Его бёдра прижимались к ней, и она чувствовала его возбуждение — твёрдое, пульсирующее даже сквозь мокрую ткань штанов. Это сводило с ума. Она дёрнула завязки на его штанах, и они упали.

Когда его пальцы коснулись её самой сокровенной плоти, Майра застонала ему прямо в губы.

— Ты готова, — выдохнул он, и в его голосе звучало не просто удовлетворение, а что-то глубже — удивление, благодарность. — Ты так готова…

— Не тяни, — прошептала она, впиваясь ногтями в его спину. — Пожалуйста…

Она не успела договорить. Он вошёл в неё одним мощным, плавным движением, и мир вокруг взорвался.

Майра закричала — громко, не сдерживаясь. Дождь за стеной заглушал всё, и это давало свободу. Она могла кричать, стонать, царапать его спину — и никто бы не услышал.

Он двигался внутри неё с ритмом, который был одновременно нежным и неумолимым. Каждый толчок отдавался в её теле волной удовольствия, нарастающей, как прилив. Его руки держали её за бёдра, прижимая к стене, не давая упасть, и эта сила, эта надёжность заставляла её терять рассудок.

— Гарри… — выдохнула она, запрокидывая голову. Стена царапала спину, но она не чувствовала боли — только огонь, растекающийся от самого центра.

— Я здесь, — ответил он хрипло, и его голос звучал низко, вибрирующе, почти нечеловечески. — Я с тобой.

Он изменил угол, чуть сместив бёдра, и Майра вскрикнула — новая точка, новое ощущение, от которого внутри всё сжалось в тугой узел.

— Вот так? — спросил он, и в его голосе послышалась улыбка.

— Да… да, чёрт возьми, не останавливайся…

Он не останавливался. Он ускорил ритм, и Майра чувствовала, как стена за её спиной дрожит в такт его движениям. Она обхватила его ногами сильнее, притягивая ближе, глубже, желая раствориться в нём полностью.

— Хочу видеть тебя, — вдруг выдохнул он и, не выходя из неё, опустил её на пол. Она пошатнулась, но он поддержал её, и через мгновение она уже стояла на коленях на груде старых мешков.

— Иди ко мне, — прошептал он, притягивая её за бёдра.

Она оперлась руками о мешки, чувствуя под пальцами грубую, пыльную ткань. Он вошёл в неё сзади, медленно, давая привыкнуть к новому углу, и Майра застонала, уткнувшись лицом в локоть. Это было глубже. Острее.

Его руки легли ей на талию, большие пальцы поглаживали кожу над бёдрами, пока он двигался — размеренно, мощно, заполняя её целиком. Майра кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но стоны всё равно вырывались наружу, смешиваясь с шумом дождя.

— Какая же ты… — прошептал он сзади, и его голос дрожал. — Такая горячая. Такая моя.

Он наклонился, прижимаясь грудью к её спине, и его губы нашли её плечо. Поцелуй — сначала нежный, потом жадный, с лёгким укусом, от которого по спине побежали мурашки.

Одна его рука скользнула вниз, туда, где их тела соединялись, и его пальцы нашли самый чувствительный бугорок. Майра вскрикнула и чуть не рухнула на мешки, но он поддержал её, не прекращая движений.

— Гарри, я… — она задыхалась, слова не слушались. — Я сейчас…

— Я знаю, — его голос звучал у самого уха, горячее дыханье обжигало кожу. — Я чувствую тебя. Всю. Не сдерживайся.

Он ускорился, его пальцы двигались в такт толчкам, и это было слишком. Невозможно. Великолепно.

Оргазм накрыл её внезапно, как удар молнии. Майра закричала — коротко, отрывисто, и её тело выгнулось, сжимаясь вокруг него в судорожном ритме. Волны удовольствия накатывали одна за другой, и она чувствовала, как он продолжает двигаться внутри неё, продлевая каждую пульсацию.

— Майра… — выдохнул он, и это имя прозвучало как заклинание.

Его движения стали резче, глубже, и она почувствовала, как он напрягся, издав низкий, звериный рык, от которого, казалось, задрожали стены сарая. Его пальцы впились в её бёдра, и тёплая влага излилась глубоко внутри, пульсируя в такт его собственной разрядке.

