Не оборачиваюсь. Иду дальше.

Мне нужно покинуть этот вечер с гордо поднятой головой. Моя репутация и так пострадала из-за развернувшегося скандала — пока иду, чувствую на себе чужие взгляды. Они чуть ли не под кожу пробираются, и, чувствую, ничего хорошего мне не принесут, скоро пойдут слухи о том, какая я плохая тетушка. Вот только мне уже на это плевать. Единственное, о чем я думаю — нужно уйти как можно дальше от этой девчонки и просто попытаться выдохнуть. У меня в груди такой ком образовался, что даже полноценный вдох сделать не получается. Не говоря уже о том, чтобы нормально дышать.

Отдаляюсь как можно дальше от Кристины, но та никак не унимается.

— Без тебя я умру! Умру! — уже не просто кричит, орет. Люди вокруг, конечно же, не скрывают своего любопытства. Кто-то смотрит на меня с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Кто-то качает головой. Кто-то шепчет соседу на ухо. — Ты не сможешь с этим жить! Не сможете! Я знаю тебя! Знаю, какая ты на самом деле! Ты не сможете жить с мыслью, что отказала родной племяннице! Что дала ей умереть! Это сломает тебя! Так же, как тебя сломало то, что Лев ушел! — наносит удар в самое мое сердце, но даже он не заставляет меня замедлится. — Разве можешь оставить моего ребенка сиротой? Если не жалеешь меня, то пожалей хотя бы моего малыша. Он ни в чем не виноват!

Иду дальше. Не останавливаюсь. Не оглядываюсь.

— Ты слабая! — кричит Кристина во все горло и кажется идет за мной, потому что ее голос тише не становится. — Ты всегда была слабой! Ты просто притворяетесь сильной! Но на самом деле ты никто! Ты просто боишься! Боитесь, что если я остансь жива, то никогда не можешь добраться до Льва! Боишься, что не сможешь вернуть прежнюю жизнь, которой лишилась! Боишься, что навсегда останешься одинокой и никому не нужной. Лучше сразу избавиться от конкурентки, да?

Делаю еще шаг. Второй. Третий.

Торможу.

Убраться подальше, как того хотелось, не получается, потому что сзади раздается знакомый, твердый, властный, слишком спокойный голос:

— Кристина, прекрати! Что ты здесь за цирк устроила?

Глава 13

Напрягаюсь.

Каждая клеточка моего тела, каждая мышца, каждый нерв, каждый миллиметр кожи сжимаются в тугой, болезненный ком. Волоски на затылке встают дыбом, будто кто-то провел по ним ледяной рукой. Кожа покрывается мурашками — крупными, частыми, почти болезненными.

Я узнаю этот голос.

Этот голос я слышала тысячи раз. В темноте, когда мы лежали в обнимку и он шептал мне на ухо: “Я люблю тебя”. В больнице, когда он спросил: “Ты уверена?” перед моей операцией. В палате, когда он сказал: “Я подал заявление на развод”.

Лев.

Мой бывший муж.

Стоит где-то за моей спиной. Я еще не вижу его — только слышу. Но этого достаточно, чтобы все внутри меня перевернулось, перекрутилось, перегорело.

А в следующий момент мне почему-то кажется, что у меня начались галлюцинации.

Что это не настоящий голос. Что мне просто показалось. Что мой разум, измотанный сегодняшним днем — визитом Кристины в офис, ее криком “я умру”, появлением девушки на благотворительном вечере — просто сыграл со мной злую шутку.

Но я быстро понимаю — это не так.

Потому что следом раздается радостный, умоляющий, отчаянный голос Кристины.

— Левушка! — кричит она. — Левушка, ты пришел! Слава богу, ты пришел!

Мне не нужно поворачивается, чтобы знать, что Кристина бросается на шею моему бывшему. Обнимает. Плачет. Прижимается всем телом.

Зажмуриваюсь.

Пытаюсь хоть как-то совладать со своими эмоциями.

Не получается.

Совсем. Ни на грамм.

Внутри — ураган, вихрь, шторм. Все эмоции перемешались — злость, боль, обида, страх, ненависть, горечь, пустота. Я не могу их разделить, не могу понять, что из этого сильнее, что из этого главное.

Но я все равно пытаюсь.

Пытаюсь. Потому что если сейчас сорвусь — будет хуже. Для меня. Для моей репутации. Для всего, что я строила три года.

