Андрей не удивляется. Значит, догадался.

Ну конечно догадался.

— Это был Лев? — спрашивает совершенно спокойно.

— Да, — киваю.

— Ты хочешь ему перезвонить? — на лице мужчины не дергается ни один мускул.

Смотрю на мужчину так, будто он предложил мне съесть тарелку гвоздей:

— Нет.

— Хорошо.

— Просто “хорошо”?

— А что я должен сказать? Что запрещаю?

— Было бы глупо.

— Вот именно, — произносит он спокойно, но в голосе появляется жесткая нота. Не ревность. Не давление. Скорее граница. Мужчина словно дает понять: решение мое, но он все видит. И почему-то это не раздражает.

— А ты? — спрашиваю, пока Нина Павловна приносит нам курицу с гречкой и, подмигнув сыну, снова оставляет нас одних. — Почему не женат? Или это тоже зона опасных вопросов?

Андрей берет вилку, но есть не начинает. Смотрит на тарелку с таким видом, будто там не курица, а его личная история болезни, а потом выдает:

— Я был женат.

Глава 25

Внутри почему-то неприятно щелкает.

Конечно.

Мужчина за сорок, умный, красивый, состоявшийся, заботливый, с мамой, которая готовит божественный суп. Было бы странно, если бы вокруг него никто никогда не крутился. Совсем странно. Но почему-то знание того, что Андрей был с кем-то связан узами брака, все равно царапает изнутри.

И это бесит.

Ревновать к прошлому мужчины, с которым у меня было одно свидание в боулинге и один ужин с его мамой, — новый уровень идиотизма, Алла. Поздравляю.

— Давно? — стараюсь спросить ровно.

— Давно. Еще в молодости. Быстрый брак, быстрый развод. Мы оба думали, что взрослые, а по факту были двумя упрямыми людьми, которые хотели доказать всем вокруг, что знают жизнь лучше остальных. Не знали. Детей не было, общего имущества почти тоже, поэтому разошлись без войны.

— Просто так разошлись? — выгибаю бровь и невольно вспоминаю свою историю со Львом, которую сложно назвать простой.

Андрей поднимает на меня усталый, чуть насмешливый взгляд:

— Просто так редко бывает. Но без грязи. Без предательства. Без попыток уничтожить друг друга. Скорее поняли, что поженились не потому, что готовы к семье, а потому что так красивее выглядело на фоне юношеских чувств.

— Очень романтично, — не могу удержаться от сарказма.

— Зато честно, — хмыкает мужчина. — После развода пообещал себе: следующий раз женюсь только осознанно. Не потому, что страсть, молодость, упрямство или “надо” ударили в голову. А потому что рядом будет человек, с которым я хочу жить. Не месяц. Не год. А всю жизнь.

Пальцы замирают на вилке.

Слова звучат слишком серьезно для обычного ужина. Слишком взрослые, тяжелые, настоящие. Не признание, нет. Но что-то опасно близкое к нему. И я не знаю, что с этим делать.

— Ты всем женщинам рассказываешь про осознанную женитьбу на втором свидании? — пытаюсь спрятаться за язвительностью.

Андрей усмехается:

— Нет. Только тем, кого привожу к маме.

— Очень смешно.

— Мне тоже нравится.

Смеюсь, хотя вообще-то собиралась возмутиться. Вот так и происходит катастрофа. Сначала мужчина учит тебя играть в боулинг, потом кормит диетической курицей у своей мамы, потом спокойно рассказывает, что жениться будет только осознанно, а ты сидишь и думаешь не “беги”, а “интересно, какой у него был отец”.

Нина Павловна появляется ближе к концу ужина с яблочным десертом без сахара. Ставит тарелку передо мной с таким видом, будто проверяет, не похудела ли я за последние полчаса.

— Это тоже можно? — уточняю, глядя на запеченное яблоко с корицей и творогом.

— Можно, — Андрей отвечает раньше матери.

— Сын мне список прислал, — Нина Павловна качает головой, но в глазах светится гордость. — Что нельзя, что можно, что лучше не надо. Я сначала подумала, что у Андрея наконец совесть проснулась и он решил заняться своим здоровьем, а потом поняла — женщина появилась.

— Мам, — тяжело вздыхает мужчина.

