Отправка животных из лагеря начинается уже в феврале, после того как с агентами фирм морского транспорта оговаривается порядок перевозки и начинаются поиски наиболее удобного для нас корабля, который из африканского грузового порта как можно скорее и, по возможности, без остановок в пути доставил бы нас вместе с животными в транзитный порт в Гамбурге. Тихоходные и небольшие суда нас не устраивали: на них ощущается даже малейшая качка, а животные от этого очень страдают. На судах ГДР всегда порядок и чистота, работа идет четко и организованно (кроме всего прочего, их корабельные команды любят животных и с удовольствием помогают нам даже в свое свободное время), поэтому мы в большинстве случаев грузились на суда пароходного управления города Росток.

После уточнения даты погрузки на судно необходимо подготовить перевозку животных на машинах и по железной дороге таким образом, чтобы они были доставлены в порт именно в день погрузки: если их привезти раньше, то придется платить за место, где они будут ожидать погрузки, а если позже — тоже платить, только уже за задержку выхода судна из порта. В порту заказывается корм, количество которого рассчитано примерно на месяц морского путешествия. Плюс к обычной норме я всегда "прихватывал" запас дней на десять — на тот случай, если бы вдруг судно получило повреждение или из-за плохой погоды задержалось в пути.

Мы стояли на берегу озера Рудольфа. прежде чем туда попасть, нам пришлось проехать двести километров по лавовым полям, да еще без карты, только по компасу. На нашу долю выпала масса приключений, много раз нам казалось, что придется вернуться обратно. Чтобы можно было ехать дальше, мы засыпали рытвины камнями и ветками, и не однажды мы увязали так, что теряли всякую надежду выбраться. Но пробираться пешком по диким зарослям было невозможно, так как это выглядит вовсе не так, как если бы ваша машина застряла где-нибудь на полпути к месту вашего пикника. Нам не оставалось ничего другого — каждый раз приходилось драться до последнего...

— Наша "тойота" не подведет! — кричали мы друг другу. И если бы кто-нибудь услышал нас в тот момент, то всенепременно решил бы, что мы дружно спятили. Жаль, что просто-напросто не было никого вокруг. Никто нас не видел и не слышал, никогошеньки мы не встретили и были вынуждены надеяться только на свои силы.

— Вот посмотришь, "тойота" все выдержит! — убеждали мы друг друга и боялись при этом даже подумать, что может не выдержать кто-нибудь из нас.

Наконец все же настала минута, о которой мы так мечтали и ради которой пережили столько трудностей... Перед нами лежало таинственное озеро Рудольфа, о котором ходит столько легенд...

Я чувствовал, что за нами кто-то наблюдает. То ли это были взвинченные дорогой нервы, то ли сознание того, что где-то там, посредине озера, находится тот самый таинственный остров.

Озеро было затянуто туманом. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись лавовые поля, скалы окружали неестественно голубое озеро, так что все это вместе взятое только усиливало таинственность этих мест.

— Ты знаешь наверняка, где тот самый остров? — спросил Зденек.

— Еще бы! Вот если бы только туман хоть чуть-чуть рассеялся.

— Вряд ли это случится. Дух озера Рудольфа не желает показывать нам обитель дикого, таинственного племени эль моро.

Мне вспомнилось, как однажды кто-то из племени туркано говорил:

— Эль моро очень плохие, бвана. Они ненавидят всех людей, особенно тех, кто не из их племени. Когда кто-нибудь из них умирает, все остальные обязательно должны съесть по куску мертвеца, потому что они верят, что после этого их племя увеличится.

Я, конечно, не верил в эти сказки. Но племя эль моро, действительно, самое малочисленное во всей Кении. Когда-то это было большое, могущественное племя, но масайя разбили его наголову. В живых осталась буквально горсточка эль моро... и эта горсточка ценой легендарного геройства отвоевала для себя этот необитаемый остров.

Итак, эль моро — это самое малочисленное племя с низкой рождаемостью и живет совершенно изолированно от остальных племен...

— Я слышал, что сейчас их девяносто девять, — сказал я. — Но мне кажется, что здесь что то не так.

— Мне тоже. Я слышал шаги.

Странно. Кроме всплесков рыбы, треска крыльев и птичьих голосов никаких звуков слышно не было. Крокодилы бесшумно ползали по отмели, и казалось, что дух озера Рудольфа все же будет к нам милостив — туман потихоньку начал подниматься...

— Надо бы сделать несколько снимков, — спохватился я. — Пока эль моро попробуют нас на вкус, надо успеть хоть что-нибудь сделать.

— Как ты думаешь, кого они съедят с большим удовольствием?

— Наверное, их заинтересует младшая возрастная категория.

Так мы без особого успеха пытались поднять друг другу настроение. Но тоску нашу как рукой сняло сразу же, как мы только принялись фотографировать. Берега озера были сплошь усеяны водоплавающими птицами, сотни их носились в воздухе. Наблюдать такую красочную картину — огромное удовольствие... и мы постепенно забыли о людоедах эль моро.

Мы любовались пеликанами, которые небольшими группками бродили по отмели и отцеживали воду из клювов, набитых планктоном. Среди африканских водоплавающих розовый пеликан занимает главное место. Однако сегодня его в Африке осталось в четыре раза меньше, чем пеликана малого. Розовый пеликан встречается еще в Индии и Франции, но число этих птиц, так же как и вообще всех видов пеликанов, быстро уменьшается.

В период гнездования пеликан ведет себя очень робко. Испугавшись чего-нибудь, он сразу покидает свое гнездо. Одна пара обзаводится обычно одним птенцом, который в большинстве случаев погибает, не прожив и года. Сто лет назад международная орнитологическая статистика отмечала около ста пятидесяти мест, где водились эти экзотические птицы, а сегодня постоянных гнездовий во всем мире насчитывается не больше двадцати.

Над нами как раз пролетела большая стая... на фоне голубого неба легкое шевеление крыльев. Это неописуемо прекрасная картина. Мне захотелось сфотографировать это, но дело кончилось совсем другим.

В сторонке стоял щуплый старичок и настороженно разглядывал нас. Когда и откуда он там взялся, мы в горячке фотографирования не заметили. Мы сразу вспомнили о таинственном племени.

— Делай пока вид, что не видишь его, — сказал я Зденеку и медленно, так, чтобы было незаметно, подошел к "тойоте" и вытащил из нее фотоаппарат "Полароид", который сразу делает фотографии и... это было как внезапное озарение, правда, я не знал, что из этого выйдет.

Потом я подошел к старичку, поклонился и вежливо сказал:

— Пойдем, я покажу тебе кое-что...

Я зашагал к озеру. Старичок несколько секунд простоял, замерев на месте как неживой, потом нерешительно двинулся за мной.

Мне нужно было фотографировать так, чтобы животные на снимке получились как можно крупнее, чтобы их можно было как следует разглядеть. Я "щелкнул" большого крокодила, чем-то сильно занятого на отмели, и через несколько секунд подал фотографию старцу. Он было заколебался, но снова превратился в статую.

— Возьми!.. Это я дарю тебе.

Лицо его выражало гордую неприступность, однако глаза горели любопытством. Но фотографию он все же пока не брал.

— Возьми, это тебе!

Я вложил ему фотографию в руки, с минуту он нерешительно вертел ее, потом посмотрел на изображение. Я поскорее сделал следующий снимок. На этот раз я "взял на мушку" пеликана, приготовившегося взлететь. Снимок получился на редкость удачным, так что мне даже жаль стало с ним расставаться... Но старичок ждал.