Андрей останавливается прямо посреди танца.

Не резко. Просто перестает двигаться, оставляя ладони на моей талии. Смотрит внимательно, серьезно, без тени улыбки. И от этого взгляда у меня внутри становится почти спокойно.

— Я все решу, — говорит он.

— Андрей…

— Я врач, ты не забыла? — в его голосе появляется мягкая усмешка, но глаза остаются серьезными. — Мы будем делать все правильно. Без риска для тебя. Без геройства. Без жертвенности. Если получится — будем счастливы. Если не получится так, как мы представляем, найдем другой путь. Ребенок не должен стоить тебе здоровья или жизни. Ты для меня не средство стать отцом, Алла. Ты — моя жена.

Глаза снова начинает жечь.

Ну конечно.

Сейчас расплачусь. На собственной свадьбе. Посреди кафе. В белом платье. При живой музыке. Самое время разреветься, как ненормальная.

— Ты невыносимый, — шепчу, утыкаясь лбом ему в грудь.

— Зато нормальный.

Смеюсь сквозь слезы.

Музыка заканчивается, гости аплодируют, кто-то свистит, Нина Павловна вытирает глаза салфеткой, Лена снимает нас на телефон, а я стою в объятиях мужа и думаю, что жизнь все-таки странная штука. Она может забрать почти все. Может протащить через предательство, больницу, суды, страх, одиночество. Может заставить тебя поверить, что любовь — ловушка.

А потом привести к мужчине, который тихо скажет: “Я рядом” — и останется.

Чуть позже, когда тосты, объятия и поздравления начинают сливаться в один теплый, шумный поток, Андрей ведет меня на улицу подышать. Кафе Нины Павловны стоит в старом районе, на тихой улочке с фонарями и липами, которые летом наверняка пахнут так, что можно потерять голову. Вечер в день нашей свадьбы оказывается прохладным, на асфальте блестят следы недавнего дождя, воздух свежий, влажный, и мне сразу становится легче.

— Устала? — Андрей накидывает мне на плечи свой пиджак.

— Немного.

— Врешь?

— Уже меньше, чем раньше.

Муж улыбается и переплетает наши пальцы.

Мы делаем несколько шагов вдоль фасада, и я уже хочу сказать, что сегодня был лучший день в моей жизни, когда за углом раздается тихий женский голос:

— Мы с тобой разводимся. Можешь сделать своей женой. Свою любовницу. Разрешаю.

Мы с Андреем останавливаемся.

У фонаря, чуть в стороне от входа, в небольшом проулке стоит жена Максима. Бледная, злая, с мокрыми глазами. А перед ней находится сам Максим, даже в полутьме получается разглядеть его недовольное выражение лица.

Вот же… похоже, в нашей семье разворачивается очередная драма. Спокойной жизни нам не видать.