После того, как жирафа оказывается в загоне, мы наблюдаем за тем, насколько быстро она адаптируется в новых условиях: через какое время она перестает бояться зоотехников, начинает нормально есть, каково ее физическое состояние. Если жирафа часто забивается в дальний угол загона, она не выдержит путешествия на корабле через океан в Европу. Таких пугливых животных мы недели через две отпускали обратно в буш. Для перевозки непригодны и такие животные, которые несмотря на то, что поедают весь предложенный корм, теряют в весе, шерсть их теряет блеск, становясь местами вроде бы даже какой-то пятнистой, причем голову они держат ниже, чем остальные.

 Чтобы животные уже перед дальним путешествием привыкли к клетке, которая на длительный период времени станет их единственным пристанищем, в загоне вдоль изгороди устанавливаются транспортные клети с кормушками. Некоторые животные сразу же начинают поедать приготовленный корм и даже ложатся отдохнуть около этих кормушек. Другие только осторожно приближаются к клеткам, хватают корм с самого края кормушки и никогда не заходят внутрь; такие особи тоже непригодны для перевозки.

Вчера вечером мы добрались до туристского кемпинга, проехав двести пятьдесят километров по кошмарным дорогам. Как только хозяин нас увидел, он выбежал нам навстречу с криком:

— У нас все занято! Все!..

Мы ужасно устали и, видимо, только поэтому не заметили, что кемпинг совершенно пуст. Хозяин сидел около одного из домиков и терпеливо поджидал постояльцев, то есть, таких же идиотов, как мы. Правда, в тот момент мы об этом еще не знали.

— Если бы вы приехали на минутку раньше. Всего только на минутку!.. — жалостливо приговаривал он, бегая вокруг нас с целью произвести впечатление человека, страшно занятого работой. — Буквально минуту назад я принял последних желающих.

Эти трюки я давно уже изучил, но, как я уже сказал, мы с сыном ужасно устали, и именно "благодаря" этому нам пришлось пережить столько неприятностей.

— Ну хотя бы одно место, — умолял я. — Одно место ведь, наверное, можно найти...

— Но вас же двое.

— В крайнем случае мы поспим на одной постели. Нам бы только крышу над головой.

Хозяин понимающе кивнул.

— Ну что же... одно бунгало, я, пожалуй, еще могу приготовить...

Потом он подвел нас к этому бунгало. В нем была накидана куча всевозможного барахла, изорванные платья, драные теннисные тапочки, кастрюли с заплесневелыми остатками еды, тряпки, какие-то черепки и черт знает, что еще...

— Здесь нет постелей, — отметил я наперекор усталости.

Хозяин в ответ на мои слова исчез, а через минуту мы увидели, что он бежит что есть духу обратно и несет постель. Туземца, который помогал ему нести ношу, он без конца подгонял: "Быстро! Еще быстрее!.."

— Цена пятьдесят шиллингов, — сообщил он, когда была доставлена вторая постель.

— Плата вперед.

Мы, конечно, заплатили, и это все, что я помню из той сцены. Как только хозяин удалился, мы бросились на постели и заснули как под наркозом... Иначе просто не могло бы случиться того, что случилось.

Утром мы проснулись одновременно, кажется, от какого-то шума. Первое, что я осознал, было то, что свет божий я вдруг стал видеть через какую-то узкую, туманную щелочку. Потом сквозь эту узкую щелочку распухших глаз я разглядел Зденека... Нас обоих, можно сказать, сожрали клопы и комары. Простыни, на которых мы спали!.. Если на каждой из них не было по крайней мере по пятьсот кровавых точек, то и говорить не о чем. Вместо москитных сеток на окнах болтались какие-то клочья, так что комарам был предоставлен свободный доступ к нашим телам. Но больше всего меня возмутили матрасы, которые кишмя кишели клопами. Мало-помалу нам все стало ясно.

Ведь кемпинг у этого обдиралы пуст!

И он же нас из экономии поселил в этой куче грязи!

И не пожалел сил, чтобы выволочь для нас эти битком набитые клопами матрасы.