Он замер на мгновение, тяжело дыша, прижимаясь грудью к её спине. Потом медленно, осторожно вышел и помог ей лечь на мешки, сам опустившись рядом.

Они лежали, тяжело дыша, сплетённые в темноте. Дождь за окном начал стихать, превращаясь в мягкий шелест. На их коже выступали капельки пота, смешавшиеся с дождевой водой. Майра прижималась к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который постепенно замедлялся.

— Это было… — начала она, но не нашла слов.

— Да, — ответил он, и его голос звучал так, будто он только что пробежал марафон. — Именно.

Она слабо рассмеялась и повернула голову, чтобы посмотреть на него. В тусклом свете из щелей его лицо было расслабленным, почти беззащитным, и от этого у неё сжалось сердце.

— Ты в порядке? — спросила она, проводя пальцем по его скуле.

— Лучше, чем был за последние триста лет, — честно ответил он и перехватил её руку, чтобы поцеловать пальцы. — А ты?

— Ноги не слушаются, — усмехнулась она. — И спина немного… но да. В полном порядке.

Он улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё таяло внутри.

— Тогда у нас есть ещё немного времени, — прошептал он, притягивая её ближе.

— Ты серьёзно? — она приподняла бровь, но в груди уже разгорался новый огонёк.

— Драконы очень выносливы, — серьёзно сказал он, но в глазах плясали чёртики. — И у нас должок перед тем первым разом в источнике.

Майра рассмеялась и толкнула его в грудь, заваливая на спину.

— Тогда лежи, выносливый. Теперь моя очередь…

Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент снаружи, совсем рядом, раздались шаги. Тяжёлые, решительные. И голос:

— Майра? Майра, ты здесь?

Кэл.

Лёд пронзил теплоту после страсти. Майра замерла. Игнис моментально прикрыл её своим телом, его глаза в темноте вспыхнули тем самым опасным золотом. Он приложил палец к её губам.

Шаги приблизились. Свет фонаря забрезжил в щели под дверью.

— Я видел, как вы сюда побежали, — голос Кэла звучал совсем близко. Он был напряжённым, подозрительным. — Всё в порядке? Откройте.

Майра чувствовала, как сердце колотится у неё в горле. Они были голые, разгорячённые, с распущенной одеждой вокруг. Одного взгляда было бы достаточно. Игнис смотрел на дверь. Его лицо было сосредоточенным. Он медленно поднял руку в сторону двери, пальцы сложились в странный, тонкий жест.

Снаружи вдруг раздался грохот — будто с крыши соседнего навеса рухнула целая куча дров. Кэл резко ругнулся, и свет фонаря ушёл от щели, переместившись в сторону шума.

— Что за…?

Игнис шепнул одно слово на языке, которого она не знала. И фонарь Кэла погас. Не потух, а будто бы его и не было — свет исчез мгновенно и бесшумно. Послышалось недоумённое восклицание, ещё одна отборная ругань, потом шаги, уже более быстрые, заспешили прочь — вероятно, к месту шума, чтобы проверить, не диверсия ли это, не нападение ли.

В сарае снова стало тихо. Только их дыхание. Игнис опустил руку. Он смотрел на Майру, и в его глазах было что-то дикое и виноватое одновременно.

— Прости, — прошептал он. — Я не мог…

— Не извиняйся, — перебила она его, обнимая за шею и притягивая к себе. Её смех был нервным, но искренним. — Это было… чертовски гениально.

Он рассмеялся в ответ, и это был лёгкий, молодой смех, который она слышала от него так редко.

— Глупо. Рискованно.

— Зато весело, — она поцеловала его в уголок губ. — А теперь одевайся, сумасшедший. Нам нужно выбираться отсюда, пока он не вернулся с подкреплением.

Они одевались в темноте, на ощупь, торопливо и неловко, снова смеясь — уже от абсурда ситуации. Когда они, прилично выглядящие, но всё ещё мокрые, выскользнули из сарая, деревня уже оживала после дождя. Музыка снова заиграла, но уже менее активно. Кэла и его людей нигде не было видно — возможно, они всё ещё искали источник шума в темноте.

Игнис взял её за руку, и они пошли к своей телеге, оставленной на краю площади. Их пальцы были переплетены, крепко-крепко. Никто не обратил на них особого внимания — просто влюблённая парочка, промокшая под дождём.