— Не тронет, — твёрдо сказала Майра. — Я ручаюсь.

Редгард кивнул и развернулся к выходу.

— Всем построиться! — рявкнул он. — Мы уходим.

Охотники, переглядываясь и перешёптываясь, начали покидать камеру. Последним вышел Вейлор. Он обернулся на пороге, встретился взглядом с Майрой и чуть заметно кивнул.

— Спасибо, — прошептала она.

— Береги его, — ответил он и скрылся за дверью.

В камере стало тихо. Только каменная статуя магистра тускло поблёскивала в темноте, напоминая о том, что здесь произошло.

Майра повернулась к Игнису. Он лежал, закрыв глаза, и дышал ровнее, чем минуту назад. Кэл стоял рядом, всё ещё бледный, но с каким-то новым выражением на лице.

— Надо уходить, — сказал он. — Пока они не передумали. Он сможет идти?

— Не знаю, — Майра погладила дракона по морде. — Гарри? Ты слышишь меня?

Глаз открылся. Золотой свет в нём был слабым, но живым.

— Слышу, — мысленный голос звучал устало, но твёрдо. — Я… попробую.

Он напрягся, пытаясь подняться, и вдруг замер. Его взгляд устремился куда-то в угол камеры.

— Что? — насторожилась Майра.

— Там… — прошептал он. — Я чувствую… магия. Очень сильная.

Она проследила за его взглядом. В углу, там, где валялся сломанный посох магистра, что-то мерцало. Тускло, едва заметно, но мерцало.

Кэл подошёл первым. Наклонился, разгрёб обломки и вытащил на свет небольшой предмет.

Кусочек сыра.

Тот самый, который магистр сжимал в руке, когда превращался в тварь. Теперь он лежал на ладони Кэла, и от него исходило слабое золотое свечение. На корке отчётливо виднелся оттиск — дракон, обвивающий гору.

— Он… живой? — прошептал Кэл.

— Он пропитан магией, — ответил Игнис. — Моей. Его. Того безумия, что здесь произошло. Это теперь… артефакт. Самый сильный, что я видел.

Майра взяла сыр в руки. Он был тёплым, почти горячим, и пульсировал в такт её сердцу.

— Что нам с ним делать?

Игнис долго молчал. Потом его мысленный голос коснулся их обоих:

— Спрятать. Глубоко. В нашей пещере. Там, где никто не найдёт. Это наша легенда. Наша правда. И наше будущее.

Он снова попытался встать — и на этот раз у него получилось. Медленно, опираясь на стену, он поднялся на лапы. Крыло всё ещё висело плетью, но он стоял. Живой. Настоящий.

— Идём, — сказал он, глядя на Майру. — Домой.

— Домой, — эхом отозвалась она.

Они двинулись к выходу. Кэл шёл рядом, поддерживая сестру. И когда они уже выходили из камеры, Майра обернулась в последний раз.

Статуя магистра стояла в центре, застывшая в вечном крике. А в её каменном сердце пульсировал золотой огонёк — кусочек сыра, ставший свидетелем всего: и боли, и предательства, и любви, и прощения.

— Прощай, — прошептала Майра. — И пусть земля тебе будет камнем.

Дверь захлопнулась, отсекая прошлое.

Впереди была свобода.

Они выбрались из подземелий, когда солнце уже клонилось к закату. Форт позади горел огнями — охотники суетились, перестраивались, хоронили погибших. До них никому не было дела.

Игнис шёл медленно, тяжело опираясь на лапы, но шёл. Крыло волочилось по земле, оставляя за ними широкий след. Майра и Кэл поддерживали его с двух сторон, в прямом смысле упираясь плечами в его бока, чтобы он не упал.

— Мы доберёмся, — твердила Майра. — Мы доберёмся, слышишь? Осталось совсем немного.

Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Где-то вдалеке заухала сова. Ночь опускалась на горы, укрывая их своим тёмным крылом.

Когда они вышли на знакомую тропу, ведущую к пещере, Игнис остановился. Поднял голову к небу, где уже зажигались первые звёзды.

— Слышишь? — спросил он вдруг.

— Что? — Майра замерла, прислушиваясь.

— Тишина, — ответил он, и в его мысленном голосе впервые за долгое время послышалась улыбка. — Настоящая тишина. Без цепей. Без боли. Без страха.

— Это ненадолго, — буркнул Кэл, оглядываясь. — Они могут передумать.

— Могут, — согласился Игнис. — Но теперь мы готовы.