И мы же еще благодарили его за все и отвалили ему пятьдесят шиллингов!..

Все тело горело, мы чувствовали себя еретиками на костре.

Ну, и что бы вы на нашем месте устроили этому негодяю?!

У меня лично возникло почти непреодолимое желание врезать ему как следует, но ведь ему-то как раз это было бы не обидно — главное для него то, что он нас надул, а мы отдали ему пятьдесят шиллингов. Деньги... Да ведь это же самое уязвимое для него место!

— Сейчас же верни нам деньги! — затопал я ногами.

— Не верну, — сказал он и принялся молиться.

— Ты нас обокрал!

— Не обокрал. Это ты меня хочешь обокрасть, потому что ты хочешь взять деньги, которые уже не твои, а мои.

Ругаться дальше не имело смысла. Но злость во мне так и кипела, и отступать я не собирался.

— Я позову полицию!!!

Хозяин шептал молитву, воздев очи к голубому небушку, не обращая на меня ни малейшего внимания. Да и где мне было раздобыть полицию в этом медвежьем углу?..

— Мы пойдем в больницу, а счет за обследование оплатишь ты!

Но и эта угроза не помогла — кто же, интересно, отправится в больницу, расположенную по крайней мере в двухстах километрах отсюда?

Хозяин наблюдал за мной краем глаза. Ему было интересно, что я еще смогу выдумать. В душе он, конечно же, здорово позабавился.

— Хорошо, я оставлю тебе эти деньги, — сказал я после минуты напряженного молчания.

Хозяин перестал воздевать очи к небу и посмотрел на меня с недоверием.

— Я знаю, — продолжал я, — что во всей округе нет ни одной живой души. Здесь у тебя только один черный слуга, и он будет рад...

— Если ты меня поколотишь, — встрял хозяин, который видимо с самого начала ожидал, что я этот вопрос решу "вручную".

— Но я этого не сделаю. Я заставлю тебя самого провести ночь в этом твоем "бунгало-люкс".

В ответ на это он без звука подал мне пятьдесят шиллингов.

Когда мы садились в джип, он молча стоял на безопасном расстоянии, и вид у него был очень несчастный.

— Вот уж кто призывает на нас все кары небесные! — сказал Зденек.

— Это точно. Только ничего у него не получится.

Будь я хоть немного суеверным, можно было бы утверждать, что у этого негодяя в этом смысле все получилось как нельзя лучше.

Счастье еще, что мне не предстояло никаких официальных переговоров — в таком ужасающем виде я просто не смог бы появиться в каком-либо официальном месте. Укусы превратились в болячки, все тело горело, в весе и ширине мы как бы удвоились. Когда мы в пути делали остановки, туземцы боялись к нам приблизиться — настолько они были уверены, что мы больны чем-то загадочным, а потому опасным.

Наш путь лежал в древние леса Марсабет, где "сконцентрированы" интересные животные. Там же находятся три озера вулканического происхождения, самое красивое из них — Райское озеро, к которому ходит на водопой легендарный слон Ахмед. Каждый раз, бывая в тех местах, я надеялся встретить и сфотографировать его. Но каждый раз мне не везло.

А вдруг теперь повезет?..

Ахмеда считают самым большим слоном в Африке. У него огромные, чуть ли не в двести килограммов весом бивни, свисающие почти до земли. Этот в четыре с половиной метра ростом и в восемь тонн весом гигант живет на свете уже почти девяносто лет, и жизнь ему гарантирует специальное правительственное постановление. У легендарного Ахмеда несколько потомков, и каждый из них может гордиться великолепными бивнями. Но Ахмед был ни с кем не сравним, поэтому его и называли королем. Король Ахмед. Кинг Ахмед.

У входа в любую резервацию стоит сторож, которому вы обязаны предъявить документы, он вас внесет в списки, после чего вы внесете соответствующую плату; вы сообщите ему также, сколько времени вы собираетесь здесь провести, перекинетесь с ним парой любезных слов, и нажмете на газ.