Игнис встретил его взгляд спокойно. Он даже слегка склонил голову набок, как бы обдумывая вопрос.

— Горы полны загадок, молодой человек. Я слышал вой ветра в расщелинах, который можно принять за что угодно. Видел осыпи, похожие на следы. А что касается энергии… — он развёл руками, — я простой отшельник. Моя магия — в книгах и травах. Ваши сенсоры, возможно, реагируют на глубокие геотермальные потоки. Здесь очень активная вулканическая платформа.

Он говорил так убедительно, так искренне, что Майра, знающая правду, на мгновение едва не поверила ему. Кэл, однако, не выглядел убеждённым. Его глаза сузились.

— Возможно. Но Орден считает иначе. Мы здесь, чтобы провести тщательное расследование. С вашего разрешения, конечно, — он сделал паузу, но в его тоне не было просьбы. Было предупреждение. — Мы будем осматривать окрестные пещеры. И эту в том числе.

— Что? — вырвалось у Майра. — Ты хочешь обыскать мой дом? Мою сыроварню? На каком основании?

— На основании того, что драконы, сестра, часто выбирают для логова большие, сухие пещеры, — холодно ответил Кэл. — И эта подходит идеально. Я обязан убедиться, что тебе ничего не угрожает. Что в твоём доме не притаилось чудовище под личиной чего-то… или кого-то… безобидного.

Последние слова он произнёс, глядя прямо на Игниса. Вызов был брошен открыто.

Майра увидела, как что-то мелькнуло в глубине глаз Игниса. Мигрень? Вспышка? Но внешне он лишь поднял бровь, изображая лёгкое недоумение и обиду.

— Вы полагаете, что я могу быть как-то связан с этими… пропажами? Или, что ещё абсурднее, что я и есть это «чудовище»? Молодой человек, я читаю книги о сельском хозяйстве и делаю сыр. Вряд ли это занятия для дракона.

— Драконы коварны и умны, — не отступал Кэл. — Они могут принимать любые формы. Даже формы безобидных чудаков.

Напряжение в пещере достигло предела. Майра видела, как пальцы Кэла непроизвольно сжались в кулак у рукояти меча. Видела абсолютную, леденящую неподвижность Игниса, который, казалось, перестал дышать.

Она должна была вмешаться. Сейчас.

— Хватит! — её голос прозвучал как хлопок бича, эхом отозвавшись от стен. Оба мужчины вздрогнули и посмотрели на неё. — Кэл, ты мой брат. И я люблю тебя. Но ты переходишь все границы. Мессир Вейл дал мне кров и шанс. Он был добр и щедр. И я не позволю тебе оскорблять его в его же доме дикими обвинениями!

— Майра, ты не понимаешь…

— Я понимаю, что ты в каком-то фанатичном угаре! — перебила она, делая шаг вперёд, к брату. — Ты ищешь чудовище, потому что тебе сказали, что оно есть! А я живу здесь. Я работаю. И я знаю, что здесь нет никакого дракона. Есть только мы. И наш сыр. Так что можешь со своими людьми обыскивать все окрестные пещеры, которые хотите. Но эта — моя. И вход сюда вам запрещён. Пока у тебя нет официального ордера от барона или королевского указа, ты не имеешь права.

Она стояла, сверкая глазами, вся — воплощённая ярость и защита. Кэл смотрел на неё, и в его взгляде боролись злость, разочарование и что-то, похожее на боль.

— Ты находишься под влиянием, сестра. Я это чувствую. Здесь что-то не так. И я выясню что.

— Выясняй снаружи, — бросила Майра, указывая рукой на выход. — А сейчас у нас работа. И мы очень заняты.

Молчание длилось несколько тяжелых секунд. Потом Кэл резко кивнул.

— Как знаешь. Но мы не уезжаем. Мы разобьём лагерь внизу, у подножия. И будем наблюдать. Рано или поздно оно выдаст себя. Или… тот, кто его скрывает.

Это была прямая угроза. Он повернулся и направился к выходу. На пороге он обернулся, взгляд его скользнул по Игнису в последний раз.

— Будьте осторожны, мессир Вейл. Горы, как вы правильно заметили, полны загадок. И некоторые из них… смертельно опасны.

— Благодарю за заботу, — тихо ответил Игнис. — Я всегда осторожен.

Кэл вышел. Через мгновение послышались приглушённые команды и стук копыт — отряд начал спускаться к подножию.