Он посмотрел на Майру. В его золотых глазах отражались звёзды.

— Идём, хозяйка сыроварни. Нас ждёт работа.

— Какая работа? — не поняла она.

— Спасать то, что осталось от твоего сыра. — Он усмехнулся. — И придумывать новые рецепты. На основе этого.

Он кивнул на кусочек сыра, который Майра всё ещё сжимала в руке.

Она посмотрела на него. На маленький, ничем не примечательный кусочек, который пережил сегодня больше, чем иные люди за всю жизнь.

— «Сердце дракона», — сказала она вдруг. — Так я назову этот сорт.

Игнис моргнул. Потом его мысленный голос прозвучал тепло и радостно:

— Звучит… гордо.

— Пошли уже, — поторопил Кэл. — А то я тут с вами до утра простою.

Они двинулись дальше. И когда за очередным поворотом показался завал, скрывающий вход в пещеру, Майра вдруг остановилась.

— Подождите, — сказала она. — Там кто-то есть.

Из-за камней, перекрывающих вход, донёсся тихий, жалобный звук.

— Му-у-у…

— Белла! — закричала Майра и бросилась вперёд, забыв об усталости и боли.

Из-за обломков показалась рыжая морда с белым звёздным пятном. Корова стояла по другую сторону завала, живая, здоровая, и смотрела на хозяйку с немым укором: «Ну где тебя носило столько дней?»

— Белла! — Майра обняла её за шею, прижимаясь к тёплой шерсти. — Живая… дурочка… как ты тут оказалась?

— Видимо, не захотела бросать дом, — сказал Кэл, подходя ближе.

Игнис поднял голову, принюхиваясь.

— Там… за завалом… я чувствую сыр, — проговорил он медленно. — Много сыра. Он созрел.

Майра оторвалась от коровы и посмотрела на груду камней, за которой скрывалась пещера. Их пещера. Их дом. Там, в темноте и прохладе, дозревали головки с оттиском дракона. Ждали своего часа.

— Нам нужно расчистить вход, — сказала она.

— Это тонны камня, — заметил Кэл.

— У нас есть дракон, — улыбнулась Майра, глядя на Игниса. — Правда, Гарри?

Игнис вздохнул — тяжело, по-человечески.

— Дай мне хотя бы час отдохнуть, — попросил он. — А потом я сдвину эту гору. Ради тебя. И ради сыра.

Он опустился на землю, поджал лапы и закрыл глаза. Через секунду его дыхание стало ровным, глубоким — он спал.

Майра села рядом, прислонившись спиной к его тёплому боку. Белла тут же устроилась с другой стороны, положив голову ей на колени. Кэл помялся, потом сел напротив, глядя на спящего дракона.

— Никогда бы не подумал, — сказал он тихо. — Что буду сидеть у костра с драконом и коровой и ждать, когда они проснутся.

— Жизнь вообще штука непредсказуемая, — ответила Майра, глядя на звёзды.

— Майра… — Кэл помолчал. — Прости меня. За всё.

— Ты уже прощён, — она посмотрела на брата. — Ты рисковал жизнью ради нас. Это дорогого стоит.

— Я думал, он чудовище. А он… — Кэл покачал головой. — Он любит тебя. По-настоящему. Я видел это в его глазах, когда он на тебя смотрел.

— Знаю, — улыбнулась Майра. — Я тоже его люблю.

Тишина опустилась на гору, уютная, мирная. Где-то вдалеке, в долине, мерцали огоньки деревни. Люди жили своей жизнью, не зная, что совсем рядом, в горе, спит дракон.

И вдруг Игнис вздрогнул во сне. Дёрнулся, зарычал — тихо, глухо.

— Что с ним? — встрепенулся Кэл.

Майра положила руку ему на морду. Чешуя под пальцами была горячей, почти обжигающей.

— Гарри? — позвала она. — Гарри, проснись. Тебе снится кошмар.

Глаз открылся. В нём плескалась тревога.

— Майра… — его мысленный голос звучал встревоженно. — Я чувствую… что-то не так. В пещере.

— Что?

— Там… — он приподнял голову, принюхиваясь. — Там кто-то есть. Живой. И очень… злой.

Из-за завала донёсся тихий, зловещий скрежет. Как будто кто-то царапал камень изнутри.

Белла тревожно замычала, вскочила и отбежала в сторону.

— Что это? — прошептал Кэл, хватаясь за меч.

Майра смотрела на завал, и сердце её колотилось где-то в горле.