Древняя, всесокрушающая ярость хищника, которого загнали в угол, ранили, пытали — и который вырвался на свободу.
— А ну, — пророкотал голос, от которого, казалось, сами камни начали плавиться, — все вон.
Охранники не стали ждать. Они побежали. Побросав арбалеты, давя друг друга, с дикими воплями ужаса они ломились к двери, но крылья дракона перекрывали проход. Тогда они кинулись в стороны, вжимаясь в стены, забиваясь в углы.
Один только магистр не двинулся с места.
Он стоял, ослеплённый магической пыльцой, но всё ещё сжимая посох. Губы его шевелились, творя какое-то заклинание. Рубин пульсировал багровым, наливаясь тьмой.
— Игнис! — крикнула Майра. — Сзади!
Дракон повернул голову. Увидел магистра. И в его глазах мелькнуло что-то, чего Майра никогда раньше не видела.
Холод. Пустота. Смерть.
Глава 37
Любой ценой
— Ты, — пророкотал он, и голос его звучал низко, вибрирующе, как гул приближающегося землетрясения. — Ты пытал меня. Ты хотел сделать из меня чучело. Ты мучил её. — Он шагнул вперёд, и каменный пол под его лапой треснул. — Ты умрёшь.
— Глупая тварь! — магистр выкрикнул последнее слово заклинания, и из рубина ударил ослепительный чёрный луч, целясь прямо в грудь дракона.
Игнис даже не попытался уклониться.
Он просто выдохнул.
Из его пасти вырвалось не пламя — золотой свет, чистая магия, которая столкнулась с чёрным лучом и развеяла его, как ветер развеивает дым. Луч рассыпался искрами, не долетев до цели.
Магистр отшатнулся, выронил посох. Рубин на навершии треснул и потух.
— Этого не может быть… — прошептал он, пятясь к стене. — Ты слишком слаб… цепи высосали тебя…
— Цепи высосали мою магию, — согласился Игнис, медленно приближаясь. — Но они не тронули то, что важнее. То, что она мне дала.
Он повернул голову и посмотрел на Майру. И в этом взгляде не было ярости. Только бесконечная нежность.
— Сыр, — сказал он, и в его голосе послышалась улыбка. — Самый сильный магический артефакт, который я когда-либо встречал. Потому что он сделан с любовью.
Майра засмеялась сквозь слёзы. Стояла посреди разгромленной камеры, в окружении перепуганных охранников, и смеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Я же говорила, — выдохнула она. — Сыр — это жизнь.
Игнис снова повернулся к магистру. Тот прижался спиной к стене, дрожа всем телом.
— Пощади, — прошептал он. — Я… я заплачу… у меня сокровища… я отдам тебе всё…
— Мне не нужны сокровища, — ответил дракон. — Мне нужен только один дом. И одна женщина. А ты…
Он медленно поднял лапу, увенчанную огромными когтями, чёрными, как обсидиан.
— Стой! — крикнула Майра.
Игнис замер. Повернул голову.
— Не надо, — сказала она, подходя ближе. — Он не стоит того. Если ты убьёшь его сейчас, ты станешь именно тем чудовищем, которым они тебя считают. Мы уйдём. Мы свободны. А он… — она посмотрела на трясущегося магистра с холодным презрением, — он останется здесь. Ни с чем. Без драгоценного трофея. Без власти. Ни с чем.
Игнис смотрел на неё долгую секунду. Потом лапа медленно опустилась.
— Ты права, — пророкотал он. — Пусть живёт. И помнит.
Он развернулся и пошёл к выходу. Крылья задевали стены, осыпая каменную крошку. Майра, Кэл и Вейлор двинулись за ним.
— Стойте! — вдруг крикнул магистр. — Вы не уйдёте! У меня есть… у меня…
Он шарил по полу, пытаясь нащупать что-то, и вдруг его пальцы сомкнулись на чём-то другом.
Маленьком, твёрдом предмете.
Кусочке сыра, который не взорвался, а откатился в угол.
— Что это? — прошептал магистр, поднося его к глазам.
На корке был оттиск — дракон, обвивающий гору. И скрытые инициалы «M» и «G».
— Сувенир, — бросила Майра, не оборачиваясь. — Оставь себе. На память о том, как сыр победил магию.
Она шагнула за порог, и в этот момент магистр закричал.
