть с дворником, хоть с первым встречным. А вот по работе у тебя мозгов, смотрю, не прибавилось.

Внутри все холодеет.

Не из-за его оскорбления, я и так знаю, что Лев всегда умел ударить так, чтобы выглядело почти заботой, почти разумным замечанием, почти мужской логикой. Скорее, из-за слово “работа”, которое цепляет сильнее, потому что за ним тянется другое имя.

Дмитрий.

— О чем ты? — спрашиваю медленно, уже зная, что ничего хорошего сейчас не услышу.

Лев смотрит на меня так, будто я специально строю из себя дурочку. Его серые глаза, когда-то самые родные на свете, становятся жесткими, колючими, раздраженными.

Раньше от такого взгляда Льва хотелось плакать, оправдываться, доказывать, что я хорошая. А сейчас хочется только закрыть перед его носом дверь подъезда.

— О Дмитрии, — выдыхает бывший, с трудом сдерживая злость. — Или ты уже успела забыть, кому сегодня решила сломать жизнь?

Андрей чуть поворачивает голову ко мне. Смотрит не вопросительно даже, просто внимательно. А я чувствую, как пальцы сами сжимаются в кулак вокруг ключей.

— Не забыла, — отвечаю спокойно. — И что?

— И что? — Лев резко усмехается, проводит ладонью по лицу и смотрит куда-то в сторону, будто пытается не сорваться. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Этот человек сейчас рвет и мечет. Он уже по всем общим знакомым прошелся, рассказывает, что ты недобросовестная, что твоя контора шарашкина, что ты сорвала проект и шантажировала его записями.

— Забавно, — произношу сухо. — Записями я его не шантажировала. Я их просто отправила его жене.

Лев смотрит на меня так, будто перед ним не бывшая жена, а человек, который только что признался в поджоге города.

— Вот именно! — он делает еще шаг, но Андрей мгновенно выпрямляется, и Лев все-таки останавливается. Замечает. Конечно, замечает. На лице бывшего появляется короткая вспышка раздражения. — Мало того что ты отказалась от проекта, так еще умудрилась отправить все его жене. Он теперь разводится, Алла. Разводится! Ты влезла в чужую семью, разрушила чужой брак, а теперь сидишь такая гордая?

Где-то внутри, в самом низу груди, что-то неприятно сжимается. Не вина. Нет. Скорее усталость. Из-за вечной мужской логики, по которой изменяет мужчина, домогается мужчина, угрожает мужчина а виновата почему-то женщина, которая не промолчала.

— Я ничего не разрушала, — отвечаю тихо, но четко. — Дмитрий сам все сделал. Я только показала его жене правду.

— Ты правда не понимаешь, с кем связалась? — Лев резко наклоняется вперед, и в его голосе появляется та самая жесткая нотка, от которой когда-то у меня холодели руки. — У него деньги. Связи. Юристы. Он может уничтожить твою фирму одним движением. Проверки, иски, грязные слухи, статьи, клиенты начнут уходить. Ты хоть представляешь, что на себя навлекла?

Все внутри ухает вниз.

Вот теперь мне становится страшно, потому что моя фирма — это не просто работа. Это моя крепость. Мое имя на двери. Мой способ доказать себе, что после больницы, развода и всего этого ада я не умерла. Если Дмитрий действительно начнет войну, если поднимет связи, если ударит по репутации…

Пальцы на ключах дрожат.

Андрей видит.

Конечно видит.

Мужчина молча берет меня за руку. Просто накрывает мои пальцы своими, аккуратно разжимает кулак, чтобы металл не впивался в ладонь. Делает это так спокойно, так естественно, будто имеет полное право заботиться обо мне перед моим бывшим мужем.

Лев замечает сразу, как ко мне относится Андрей. Его взгляд падает на наши сцепленные руки, и лицо темнеет.

— Серьезно? — бывший усмехается уже злее. — Вот так теперь? При новом ухажере будешь изображать самостоятельную и смелую?

— Я ничего не изображаю, — поднимаю подбородок, хотя сердце все еще колотится. — И если ты пришел меня пугать, то зря потратил время.

— Я пришел предупредить, — Лев сжимает челюсть так, что на скуле дергается желвак. — Потому что, как ни странно, мне не хочется смотреть, как тебя размажут.

— Какая трогательная забота, — не удерживаюсь от сарказма. — Особенно от человека, который когда-то бросил меня в больнице.

Он дергается, будто я ударила. Хорошо. Значит, попала.

Андрей не вмешивается. Просто стоит рядом, держит мою руку, и в его молчании нет слабости. Наоборот. Мужчина будто специально дает мне говорить самой, не забирает мой голос, не превращает меня в бедную женщину, которую нужно срочно спасать от бывшего. И именно поэтому хочется держаться крепче.

— Ты можешь язвить сколько угодно, — Лев наклоняет голову и смотрит на меня тяжелым, злым взглядом. — Но факт остается фактом. Ты сама засунула себя в болото. Дмитрий не простит тебе такого. Его жена подала на развод, его адвокаты уже готовят претензии, и это только начало.

— Прекрасно, — выдыхаю, хотя внутри становится все холоднее. — Значит, пусть присылает претензии моему юристу.

— Ты не справишься одна.

— Не тебе решать.

Лев резко переводит взгляд на Андрея, потом обратно на меня. Губы кривятся в неприятной усмешке, но за ней уже проступает не только злость. Ревность? Собственничество? Уязвленное мужское эго? Да что мне, в конце концов, за дело.

— Хотя, видимо, ты теперь не одна, — бросает бывший муж.

— Видимо, — отвечаю, сама удивляясь, как спокойно звучит голос.

Внутри при этом все совсем не спокойно. Там и страх, и злость, и усталость, и эта глупая, упрямая мысль: только не фирма. Только не то, что я строила своими руками. Только не снова потерять жизнь из-за очередного мужчины, которому кто-то сказал “нет”.