— Молчу, молчу, — она поднимает руки, но улыбка выдает, что молчать Нина Павловна не собирается никогда. — Алла, приходите еще. Без Андрея тоже приходите. У нас тут кормят, а не мучают.

— Спасибо, — говорю искренне. — Правда спасибо.

И вдруг понимаю, что мне хорошо.

Не оглушительно счастливо. Не настолько, чтобы забыть обо всем навсегда. Нет. Боль никуда не делась, прошлое не растворилось, выключенный телефон лежит в сумке тяжелым камнем, и Лев наверняка уже написал кучу сообщений, которые потом придется увидеть. Но сейчас, за этим столом, в теплом маленьком кафе, рядом с мужчиной, который не пытается меня чинить, а просто делает так, чтобы мне было можно, тепло и спокойно, становится легче.

А вот это уже опасно.

Когда выходим на улицу, город окончательно погружается в поздний вечер. Воздух холодный, влажный, от реки тянет сыростью, фонари расплываются золотыми кругами в лужах. Андрей помогает мне надеть пальто, забирает из рук букет, чтобы я могла застегнуться, и почему-то из-за его простой заботы снова хочется отвернуться. Не потому что неприятно. Наоборот. Слишком приятно.

— Спасибо за ужин, — говорю, когда мы подходим к машине. — И за маму. Хотя предупреждать о знакомстве с матерью вообще-то принято заранее.

— Тогда ты бы не поехала.

— Возможно.

— Поэтому не предупредил.

— Манипулятор.

— Стратег.

Смотрю на него и качаю головой:

— Врач, стратег, сын хозяйки кафе. Что еще скрываешь?

Андрей открывает пассажирскую дверь, но не дает мне сразу сесть. Стоит рядом, высокий, спокойный, в темном пальто, с пионами в одной руке и таким внимательным взглядом, от которого сердце снова начинает вести себя подозрительно.

— Следующую часть свидания, — хрипловато отвечает он.

В животе тут же поднимается тревожное, почти девчоночье волнение.

— Еще одну? — не знаю, почему удивляюсь, мужчина же предупреждал, что сегодня на простом ужине не остановится.

— Я же обещал сюрприз, — пожимает плечами.

— Андрей… — не знаю, что хочу сказать: то ли возразить, то ли отказаться, то ли поблагодарить за заботу.

— Никаких больниц, родственников, бывших мужей и боулинга, — мужчина чуть наклоняется ко мне, и голос становится ниже. — Просто вечер. Река. Теплый плед. Полчаса тишины на маленьком теплоходе, который ждет нас у причала.

Сердце пропускает удар.

Река.

Теплоход.

Поздний вечер.

Тишина.

Звучит слишком красиво, чтобы быть безопасным. Слишком продуманно, чтобы отмахнуться. Слишком не похоже на мою жизнь последних лет, где любые вечера заканчивались работой, усталостью и чашкой остывшего чая на столе.

— Ты серьезно? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

Андрей улыбается уголком губ, почти невесело, будто видит, как внутри меня снова сталкиваются желание и страх:

— Абсолютно. Поедем дальше.

***

Девочки, хочу пригласить вас в МОЮ НОВИНКУ — она про врачей)

ПОСЛЕ РАЗВОДА. МЫ ВСТРЕТИМСЯ ВНОВЬ

— Я устал от твоего запаха после душа, после постели со мной. Ты перестала быть для меня загадкой, я знаю тебя, как облупленную. А хочу скучать по своей женщине, — ни с того, ни с сего заявляет муж.

— И что это значит?

— Это значит, что я нашел тебе замену. Не врача, как мы, — стюардессу. Женщину, которая заставляет меня чувствовать себя живым, — хмыкает.

— Прости, что не смогла остаться для тебя загадочной после десяти лет брака, — сарказм так и рвется из меня.

Но муж не обращает на него никакого внимания, продолжает меня добивать:

— Как бы банально ни звучало, в браке с тобой, мне не хватает жизни. Я и так каждый день работаю рядом со смертью. Поэтому я как честный человек решил тебя отпустить. Ты должна мне быть за это благодарна.

Никакой благодарности, конечно, я не испытывала, но развод без проблем дала. Не хотела и дня жить рядом с этим предателем. Единственное, где мы пересекались — в больнице, и то старались обходить друг друга стороной. Вот только у судьбы плохое чувство юмора, ведь она заперла меня на борту самолета не только с мужем, но и его любовницей-стюадессой.