Майра не отвечала. Она смотрела поверх него, на мужиков из деревни.

— Борн? Яков? Что вы здесь делаете? Это моя земля. Мой дом.

Староста Борн смущённо переступил с ноги на ногу, избегая её взгляда.

— Дело, Майра, дело… Твой брат, он всё объяснил. Про дракона. Про чары. Мы… мы как соседи не могли не прийти. Проверить. Если что не так… помочь.

— Помочь? — Майра горько рассмеялась. — Помочь ворваться в мой дом? Помочь отравить человека, который дал мне кров и шанс?

— Он не человек! — рявкнул Кэл, и его терпение лопнуло. — И ты это знаешь! Хватит притворяться! Где Гаррет Вейл? Что ты с ним сделала?

— Я здесь, — раздался спокойный голос из темноты пещеры.

Игнис вышел на свет. Он шёл медленно, без спешки, его руки были пусты и видны. Он выглядел именно тем, кем притворялся: худощавым, немного уставшим отшельником в простой одежде. Но его глаза, встретившись со взглядом Кэла, были холодны и чисты, как горное озеро.

Толпа зашевелилась. Мужики прошептались. Элрик, маг, прищурился, и его пальцы начали перебирать что-то в кармане плаща.

— А, «мессир Вейл», — с ядовитой почтительностью произнёс Кэл. — Или как тебя там на самом деле? Мы пришли проверить благосостояние моей сестры. И… предложить ей медицинскую помощь.

— Я здорова, — отрезала Майра, вставая между братом и Игнисом. — И помощи не требуется.

— Это ещё посмотрим, — сказал Элрик. Его голос был сухим и безличным. Он вынул из кармана небольшой кристалл на цепочке. Камень был мутным, но, когда маг направил его в сторону Игниса, тот начал слабо светиться тревожным багровым светом. По рядам прошёл вздох ужаса.

— Видите? — торжествующе воскликнул Кэл, обращаясь к деревенским. — Артефакт реагирует на скрытую магию! На нечисть!

— Я книжник и травник, — спокойно сказал Игнис, не глядя на кристалл. — Работа с древними текстами и редкими растениями иногда оставляет… отпечаток. Ваш камушек, боюсь, слишком чувствителен.

— Лжешь! — закричал Кэл. Его самообладание треснуло, обнажив бушующую под ней ярость и боль. — Ты лжешь ей! Лжешь всем! Майра! — он рванулся к сестре, но Горн грубо схватил его за плечо, удерживая. — Майра, посмотри на него! Посмотри правде в глаза! Он — дракон! Он держит тебя здесь как заложницу, как игрушку! Он вытравил из тебя разум!

— Мой разум на месте, Кэл, — тихо, но чётко сказала Майра. Каждое слово было гвоздём в крышку гроба их прежних отношений. — И я вижу. Вижу тебя — с мечом и ненавистью. Вижу их — с капканами и ядами. И вижу его. Который учился доить корову. Который слушает песню сыра. Который дал мне дом. Кого здесь больше чудовища?

Кэл на мгновение смешался, но потом его лицо исказилось новой, ещё более жгучей яростью. Он рванул из-за пазухи небольшую деревянную вещицу и высоко поднял её над головой, чтобы все видели.

— Это ты называешь домом, сестра⁈ — закричал он, и его голос перекрыл шум толпы. В свете заката блеснул искусно вырезанный дракон, обвивающий гору. — Я нашёл это в твоём сарае! Ты ставишь это клеймо на каждом своём сыре! Знак чудовища! Ты не просто живёшь с ним — ты поклоняешься ему! Помечаешь свою работу его мерзкой печатью! Это не дом, это — алтарь!

По рядам деревенских прокатился испуганный ропот. Староста Борн перекрестился, увидев искусно вырезанное изображение. Майра похолодела: штамп, её гордость и тайна, теперь был в руках брата, обращённый против неё.

— Это просто красивый рисунок! — выкрикнула она, но в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Я сама просила его сделать!

— Чары… — прошептал он. — Чары так сильны… Элрик! Горн! Мы теряем время!

Элрик, маг, шагнул ближе, протягивая руку к штампу.

— Дай-ка взглянуть, — пробормотал он, и его пальцы сомкнулись на дереве. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Кристалл на его груди замерцал ровным, тёплым светом.

Несколько секунд длилась тишина. Потом маг открыл глаза, и в них отразилось недоумение.

