Из щели между камнями, медленно, неумолимо, выползала чёрная, маслянистая жидкость. Та самая, что текла из сломанного посоха магистра.

И в ней пульсировал золотой огонёк.

Чёрная жидкость текла из щели медленно, но неумолимо. Она собиралась в лужицу на камнях, пульсировала золотыми искрами и издавала тихое, шипящее «чваканье», от которого у Майры мурашки бежали по коже.

— Что это за дрянь? — Кэл выставил меч вперёд, хотя было понятно, что сталь против этой субстанции — как соломинка против пожара.

Игнис медленно поднялся. Его глаза, ещё минуту назад сонные и усталые, теперь горели тревожным золотом. Он шагнул к завалу, принюхался — и вдруг замер.

— Подожди, — сказал он мысленно, обращаясь к Майре. — Кажется… я знаю, что это.

— Что?

— Помнишь, магистр впитал магию твоего сыра? А потом я превратил его в камень?

— Ну?

— Эта жидкость — то, что осталось от его тёмной магии. Она не умерла. Она смешалась с частицами сыра, которые разлетелись при взрыве, и… — он запнулся. — Она ищет выход. Ищет, куда прикрепиться.

— Чтобы снова стать тварью? — Кэл напрягся.

— Нет. — Игнис покачал огромной головой. — Чтобы стать чем-то новым. Она не агрессивна. Она просто… растёт.

В подтверждение его слов чёрная лужица вдруг перестала течь. Она замерла, подёрнулась золотистой плёнкой и… пустила крошечный, с мизинец, росток. Нежный, бледно-золотой, с капелькой света на кончике.

— Это… гриб? — изумилась Майра.

— Плесень, — поправил Игнис, и в его мысленном голосе послышалось изумление. — Сырная плесень. Та самая, благородная, только… магическая. Очень сильная.

Кэл опустил меч.

— Вы хотите сказать, что эта дрянь, которая чуть нас не сожрала, теперь превращается в сыр?

— Похоже на то, — Майра вдруг рассмеялась. Нервно, но искренне. — Магистр хотел вечности. Получил. Его остатки будут жить в нашей сыроварне вечно. В виде плесени.

Игнис фыркнул — это было похоже на драконий смех.

— Судьба — та ещё шутница, — пророкотал он. — Ладно. Утром разберёмся. А сейчас… сейчас мне правда нужно отдохнуть.

Он снова лёг, подложив голову на лапы, и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

Кэл и Майра сидели у костра, глядя на спящего дракона, на корову, которая уже успокоилась и жевала какую-то траву, и на маленький золотой росток, пробивающийся из чёрной лужицы.

— Знаешь, — сказал Кэл, — я думал, моя жизнь кончена, когда я пошёл против Ордена. А теперь… теперь я сижу в горах с драконом, сестрой и волшебной плесенью. И мне почему-то спокойно.

— Это называется «дом», — ответила Майра, глядя на звёзды. — Добро пожаловать.

Утро встретило их солнцем, пением птиц и… запахом сыра.

Он шёл из-за завала, тонкий, дразнящий, тот самый, который Майра знала с детства. Её сыр. Созревший.

— Гарри! — она растолкала дракона. — Просыпайся! Сыр готов!

Игнис открыл один глаз, посмотрел на неё с укоризной.

— Я дракон, между прочим. Мне положено спать столетиями.

— Поспишь потом. Сначала — расчисти вход. Мне нужно проверить головки!

Он вздохнул, поднялся и, кряхтя, побрёл к завалу. Крыло всё ещё висело плетью, но сил у него заметно прибавилось.

— Отойдите, — предупредил он.

Майра и Кэл отбежали подальше. Игнис сосредоточился, закрыл глаза — и каменная гора дрогнула.

Это было похоже на то землетрясение в ночь битвы, только мягче, управляемее. Валуны покатились вниз, расступаясь, как вода перед носом корабля. Пыль взметнулась столбом, и когда она осела, перед ними открылся проход.

Тёмный, прохладный, пахнущий сыростью и… жизнью.

— Спасибо, — Майра чмокнула дракона в морду (он смущённо моргнул) и нырнула внутрь.

Пещера встретила её тишиной. Всё было на своих местах: столы, котлы, стеллажи. Только покрыто толстым слоем пыли и каменной крошки. Майра прошла в дальний грот, где зрели сыры, и замерла.