Майра стояла, дрожа от выплеснутых эмоций. Когда звуки затихли, она обернулась к Игнису. Он по-прежнему не двигался. Его лицо было бледным и странно пустым.

— Гарри… — начала она.

— Они останутся, — сказал он глухо, не глядя на неё. Его взгляд был прикован к тому месту, где только что стоял Кэл. — Они будут наблюдать. Каждый день. Каждую ночь. Они почуяли кровь. Им нужен трофей.

Он наконец перевёл на неё глаза. В них не было страха. Была холодная, безжалостная ясность древнего хищника, оценивающего угрозу.

— Они не уйдут, пока не найдут то, что ищут. Или пока не убедятся, что здесь ничего нет. А чтобы убедиться… им нужно будет заглянуть в каждую щель. В том числе и в ту, что я так тщательно охраняю.

Майра подошла к нему, схватила его за руку. Она чувствовала, как под кожей пульсирует та самая сила, которая могла раскалять камни.

— Что мы будем делать?

Он посмотрел на её руку, потом на её лицо. И ледяная ясность в его глазах дала трещину, сквозь которую проглянула бесконечная усталость и нежность.

— Мы будем делать сыр, Майра. Мы будем жить. И мы будем надеяться, что их терпение закончится раньше, чем моё.

Он положил свою ладонь поверх её руки.

— Но с сегодняшнего дня, — добавил он шёпотом, — ты должна делать выбор. Каждый раз, когда выходишь наружу. Каждое слово, сказанное брату. Ты либо с ними. Либо со мной. Середины не будет. Они её не оставят.

Он не спрашивал. Он констатировал. И в его словах не было упрёка. Была лишь горькая правда.

Майра сжала его руку. Она не сказала ничего. Ей не нужно было. Её ответ был в этом жесте. В её ярости, с которой она защищала его перед братом. В клейме с драконом на каждом её сыре.

Она уже выбрала. Просто теперь этот выбор пах не молоком и надеждой, а дымом костра внизу на тропе и холодной сталью.

Тишина, наступившая после ухода отряда, была обманчивой. Она висела тяжёлым, звенящим колоколом, в котором отдавалось каждое эхо. Майра знала — они внизу. Всего в получасе ходьбы по крутой тропе. Три человека, три пары глаз, три холодных клинка, обращённых в сторону их пещеры. Их лагерный дымок, едва заметный, висел в неподвижном осеннем воздухе, как грязное пятно на чистом небе.

Жизнь в пещере изменилась. Не внешне. Всё так же Майра доила Беллу, варила сыр, переворачивала головки. Всё так же Игнис помогал ей, читал, поддерживал огонь. Но каждое их движение теперь было отмерено, взвешено, продумано на предмет того, как оно может выглядеть со стороны. Игнис стал карикатурно человечным в своей неуклюжести. Он специально спотыкался на ровном месте, ронял ложки, громко и наивно восхищался простейшими вещами вроде того, как закипает молоко. Это была тонкая, изнурительная игра, и Майра видела, как она его истощает. Иногда, поймав его взгляд, она видела в нём не усталость, а что-то другое — холодное, терпеливое, хищное ожидание. Он как будто сдерживал огромную, тёмную волну внутри, и это напряжение передавалось ей.

Кэл не штурмовал пещеру. Он вёл осаду. На второй день Майра, выйдя за хворостом к опушке леса, нашла его сидящим на поваленном буреломом стволе. Он чинил ремешок на своей кольчуге, но взгляд его был прикован к тропе, ведущей выше.

— Проверяешь, не убежал ли дракон? — спросила она сухо, наступая на сухую ветку с громким хрустом.

Кэл вздрогнул, но виду не подал. Поднял на неё глаза. В них не было прежней братской теплоты. Была профессиональная отстранённость, смешанная с досадой.

— Проверяю периметр. И слежу за тобой. Чтобы ты не наткнулась на что-то… неприятное.

— Единственное неприятное, на что я могу наткнуться здесь, — это ты, — огрызнулась Майра, проходя мимо него к кустам орешника.

— Он выходит по ночам, — сказал Кэл ей в спину. Голос его был ровным, констатирующим факт. — Твой Гаррет. Куда?

Майра замерла, сжимая в руках связку прутьев.

— Может, по нужде? Или подышать? Он отшельник, Кэл. У него свои привычки.

— В четыре утра? Каждую ночь? И возвращается перед самым рассветом? — Кэл встал, подошёл ближе. — И не по нужде. Он идёт на южный склон. Туда, где самые глухие скалы и самые старые, обгорелые осыпи. Что он там делает, сестра?