— Странно… — произнёс он медленно. — Магия на этом предмете… она не тёмная. Не принуждающая. Она… тёплая. Почти любовная. Как будто…

— Что ты несёшь⁈ — взорвался Кэл, выхватывая штамп из рук мага. — Какая ещё «любовная»⁈ Это же дракон! Он осквернил её этой вещью!

— Я говорю то, что чувствую, новобранец, — холодно ответил Элрик, и его голос стал жёстче. — Артефакт не несёт в себе принуждения. Это знак добровольной принадлежности. Если твоя сестра и под чарами, то они не в этой вещи.

— Ты ошибаешься! — Кэл сжал штамп с такой силой, что костяшки побелели. — Это магия обмана! Она только кажется тёплой! Драконы коварны!

— Я маг Ордена, Крофт, — отчеканил Элрик. — Я умею отличать иллюзию от истины. Но если ты предпочитаешь верить в своё…

— Хватит! — рявкнул сержант Горн, прерывая их перепалку. — Потом разберётесь. Сейчас главное — нейтрализовать цель. Элрик, давай.

Маг неохотно кивнул, но бросил на Кэла красноречивый взгляд, полный сомнения в его правоте. Кэл же, стиснув зубы, спрятал штамп за пазуху и отвернулся, не глядя на сестру. В его глазах горела упрямая, болезненная решимость — он не желал слышать то, что разрушало его веру.

Элрик что-то пробормотал, и кристалл на цепочке вспыхнул ярче. В тот же миг Игнис вздрогнул, как от удара током. Небольшой, почти незаметный жест, но Майра увидела, как его пальцы сжались в кулак, а по лицу пробежала тень боли. Маг давил на него. Испытывал его защиту.

— Прекратите! — крикнула Майра, но было поздно.

Кэл, увидев реакцию «Гаррета», вырвался из хватки Горна и сделал то, на что, видимо, решился только в отчаянии. Он бросился не на Игниса, а на сестру. Его рука потянулась, чтобы схватить её, оттащить в «безопасность», подальше от «чудовища».

Игнис двинулся.

Это не было человеческим движением. Это была вспышка. Размытость в воздухе. Он оказался между Майрой и братом так быстро, что глаз не успел зафиксировать момент. Его рука легла на грудь Кэла, не ударяя, а просто останавливая, как непробиваемая стена.

— Не тронь её, — прозвучал голос Игниса. Но это был уже не голос Гаррета. Это был низкий, металлический, многоголосый рык, в котором слышалось эхо пещер, рёв пламени и скрежет камней. Голос, от которого по спине у всех присутствующих пробежал ледяной холодок первобытного страха.

Кэл отшатнулся, глаза его расширились от изумления и торжества.

«Оно проявляется!»

Игнис понял свою ошибку. Он понял по глазам Майры, полным ужаса не за себя, а за него. Он попытался отступить, снова сжать силу внутри, вернуть маску. Но было поздно.

Элрик вскрикнул что-то на древнем наречии и швырнул вперёд кристалл. Тот завис в воздухе и ослепительно вспыхнул, ударив Игниса снопом багрового света.

Это было как удар тараном по плотине. Магия мага, грубая и насильственная, врезалась в тончайшие, многовековые защиты Игниса, в его самообладание, в саму ткань иллюзии, которую он так тщательно поддерживал.

Игнис закричал. Нечеловечески. От боли не физической, а от боли насильственного выворачивания, разрыва. Он упал на колени, схватившись за голову. Воздух вокруг него закипел, заплясал марево. Каменная площадка под его ногами затрещала, и тонкие паутинки трещин побежали от него во все стороны.

— НЕТ! — закричала Майра, пытаясь броситься к нему, но Горн схватил её сзади, скручивая руки.

— Видишь, сестра⁈ Видишь⁈ — голос Кэла звенел истерическим торжеством. — Вот он! Его истинное лицо!

Игнис поднял голову. Его глаза уже не были карими. Они пылали жидким золотом, и из них струился свет. Его черты поплыли, стали неуловимыми. Под кожей зашевелилось что-то тёмное, крупное, чешуйчатое. Он пытался бороться, сдерживать трансформацию, но магический луч Элрика, как клин, вбитый в щель, не давал ему собраться.

— Отпустите его! — рыдала Майра, вырываясь из железных рук Горна. — Это вы делаете с ним! Вы!

— Мы спасаем тебя! — кричал в ответ Кэл.

Игнис взглянул на Майру. В его пылающих глазах она увидела не гнев, не ярость дракона. Она увидела бесконечную скорбь. И просьбу о прощении. Он качнул головой, будто говоря: «Прости. Я не сдержался. Я не смог».