Нужно успокоится.

Дышу. Ровно. Медленно. Размеренно.

Вдох — через нос. Выдох — через рот.

Вдох — через нос. Выдох — через рот.

Считаю про себя. До десяти. До двадцати. До тридцати.

Не помогает. Сердце колотится где-то в горле. Ладони потеют. Ноги дрожат — хорошо, что я стою, а не иду, иначе обязательно упала бы.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Не помогает.

— Прости, — слышу голос Кристины. Она уже не кричит, а шепчет. Быстро, сбивчиво, умоляюще. — Прости, ты же меня предупреждал, говорил, что не надо было идти к ней. Но я не могла оставить все так, понимаешь? Не могла! Только она может меня спасти! Я другого донора не дождусь! А тетя мне обязана! Мы же семья! Мы же родственники!

Медленно разворачиваюсь.

Открываю глаза и смотрю Кристину.

Смотрю и не могу поверить в ее… наглость.

Я должна стать ее донором? Я?! Неважно донором чего…

“Мы же семья”, — говорит она.

“Мы же родственники”, — заявляет девчонка, которая спала с моим мужем. Та самая девчонка, которая разрушила мою семью. Та самая девчонка, которая делала вид, что меня не существует, три года подряд.

А теперь — “мы же семья”.

Пусть катится к черту.

Ничего не говорю. Просто смотрю. Потому что слова застревают в горле — комом, который не проглотить и не выплюнуть.

Да и если бы захотела все равно ответить ничего не успеваю.

Потому что Лев переводит взгляд на меня, а потом на Кристину, потом снова на меня.

И произносит фразу, от которой я выпадаю в осадок:

— Вот именно я предепреждал, что помогать тебе Алла не будет. Зачем было ее… эм… беспокоить?

Смотрю на него и не верю своим ушам.

Неужели бывший решил за меня заступиться?

Неужели у него проснулась совесть?

Неужели он, наконец, понял, что натворил, и теперь пытается как-то это исправить?

Мысли крутятся, сталкиваются друг с другом, разбегаются в разные стороны. Не успеваю их поймать.

В следующую секунду понимаю: не так… что-то здесь не так! Не верю я, что все та-а-ак просто. Вот не верю и все.

— Ну и что, что пошла? — Кристина вырывается из его объятий, смотрит на мужа зло, обиженно, по-детски надув губы. — Я сходила. Я думала, что у тетушки хотя бы немного совести осталась. Думала, может, она одумается и вернется в семью. Может, поймет, что я — ее кровь. Что мы — семья.

“Ее кровь”, — проносится у меня в голове саркастическое. — “Моя кровь, оторая предала меня, которая спала с моим мужем и даже вышла за него замуж, которая делала вид, что я умерла для нее”.

— Ничего она не поняла, — Кристина продолжает выливать весь свой яд. глядя на меня зло, ненавистно, требовательно. — Стоит и молчит. Как будто не слышит. Как будто я не умираю. Как будто ей все равно, что она лишится единственного ребенка, который был в ее жизни. Ребенка, которого она вырастила вообще-то.

Я действительно стою и молчу. При этом смотрю на “своего ребенка”. Холодно. Спокойно. Ничего не говорю.

— Если не ее костный мозг, — выпаливает Кристина, при этом ее голос срывается на крик, — если она им со мной не поделится — я умру! И наш с тобой сын останется без матери! А ты станешь вдовцом! Ты этого хочешь?! Ты этого хочешь для нашего ребенка?!

Я едва не роняю челюсть на пол.

Костный мозг?

Кристина пришла ко мне за костным мозгом?

Она не просто так ворвалась в мой офис. Не просто так устроила истерику. Не просто так кричала “я умру” и бросалась мне на шею.

Ей нужен мой костный мозг.

Эта семейка что ли решила меня по частям разобрать?

Глава 14

Похоже, все так, как я думаю, судя по тому, что моя племяшка выдает следом:

— Ты не можешь быть моим донором, — Кристина смотрит на моего бывшего и своего нынешнего мужа с отчаянием, злостью, безнадежностью. — У тебя пересаженная почка, здоровье слабое. Тебе нельзя. Тете же ничего не будет. Она же выздоровела. Она же сильная, справилась. И ничего страшного с ней не станет, если моя дорогая родственница поделится частью себя во имя общего счастья.