Когда я впервые оказался в африканской саванне, меня поразил царивший здесь покой и гармония. Львы мирно подремывали в тени акаций, неподалеку от них, метрах в ста, спокойно паслись зебры и антилопы. Лишь время от времени они поднимали головы, чтобы убедиться, здесь ли еще львы. Леопард в великолепной шубе мирно дремал на дереве. Даже не верилось, что здесь могут происходить какие-то трагедии.

В общем-то, зебра подвергается точно такому же риску быть пойманной хищником, как и человек на улицах города быть сбитым автомобилем. Несмотря на это, люди спокойно разгуливают по городу, совсем не думая об опасностях, подстерегающих их на каждом шагу. Так же и зебра спокойно пасется вблизи льва и при этом совершенно не трясется от страха. В результате нервная энергия животных понапрасну не растрачивается; постоянное же состояние напряженности, наблюдаемое и у охотника, и у его жертвы означало бы излишнюю трату сил и энергии, что не свойственно природе.

Если у хищников достаточно запасов от прежней охоты и они не испытывают голода, то они не сделают ни одного лишнего шага и не станут охотиться лишь из одного желания убивать. Львы в природе существуют не для того, чтобы уменьшать количество животных, лишь стремление выжить заставляет их охотиться. Более того, животные, на которых они охотятся, всегда отлично распознают их намерения, и начинают беспокоиться только тогда, когда нависает реальная опасность. Но если львы скрылись из виду, то это уже действительно серьезный повод для беспокойства. В такой момент, когда внимание, слух — все обострено, самое незначительное движение может вызвать страшную панику, переходящую в спасительное бегство.

Буш кажется заброшенным садом, заросшим кустами диких роз, боярышника и густой травой. Высокие деревья встречаются здесь довольно редко. Особый ландшафт создают зонтичные акации и могучие баобабы, разбросанные по всему краю.

Лагерь должен располагаться вблизи какого-нибудь водоема или источника, который не высыхает даже в засушливый сезон, километрах в трех-четырех от ближайшего селения, но посещения туземцев должны быть сведены до минимума. Неподалеку должна проходить хорошая дорога, проезжая и в дождливый сезон.

Когда я впервые попал в Африку, я понятия не имел ни о местных условиях, ни об образе жизни туземцев. Я расспрашивал всех, кто длительное время жил в Африке, пытаясь составить себе представление о ней, узнать, как надо вести себя в тех или иных случаях. Особенности природы, быт и нравы местных племен я как следует изучил лишь спустя несколько лет на собственном опыте.

Прежде всего я понял, что надо быть требовательным и строгим с нанятыми на работу людьми, но стараться поступать с ними всегда справедливо. Необходимо всех выслушать, принять к сведению все советы и замечания, но решать все надо самому. Причем всегда надо помнить, что какой-либо необдуманный поступок или слово могут здорово подорвать ваш авторитет. Нужно всегда интересоваться жизнью в лагере, своевременно реагировать на возникшие трудности и проблемы. Порой в вашей помощи нуждаются не только занятые в лагере африканцы, но и их семьи. Совершенно недопустимо, чтобы руководитель экспедиции начал мыть посуду, машину, убирать в палатке или готовить еду. Это с одной стороны — лишняя трата времени, а с другой — может поколебать ваш авторитет среди туземцев. Шеф всегда и во всем должен быть первым, главное — в работе, должен следить, чтобы в лагере всегда царило хорошее рабочее настроение.

Ядро рабочей группы обычно составляют четверо или пятеро африканцев, которых лучше найти заранее в городе или деревне, но обязательно по рекомендации надежных друзей или вашего делового партнера. Они должны хотя бы немного владеть английским языком, как устно, так и письменно, отлично знать свое дело, быть трудолюбивыми и преданными вам. Остальных необходимых людей: загонщиков, рабочих, тех, кто будут ухаживать за животными, разумнее нанимать в близлежащих от лагеря селениях и постепенно обучать их.

Еще до постройки лагеря я объявил, что нам для работы требуются мужчины. В первый день пришло всего двое или трое, на второй день — уже больше, а на третий — пришло все мужское трудоспособное население окрестных селений. Обычно народу приходило в два, а то и в три раза больше, чем требовалось. Я всем раздавал работу и наблюдал, как они ее выполняют. Из числа лучших мы вместе с нашей основной группой отбирали нужное количество работников. В последующие экспедиции, возвращаясь в старые места, мы уже брали на работу прежних, обученных нами когда-то работников.

Перед тем, как строить лагерь, чтобы обезопасить себя от змей и во избежание пожара, необходимо скосить всю траву и кустарник с территории примерно 200 кв. м. Оставлять надо лишь большие деревья и кусты, которые дают тень, столь необходимую в здешних местах. Чтобы предотвратить проникновение хищников, животных, а также нежелательных лиц, лагерь необходимо обнести плетеной изгородью. И лишь тогда начинается постройка хижин для обитателей лагеря, складов, гаражей, туалетов. В последнюю очередь сооружаются загоны для отловленных животных. Даже при самой активной и усиленной работе на все это уходит как минимум две недели.

— Пожалуйста, господин...

Отсутствующим взглядом я смотрел на поднос с бокалами виски, который официант с профессиональной ловкостью держал перед собой. Но я этого ничего не замечал — перед моими глазами стояло заговорщическое лицо Генри Девера, австрийского предпринимателя, которого я около месяца назад встретил в Праге. Генри сказал мне тогда: "Я только что вернулся из Африки; в Найроби я узнал некоторые неприятные вещи, которые, вероятно, вас заинтересуют..."

— Виски, господин... — повторил официант.

Но призрачное лицо австрийца все не исчезало.

"Плохи ваши дела, Джо, — продолжал тогда Генри Девер. — Даже очень плохи. Я располагаю информацией из самых высокопоставленных кругов в Кении. Вы не получите лицензий для своей экспедиции".

— Пожалуйста, господин, — снова произнес официант, многозначительно взглянув на меня. — Простите мою бестактность, но глоток виски сегодня вам будет кстати.

— Почему? — спросил я, правда, вопрос этот относился скорее к Генри.

"Почему — известно только им, — отвечал австриец. — Их позиция проста: не давать вам лицензий ни на одно животное. Все они уже розданы кому-то еще".

— Сегодня вам это будет кстати, — снова напомнил официант.

"Мне жаль вас, Джо, — продолжал Генри в моих воспоминаниях. — Я искренне сочувствую вам и понимаю. Это очень неприятно".

С этими словами призрачное лицо Генри растворилось, и я снова вернулся в реальный мир. Гипнотизирующий взгляд официанта пробился к моему сознанию, и его слова начали обретать смысл.

— Если вы не хотите виски, я бы рекомендовал вам грузинский коньяк розлива 19...

— Так вы думаете, сегодня мне стоит выпить? — прервал я его. — Кстати, вы не ошиблись.