Головки стояли ровными рядами. Корка у них была твёрдая, красивая, с чёткими оттисками дракона. И от них… шёл запах. Тот самый, который она мечтала создать. Глубокий, ореховый, с лёгкой сладковатой ноткой.

— Получилось, — прошептала она. — Получилось!

Она обернулась. Игнис стоял у входа в грот — ему пришлось сильно пригнуться, чтобы не задеть головой свод, — и смотрел на неё. В его золотых глазах светилась гордость.

— Ты верила, — сказал он. — И сделала.

— Мы сделали, — поправила Майра. — Без твоего погреба, без твоего тепла, без твоей… магии… ничего бы не вышло.

Кэл, заглянувший следом, только присвистнул:

— Ничего себе хозяйство. И это всё ты одна?

— Не одна, — улыбнулась Майра. — У меня теперь есть помощник.

Первые две недели ушли на то, чтобы привести пещеру в порядок.

Кэл оказался на удивление полезным. Он таскал камни, чинил стеллажи, даже научился доить Беллу (корова отнеслась к нему с подозрением, но потом привыкла). Игнис, чьё крыло заживало медленно, но верно, грел погреб и рассказывал Кэлу истории из своей долгой жизни. Тот слушал, открыв рот.

— Правда, что вы с принцессами… ну, того? — спросил он как-то вечером.

— Никогда, — фыркнул дракон. — Это сказки. Принцессы слишком много кричат. А я люблю тишину.

— И сыр, — поддела Майра.

— И сыр, — согласился он. — Особенно тот, который делаешь ты.

А потом в деревню пошли слухи.

Сначала прибежал Гил, тот самый мальчишка-подпасок. Он остановился на почтительном расстоянии от пещеры, вытаращив глаза на дракона, который грелся на солнышке у входа.

— Вы… вы живы? — пролепетал он, глядя на Майру.

— Живее всех живых, — ответила она. — Заходи, Гил. Сыра хочешь?

Мальчишка переводил взгляд с неё на дракона и обратно. Потом, видимо, решив, что раз хозяйка не боится, то и ему нечего, шагнул вперёд.

— А он… не кусается?

— Только если ты сам напросишься, — проворчал Игнис, но беззлобно.

Гил икнул и замер.

— Иди уже, — подтолкнула его Майра. — Сыр правда вкусный.

Через час Гил уносил в деревню целую головку «Каменного Бри» и обещание передать Альме, что Майра жива-здорова и ждёт гостей.

Альма прибежала на следующий же день. Увидев дракона, она сначала перекрестилась, потом ойкнула, потом, заметив, что он мирно жуёт сено (Майра уговорила его попробовать «для разнообразия»), осмелела.

— Господи Иисусе, — выдохнула она, усаживаясь на камень. — А я-то думала, сказки. А оно вон оно как. И что, правда не жрёт людей?

— Только тех, кто плохо отзывается о моём сыре, — серьёзно ответила Майра.

Альма икнула, но, заметив смешинки в её глазах, расхохоталась:

— Ох и баламутка ты, Майра! Ладно. Дай хоть сыра попробовать, что ли.

Попробовала. Зажмурилась. Вздохнула.

— Слушай, а продашь? У меня трактирщик из соседней долины спрашивал, нет ли у нас чего особенного. Говорит, столичные гости приезжают, требуют деликатесов.

Майра и Кэл переглянулись.

— Продам, — сказала она. — Приводи трактирщика.

Слух о том, что в пещере живёт дракон, который делает сыр, разлетелся по долине со скоростью лесного пожара. Одни крестились и обходили гору стороной. Другие, самые любопытные или голодные, приходили посмотреть. Третьи — те, кто помнил Майру ещё по тем временам, когда она только приехала, — несли молоко, творог, свежий хлеб. Проверить, правда ли чудовище такое страшное.

Игнис вёл себя безупречно. Он даже улыбался посетителям — насколько дракон может улыбаться. Клыкасто, конечно, но старательно.

— Вы только посмотрите, — шептались бабы, — совсем ручной стал. И ведь красивый, а? Чешуя-то как блестит!

Мужики хмурились, но спорить с бабами не решались. Тем более что сыр и правда был отменный.

Через месяц в деревне состоялся сход. Староста Борн, который после истории с обвалом ходил сам не свой, наконец набрался смелости и поднялся к пещере.

— Майра, — начал он издалека, — мы тут посоветовались… народ волнуется. Дракон, он, конечно, смирный вроде, но всё ж…