Андрей идет навстречу.

В руках — букет.

Белые пионы.

Примерно такие же, которые я утром купила себе, только эти куда красивее. Плотные, живые, с нежными лепестками, от которых пахнет чем-то чистым, почти летним, хотя вокруг холодный вечер и мокрый город.

— Привет, — Андрей останавливается напротив и протягивает цветы.

— Привет, — отвечаю, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. — Это мне?

— Нет, соседнему охраннику, — уголки губ мужчины едва заметно дергаются. — Конечно тебе.

Хочу ответить что-нибудь колкое, но почему-то не получается. Принимаю букет, вдыхаю запах и вдруг чувствую себя совершенно нелепо. Как школьница. Как девочка, которой впервые подарили цветы, и она не знает, куда деть руки, взгляд и сердце, которое почему-то бьется слишком громко.

— Спасибо, — говорю тише, чем хотела.

Андрей смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно. Взгляд мужчины скользит по волосам, лицу, платью, останавливается на талии, на моих пальцах, сжимающих стебли, а я невольно отвечаю, что в нем нет ничего пошлого. Только спокойное, очень мужское восхищение, от которого хочется то ли отвернуться, то ли сделать шаг ближе.

— Ты очень красивая, Алла, — произносит мужчина слишком хриплым тоном… слишком хриплым.

Ком в горле появляется мгновенно.

Не потому, что мне давно не говорили комплименты. Говорили. И Дмитрий говорил, и другие клиенты, и мужчины на вечерах, и случайные знакомые. Но от тех слов хотелось закрыться, отмахнуться, отодвинуться.

А от этих хочется поверить.

Вот что страшно.

— Ты решил меня сегодня совсем засмущать? — пытаюсь звучать ровно, но голос все равно чуть дрожит.

— Пока еще не начинал, — хмыкает мужчина. — Но сделаю все возможное, чтобы увидеть твое смущение.

— Пугающая честность, — не могу не улыбнуться.

— Я вообще-то очень честный, — произносит мужчина проникновенно, уголки его губ дергаются. — Привыкай.

Смотрю на Андрея и понимаю, что хочу привыкнуть. Хочу, хотя не должна… хотя еще утром убеждала себя, что это просто ужин, просто встреча, просто один вечер, после которого можно будет снова вернуться в нормальную жизнь. Вот только нормальная жизнь почему-то остается за дверями офиса, а передо мной стоит мужчина, рядом с которым все мои правила начинают казаться слишком тесными.

— Куда мы едем? — спрашиваю, чтобы хоть как-то вернуть себе контроль.

Андрей забирает у меня сумку, открывает пассажирскую дверь и только после этого отвечает:

— Сначала поужинаем.

— Я не голодна, — выпаливаю до того, как даже подумать успеваю.

Мужчина не удивляется.

Просто смотрит на меня своим внимательным врачебно-мужским взглядом, от которого хочется сразу признаться во всех грехах.

— Ты опять забыла поесть? — щурится.

Открываю рот.

Закрываю.

Потом вздыхаю.

— Забыла, — опускаю глаза в пол.

— Я так и знал, — в голосе Андрея нет упрека, только спокойная уверенность, будто мужчина заранее просчитал мой день лучше, чем я сама. И это должно бы раздражать. Должно бы вызвать желание спорить, доказывать, что я взрослая, самостоятельная, прекрасно умею заботиться о себе и вообще не нуждаюсь в контроле.

Но почему-то ничего такого не чувствую.

Наверное, потому что впервые за долгое время кто-то замечает не только то, как я выгляжу, но и то, что я снова забыла поесть.

— А потом? — спрашиваю, садясь в машину и осторожно укладывая букет на колени. — Ты сказал, будет сюрприз.

— Потом увидишь, — Андрей мне подмигивает.

Желудок тут же сжимается нервным узлом.

Ненавижу сюрпризы. Ненавижу неизвестность. Ненавижу, когда все идет не по плану и приходится доверять другому человеку направление, маршрут, вечер, себя. Но сейчас, к собственному ужасу, спорить не хочется. Мне интересно. Страшно, тревожно, почти до дрожи, но интересно так сильно, что приходится отвернуться к окну, чтобы Андрей не увидел любопытство на моем лице.