Крик был странным — не боли, не ужаса. Что-то другое. Что-то, от чего по спине Майры пробежал холодок.
Она обернулась.
Магистр стоял, выпрямившись во весь рост, сжимая в руке кусочек сыра. Глаза его горели безумным, лихорадочным огнём.
— Я понял! — заорал он. — Я понял, в чём секрет! Эта соль… она проводит магию! Если я возьму твой сыр, и добавлю к нему силу моего артефакта…
Он сломал посох пополам. Из треснувшего рубина вытекла капля чёрной, густой, как дёготь, жидкости. Она упала прямо на сыр.
И мир взорвался.
Ослепительная вспышка, чёрная и золотая одновременно, ударила по глазам. Майру отбросило к стене, Кэл вскрикнул, Вейлор выронил меч. А когда свет погас, на месте магистра стояло нечто.
Не человек. Не дракон. Что-то среднее. Огромная, бесформенная тварь с горящими красными глазами и телом, состоящим из чёрного дыма и магических искр. В центре этого месива пульсировал маленький золотой огонёк — кусочек сыра, ставший сердцем чудовища.
— Ох… ничего себе, — выдохнул Кэл.
— Бежим! — заорал Вейлор.
Но Игнис уже развернулся. Его глаза горели не золотом — белым пламенем.
— Майра, — прозвучал в её голове его голос. — Уводи всех. Я задержу эту тварь.
— Нет! Я не оставлю тебя!
— Это не обсуждается. — Он шагнул вперёд, заслоняя её собой. — Ты — мой дом. А дом надо защищать. Даже ценой…
— Не смей! — закричала она, но её уже тащили к выходу — Кэл и Вейлор, вдвоём, волоком.
Последнее, что она увидела перед тем, как дверь захлопнулась, — как дракон и чёрная тварь схлестнулись в центре камеры, и золотой свет его глаз на мгновение встретился с её взглядом.
В этом взгляде не было страха. Только любовь.
И обещание: «Я вернусь».
А потом дверь закрылась, отсекая свет, и осталась только тьма, грохот битвы за стеной и отчаянный стук сердца Майры, которое кричало одно имя:
— Игнис… Гарри… Живи. Пожалуйста, живи.
Глава 38
Битва за правду
Коридор плясал в глазах.
Майру тащили под руки Кэл и Вейлор, практически волоком, потому что ноги отказывались слушаться. Каждые несколько шагов она оборачивалась назад, туда, где за толщей камня гремела битва. Грохот, от которого дрожали стены. Рёв, от которого закладывало уши. И золотые вспышки, пробивающиеся даже сквозь камень.
— Пустите! — она рванулась, но хватка Кэла стала только крепче.
— Нет! — рявкнул он, не глядя на неё. — Он велел тебя увести! Я не дам ему умереть зря!
— Он не умрёт! Он…
Новый взрыв, сильнее прежнего, швырнул их на стену. С потолка посыпались камни, один ударил Майру по плечу, и она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли.
— Нам нельзя здесь оставаться! — крикнул Вейлор, поднимаясь и зажимая рукой рассечённую бровь. — Весь уровень может рухнуть!
— Тогда бегите! — Майра вырвалась наконец из рук брата и отступила на шаг. — Я не брошу его!
Кэл смотрел на неё, и в его глазах метались те же тени, что и тогда, на площадке, когда он впервые увидел дракона. Только теперь в них не было фанатизма. Была боль.
— Ты правда готова умереть за него?
— Я готова жить за него, — ответила она. — А это, Кэл, иногда труднее.
Она развернулась и побежала назад, туда, откуда они пришли. Туда, где гремела битва.
Кэл смотрел ей вслед секунду. Потом выругался сквозь зубы и рванул за ней.
— Стой! — заорал Вейлор, но бежать за ними не мог — в коридоре уже начинался обвал, и ему пришлось укрываться в нише.
Камера, где всего полчаса назад Игнис лежал в цепях, превратилась в ад.
Золотой свет магии дракона и чёрная, гниющая тьма твари сплелись в диком танце. Они крушили стены, прожигали пол, обрушивали потолок. Игнис двигался с грацией, которую Майра видела только однажды — в небе, под звёздами. Но сейчас каждое его движение стоило невероятных усилий. Чешуя на боках была рассечена, из ран текла тёмная кровь, одно крыло висело плетью — видимо, тварь всё-таки достала его.
Но он сражался.