Мужчина садится за руль, закрывает дверь, салон тут же наполняется его запахом — холодный воздух, дорогой одеколон, слабая горечь табака и что-то теплое, знакомое со вчерашнего вечера. Андрей пристегивается, заводит машину, но не успевает тронуться, как мой телефон начинает звонить.

Звук режет тишину слишком резко, почти грубо.

Машинально достаю мобильный из сумки, смотрю на экран — и все внутри падает вниз.

Мне звонит Лев.

***

Девочки, а вы видели, что у меня сегодня стоит скидочка на книгу “В разводе. Мама знает лучше” . Кто не читал, обязательно заглядывайте!

Глава 23

Несколько секунд смотрю на экран телефона и не могу пошевелиться.

Не могу поверить, что мне звонит Лев.

Бывший муж.

Человек, который когда-то был моей жизнью, потом стал моей самой большой ошибкой, а теперь снова пытается влезть туда, куда его никто не звал. Ну конечно. Стоило мне сесть в машину к другому мужчине, стоило впервые за много лет почувствовать странное, почти забытое предвкушение вечера, как прошлое тут же решило напомнить о себе. Как будто у него встроенный датчик на мое счастье.

— Что-то не так? — Андрей не трогается с места, только поворачивает голову и смотрит на меня внимательным, спокойным взглядом.

В серых глазах мужчины нет давления. Андрей не требует объяснений. Просто замечает — мое застывшее лицо, пальцы, вцепившиеся в телефон, слишком резкий вдох, который царапает горло. И от этого становится почему-то еще хуже, потому что рядом с таким мужчиной сложно притворяться, будто все нормально.

— Нет, — выдавливаю, наконец нажимая красную кнопку. — Все так.

Вызов обрывается.

На экране тут же остается темная заставка, но мне не становится легче. Наоборот, будто включается противный, яркий, больничный свет, под которым видно все: и старые швы, и свежие синяки, и собственную глупость. Вот же гад. Сколько времени молчал? Сколько времени ему было плевать на то, жива я, здорова ли, как сплю, как дышу, как живу после того, как он вынул из меня все, до чего дотянулся? А теперь звонит. Сейчас. Именно сейчас.

Телефон начинает вибрировать снова.

Смотрю на имя, чувствуя, как под ребрами неприятно тянет. Не больно даже. Противно. Так бывает, когда случайно находишь старую вещь, пропахшую прошлым, и понимаешь, что вроде бы давно выкинула человека из жизни, но запах еще остался. В тканях. В памяти. В коже.

— Алла, — негромко зовет Андрей, не отводя от меня взгляда.

— Все нормально, — повторяю упрямо и снова отклоняю вызов.

Звонок обрывается, но тишина в салоне уже испорчена. Она становится другой — напряженной, натянутой, как тонкая нить, которую кто-то дернул грязными пальцами. Андрей не задает лишних вопросов, за что хочется одновременно поблагодарить его и разозлиться. Потому что если бы спросил резко, можно было бы огрызнуться. А так приходится сталкиваться с собой.

Телефон звонит в третий раз.

— Да чтоб тебя, — вырываются из меня тихие слова, почти беззвучные.

Отклоняю вызов и сразу выключаю звук, а потом, подумав секунду, отключаю телефон совсем. Экран гаснет окончательно, и я кладу мобильный обратно в сумку так, будто прячу не аппарат, а кусок собственной слабости.

— Теперь все так? — Андрей смотрит чуть мягче, но в его голосе появляется суховатая хрипотца, от которой внутри почему-то становится теплее.

— Теперь да, — киваю, стараясь выровнять дыхание. — Поехали?

Мужчина несколько секунд внимательно смотрит на меня, а потом просто заводит двигатель.

Машина трогается с места.

Город за окнами расплывается огнями. Люди торопясь бегут по тротуарам, кутаясь в шарфы и куртки. В салоне тепло, пахнет кожей, одеколоном мужчины и пионами, лежащими на моих коленях. Цветы кажутся совершенно неуместными рядом с темной тревогой, которая еще не успела уйти из груди, но именно поэтому держусь за стебли крепче, как за доказательство, что вечер все еще мой. Не Льва. Не Кристины. Не прошлого.